Кислота раствори всех османский ведьмаков! Так просто я не сдамся! Если умирать, то в борьбе!
Безумным усилием я подтянул колени к груди и оттолкнул его. Мужчина повалился на спину, выкрикивая что-то на своём языке. Не успел я повернулся на живот и подняться на четвереньки, как на меня навалились сверху. Следом я почувствовал, как что-то острое вонзилось в спину.
— А-а! — я не смог сдержать крика боли, когда в меня по рукоять вогнали лезвие.
Вот и всё. Единственное, о чём я жалел в этот момент — вряд ли когда-нибудь моё тело найдут и похоронят. Если его не уничтожат ведьмаки, растащит лесные звери. Не та смерть, о которой я мечтал. Уже второй раз мне не удалось умереть достойно.
Вдруг послышался рык, и в землянку влетел тот самый волк. Это случилось так неожиданно, что никто не успел среагировать. Зверь вцепился в горло ведьмака и одним резким движением разорвал его. Затем он накинулся на главаря, который выставил перед собой кинжал, но оружие ему не помогло. Волк с наскока уронил его на спину и под оглушающий вопль принялся кромсать.
Третий осман рванул к выходу в надежде спастись от яростного хищника, но я подставил ему подножку, затем подобрал один из камней из круга с углями, и несколько раз ударил его в грудь в то самое место, где находилась точка, останавливающая сердце.
Осман застонал, пару раз прерывисто вздохнул и замер. Его сердце остановилось.
Всё кончено.
Я понимал, что у меня на спине рана, из которой ручьём течёт кровь, и если сейчас себе не помогу, то все усилия бессмысленны — всё равно умру.
В это время волк закончил своё черное дело и, облизывая окровавленную пасть, неспешно двинулся к выходу.
«Благодарю тебя», — отправил мысленный сигнал.
Хищник даже ухом не повёл и вышел на улицу.
После смерти ведьмака с меня спали его чары, поэтому я первым делом заглянул в свой собственный организм в поисках нужного эфира. Мне нужно как можно быстрее остановить кровь, ведь я с каждой минутой чувствовал, как слабею.
Нужный эфир нашёлся. Правда, этого было мало, но всё же лучше, чем ничего. Образовав тромбы, я закупорил несколько крупных сосудов, чтобы уменьшить кровотечение, но этого мало. Нужно больше эфиров.
Поднявшись на ноги, я двинулся по землянке, внимательно рассматривая всё, что находил. По всему было видно, что это жилище появилось не вчера. Прямо в земле сделаны полки, на которых стояли две потрескавшиеся лампы для магических кристаллов, посуда, банка какого-то забродившего компота, а также мешочек с остатками сушеных ягод и плодов. Ещё нашел лепешки с приправами и горсть жареных орехов. Вполне сносно. Одно плохо — запивать нечем.
Подкрепившись, я сразу же направил эфиры на заживление раны. Без своих зелий и лекарств я не смогу полностью восстановить ткани, но теперь хотя бы доберусь до лагеря и расскажу, что случилось.
Прихватив с земли свой зельестрел, забрал конверт с копиями документов и уже хотел выйти на улицу, как вдруг у меня появились сомнения. А вдруг здесь было больше османов, и теперь остальные стоят снаружи и ждут, когда я выйду, чтобы прикончить?
Нужно собраться и действовать быстро, чтобы успеть выстрелить первым. Я зарядил зельестрел, вплотную подошёл к еловым веткам и, собравшись, резко выбежал, выставив оружие перед собой. Мне было очень больно, но в такие моменты я умел собираться и отодвигать на задний план все чувства и эмоции.
Бегло осмотревшись и держа палец на курке, я понял, что никого нет, и с облегчением выдохнул. Теперь главное найти обратную дорогу. Маны было мало, поэтому не могло быть и речи, чтобы возвращаться с помощью лиан. Надел лыжи ведьмака и двинулся по его следу.
У меня болело лицо от ожога и спина от удара кинжалом, но нужно было двигаться. К счастью, лезвие не задело никаких жизненно важных органов, поэтому я старался не обращать внимание на боль.
Обратный путь показался мне целой вечностью. Меня трясло от слабости из-за потери крови, но я шаг за шагом заставлял себя идти вперед. Я не могу сдаться теперь, когда победил врагов и смог вырваться из цепких лап смерти.
Начали сгущаться сумерки, когда я добрался до того самого дерева с дуплом. Увидев его, я с облегчением выдохнул, ведь дорога совсем рядом, а по дороге идти намного легче.
Выбравшись на дорогу, я снял лыжи и пошёл пешком. Идти километра три, не больше, но меня шатало из стороны в сторону и подкашивались ноги.
Когда впереди показались ворота и мерцающий купол, я упал на колени и понял, что больше не могу идти. Всё, теперь точно всё.
За секунду до того, как потерять сознание, я увидел, как от ворот отделились две фигуры и двинулись мне навстречу.
— Краснов — враг, — успел выдавить я, но меня наверняка никто не услышал.
* * *
Пришёл в себя и почувствовал смесь знакомых эфиров. Я был в госпитале. Это хорошо. Значит, меня подлатали.
Открыв глаза, я удивленно осмотрелся. Я находился не в общей палате, где лежали все больные, а в крошечной каморке, куда вмещалась только кровать, тумбочка и стул. Я даже не знал, что в госпитале есть такая палата.
Я сел в кровати и проверил своё состояние: на ожог наложена лечебная мазь, рана на спине зашита, в крови циркулирует антибиотик моего собственного изобретения. Всё хорошо, вот только быстрее всего мне поможет зелье «Исцеления».
Встал с кровати, подошёл к двери и хотел её открыть, но она не поддавалась. Я то толкал с наскока, то тянул на себя, пока не понял, что меня заперли.
— Эй! Откройте! — я забарабанил по двери.
Вскоре послышались тяжелые шаги, а затем грубый голос проговорил:
— Уймись! Ты под арестом!
Я узнал говорившего и не мог поверить в происходящее. Это был Краснов. Что же случилось, пока я был в отключке?
Глава 22
Я попытался вспомнить, что произошло до того, как упал в обморок, но помнил лишь те две фигуры, что шли мне навстречу. Я не знал, кто это был, ведь не смог разглядеть лица.
— Выпусти меня! — велел я.
— Филатов, я тебя ещё раз говорю: Уймись! — Краснов с силой ударил по двери.
— Позови кого-нибудь из начальства!
— Ага, сейчас. Разбежался, — усмехнулся он. — Не зли меня, а то плохо будет.
Будто в подтверждение его слов пол под ногами мелко задрожал. Этот идиот, чего доброго, может землетрясение устроить, а судя по тому, что госпиталь сложен из каменных блоков, все окажутся погребёнными под завалами.
— Скажи хоть, за что меня здесь заперли? — примирительно проговорил я, пытаясь хоть что-то узнать.
— Заткнись уже, Филатов. Конвоирам запрещено разговаривать с заключенными, так что закрой свой рот, — зло процедил он и вновь ударил кулаком по двери.
Ну что ж, придётся подождать, когда придёт кто-то более адекватный. Я проверил свой источник — почти полный. Это значит, что я уже здесь примерно сутки. Жаль, что окна нет, ведь даже не знаю, день сейчас или ночь.
Как назло, время шло очень медленно. Я бы мог выломать с помощью лиан дверь каморки, но это ещё сильнее усугубит ситуацию, ведь не просто так меня сюда поместили.
В конце концов я не выдержал и снова забарабанил в дверь.
— Хочу есть и пить! Я со вчерашнего дня ничего не ел! — проорал я.
— Филатов, ты меня уже достал! — взревел Краснов. — Если ещё раз откроешь рот…
Он не договорил. В это время послышалась какая-то возня и приглушенные голоса. Я понял, что это мой шанс, и ещё сильнее заколотил по двери.
— Я имею право хотя бы на кружку воды! Даже в самой строгой тюрьме людям дают воду!
Послышался щелчок дверного замка, и на пороге появился офицер, которого я не раз видел рядом с Апраксиным. За ним виднелись несколько бойцов, один из которых Краснов.
— Господин Филатов, одевайтесь. Вас вызывают на допрос.
В это время один из бойцов подошёл поближе и протянул мне сложенные вещи. Не мои вещи. Это был черный костюм, в каком здесь ходят различные механики, помощники на кухне и тому подобное.
