Пекло. Полярный предел (СИ) - Панченко Сергей Анатольевич

— Живой? — Поинтересовался из темноты голос Марселя.

— Вроде. — Иван закашлялся. — Где дядь Боря?

— Здесь уже.

— Это было сильнее, чем прошлые два. — Произнесла, всхлипывая мать. — Не успеем уйти.

— Успеем. — Это был голос Полины. — Между взрывами есть пауза, надо в нее уложиться.

Иван приходил в себя четверть часа. Сознание вернулось в полной мере, но остался свист в ушах и глуховатость, как будто их заткнули ватой. Перед складом навалило новых кусков породы, дымящей едкими запахами.

— Собираемся. — Распорядился Иван. — Берем все самое нужное и вперед.

Никто не хотел жертвовать личными вещами. Людей можно было понять, магазинов там не было, и все, что они взяли с собой, останется до конца жизни.

— В вагончиках есть спецовки, немного, но можно носить по очереди. — Попыталась Полина повлиять на людей.

— Ага, по очереди. — Возмутилась Софья Марковна. — Не для того я жизнь прожила, чтобы в одной спецовке на пятерых до смерти дохаживать. Донесу как-нибудь.

Продукты были загружены в тележку, и никто не позволил бы занять ее чем-то другим. Тот лист кровельного железа из Уренгоя, почти истертый до дыр от волочения, решили использовать под вещи тех, кто точно не донес бы их. У семьи Щербаковых сумок оказалось больше, чем у остальных, и больше половины принадлежали Алёне. Одну сумку отдали Полине, как члену семьи, остальные несли сами. Жители Тихого, покидающие родные места, выглядели как эвакуирующиеся гражданские перед наступлением фашистских войск.

— Самое ответственное это не сбавлять шаг, пока не отойдем на безопасное расстояние. Крепимся изо всех сил. Кто не сможет тащить груз, просите помощь, но привалов не будет. — Распорядился Иван.

— А сколько это в километрах? — Поинтересовался Родион Сергеевич.

— Километра три точно. — Предположил Иван. — В общем, пока не перестанут попадаться куски земли, прилетевшие от взрыва.

— Ого, марафон. — Расстроился Родион.

— Всё, народ, выходим. Попрощайтесь с поселком, больше мы сюда не вернемся. — Предложил Борис, зачерпнул горсть сырой земли и завернул ее в платок. — Оберег.

Его пожелание посеяло в людях скорбные чувства, как будто им отрывали пуповины, связывающие с родительским телом. Дальше сами по себе и каждый покажет, чего он стоит. Толпа двинулась за Иваном, тянущим за собой лист с ворохом сумок и пакетов. Разлом продолжал пугать активностью. Бурлил, издавал хлопки, наполнял окрестности паром. По пути, которым Иван с Полиной пришли в деревню, появился новый провал. Наверное, его появление спровоцировал последний взрыв. На жителей он произвел неизгладимое впечатление.

— Здесь всё провалится. — Заявил Борис. — Земля держится только на заморозке, а под ней пустоты, заполненные газом. А он весь вышел после землетрясения.

Накручивания не прошли даром. Люди терпели усталость и шли, не жалуясь. Валера, не меняя руки, нес сумку. Лида из жалости пыталась помочь ему, но муж отказывал.

— Ты чего, Лид, мне не трудно. После того, как я блуждал много дней и перенес столько всего, мне в радость вообще идти куда-то с нормальной целью.

— Я думала, ты устаешь в одной руке-то нести.

— Не думай, пока до места не доберемся.

Конечно, Иван предполагал, что пенсионеры еще те туристы, но действительность оказалась еще хуже. Три километра шли два часа. Старики, как дети, им надо было то в туалет, то попить, то отдохнуть пару минут, растягивающихся в десять. Три километра шли два часа и это означало, что путь до вагончиков может растянуться до недели. Иван нервничал, переживал что за это время их тайное место найдут и присвоят другие люди. Ему казалось, что такая удача обязательно будет хрупкой и достанется тому, кто сильнее, быстрее и наглее. Его команда не владела никакими преимуществами и даже для будущего, как бы цинично это не звучало, они не представляли никакого интереса.

Иван не мог сформулировать словами, почему он так заботится об этих людях, ощущал это только внутренней потребностью, необходимостью проявлять человечность во времена, когда она могла оказаться ненужным качеством. Когда-то жители Тихого были для него просто соседями, к которым он не испытывал ничего особенного. Но теперь, когда люди лишились всего, появилось сплочение между ними. Страх перед силой природы сроднил их, показал, что выгоднее жить вместе. А Ивана, как самого молодого и сильного, обстоятельства наделили чувством ответственности перед земляками. Сработал тот самый коллективный разум, распределивший роли по-новому.

Разлом, еще довольно близкий, снова пугающе заклокотал и резко выбросил в небо столб черных клубов, пронизанных вспышками молний. Земля дрогнула под ногами, а матовая расходящаяся сфера ударной волны долетела до группы за секунды. Больно ударила по ушам и всполошила особо впечатлительных женщин. Земля вспухла рядом с местом взрыва, поднялась и опала.

— Кажись, нашему складу хана. — Заметил Марсель. — Представляете, задержись всего на два часа, и мы бы больше никуда бы не ушли.

Его предупреждение зарядило людей энергией на целый час. Поднявшееся черное облако дыма унесло на юго-запад. Что на самом деле произошло с такого расстояния увидеть не получалось, но Иван был уверен, что этот взрыв жители Тихого точно не пережили бы.

До ночи они проделали не больше двенадцати километров. Иван поставил палатку для Алены, матери и Полины, а сам лег спать в спальном мешке снаружи. Остальные спали, кто как сможет. Здесь еще не было так холодно, как в районе Самбурга и дальше, поэтому можно было спать под своими вещами. Борис предложил Софье Марковне объединиться под одним одеялом, и она не отказалась. Многие поступили, как они, чтобы было теплее спать.

К вечеру второго дня они немного не дотянули до перевала, появившегося недавно. Он смотрелся в этим местах инородно.

— Мы как будто пришли на Урал. — Заметил Марсель. — Там полно похожих мест.

— Погода за ним другая. — Напомнил Иван. — Там сильно прохладнее.

— Ничего, будем спать не вдвоем, а втроем под одним одеялом, но, чтобы я в центре. — Пошутил Борис.

На следующий день шли в подъем с частыми остановками. Чувствовалось, что людям это путешествие начинает надоедать. Они не были созданы для туристической романтики. Софья Марковна причитала, что у нее болят колени. Валентина надорвалась сумками дочери и отчитала ее за любовь к тряпкам. Алёна терпела в несвойственной ей манере. Смотрела на Полину, стоически идущую за Иваном, и не проявляющую никаких признаков усталости.

— Два терминатора. — Поддела она парочку. — Как подобрались-то в такое время?

— Мне она вначале показалась задуровкой. — Оценила Софья Марковна потенциальную сноху Валентины. — Слишком разбитная, хамоватая, ан нет, просто жизнью побитая. Крепкая, как раз по вашему Ивану.

— А по мне кто? Слюнтяй и мягкотелый слизняк? — спросила Алёна.

— А ты что, страдаешь заниженной оценкой? — Поиздевалась над ней Софья Марковна. — Ты тоже не слабачка, одна давно живешь, помощи не просишь. Найдется и по тебе парень.

Иван повел группу в сторону, чтобы не попасться на глаза жителям Самбурга. Едва перевалили на другую сторону гребня, как сразу ощутили все прелести более холодного климата.

— Зато тут нет таких болот. — Отметил Иван его преимущество.

Переночевали без костра, поужинав холодной едой. В ночном небе в южной стороне светилось красное зарево, убеждающее жителей Тихого, что они поступили правильно. Гораздо ближе светились огни Самбурга.

— Манят. — Заметил Борис. — Там тепло и уют.

— Ничего, половину пути до своего тепла и уюта мы преодолели. Теперь пойдем под горку, а потом всю дорогу прямо. — Мотивировал Иван.

На многих его слова произвели обратный эффект. Людям хотелось скорее оказаться на месте, а лучше пойти в Самбург и поселиться в пустующих развалинах. Наивные старики не верили, что их погонят. Иван не стал их запугивать, надеясь, что они никогда и не узнают об этом.

Четвертый день прошли, петляя между ельниками. Преодолели две небольшие речки, после чего Ивану пришлось выслушать кучу упреков в том, что группа сляжет с пневмонией по его милости. Ночью кто-то даже пытался кашлять, но уснул и наутро признаков болезни ни у кого не проявилось.