Пятый день ничем не запомнился. Шли по четким следам, оставленным Иваном и Полиной. Никто, кроме них за эти дни больше не наследил. Спать было холодно, но люди как будто перестали так остро реагировать на низкую температуру. А поняв, что шестой день, если они напрягутся может оказаться последним, то и вовсе мобилизовались, и не жаловались. Перенесенные испытания за шесть дней похода закалили их.
К вечеру Иван понял, что они подошли к той самой долине. Солнце уже опустилось довольно низко и вагончики почти не выделялись на общем фоне.
— Осталась самая малость, спуститься по крутому и жидкому косогору, потом еще с километр ходьбы и будем ночевать в кроватях, как белые люди. — Произнес он с пафосом.
Во время спуска к людям явилась Изольда со своим выводком. Ее появление произвело на жителей Тихого благоприятное впечатление и стало знаком, что это место одобрено для проживания на метафизическом уровне. К вагончикам они добрались затемно. Полина открыла дверь крайней бытовки.
— Ну, дорогие мои, добро пожаловать в новый поселок о трех домах, как вы любите. — Пошутила она. — Я бы хотела, чтобы он тоже назывался Тихим и это бы отражало его суть. Очень хочется, чтобы нас тут никто не нашел, и никто не оспорил наше право жить здесь.
— Звучит, как тост для новоселов. — Пошутил Борис и по-хозяйски первым зашел внутрь.
Глава 25
Глава 25
Утром занепогодилось. Роберт несколько раз выбирался из-под навеса оценить, в какую сторону качнется маятник, пойдет дождь или нет. Не хотелось появиться перед жителями чужой общины внезапно, чтобы не напугать их. Чижов приходил с предложением отложить контакт до установления благоприятной погоды. После полудня, как на заказ, выглянуло солнце. Роберт счел это хорошим знаком. Надел на себя самые лучшие вещи, сохранившие хоть какой-то вид, взял напарника и отправился устанавливать отношения.
— Без оружия на душе неспокойно. — Признался Чижов.
— Не надо никакого оружия. Мы должны показать свои мирные намерения.
— Как антилопы, идущие ко льву договариваться. — Привел мрачные аналогии напарник.
— Не исключено, мир — джунгли, но бегать нам уже не вариант. Скоро зима и мы ее в этих местах точно не переживем.
— Помирать не хочется. — Признался Василий Харитонович. — Ни от голода, ни от пули.
— Странно, нашу жизнь замечательной не назовешь, одни проблемы, а за неё все равно цепляемся. Смерть тоже выход.
— Нет, шеф, смерть — это конец, а не выход. Я пока не тороплюсь на финиш, еще покопчу небо.
— Хорошо, поэтому тебя и взял с собой, что ты осторожный тип, не импульсивный, как Алексей.
— Ах вон оно что. — Удивился Чижов. — А я-то подумал, что расходный материал.
— Сдурел, Харитоныч.
Лагерь находился на пологом возвышении. С него хорошо просматривались окрестности. Конические постройки, похожие на чумы или вигвамы, стояли на виду и не стесняясь дымили вершинами.
— Тебе не кажется, что жители этой общины ничего не бояться? — Спросил Роберт.
— Почему? — Не понял Чижов.
— Я бы на их месте поставил жилье в низине, за лесом или еще как-то, чтобы случайные люди не заметили. — Рассудил Роберт.
— Они не на нашем месте. Мы пугливые, а они, может, и понятия не имеют ни о каких опасностях. Живут себе и живут.
— Значит, тут есть источники пропитания. Интересно какие?
— Боюсь, нам сразу не расскажут. — Чижов усмехнулся.
Вдруг позади них щелкнул знакомым звуком переводчик огня автомата. Роберт и Чижов замерли и медленно обернулись. Позади них стоял парень в маскировочной сети, накрытый с головы до ног и держал их на мушке. Они прошли мимо него и не заметили.
— Кто такие? — Спросил он строго.
— Мы не вооружены. — Чижов потряс поднятыми руками.
— Наша община остановилась неподалеку. — Пояснил Роберт. — Мы увидели дымы и решили установить с вами контакт. Мы не местные, уже два года в дороге.
— Идите вперед, руки не опускайте, иначе стреляю. — Предупредил часовой.
— Не трать патроны напрасно, мы мирные люди. — Чижов послал Роберту разочарованный взгляд.
— Ага, сейчас все так говорят, а ночью лезут головы резать. Командир сейчас выяснит, кто вы такие на самом деле.
— Командир? — шепотом поинтересовался Чижов. — Это что, военная организация?
— Не переговаривайтесь, это подозрительно выглядит.
— Хорошо, хорошо. — Ответил Роберт. — Помолчи пока. — Попросил он Чижова.
Их увидели издалека. Подозрения насчет военных почти подтвердились, многие из тех, кто вышли на них посмотреть, были одеты в военную форму приличного состояния и при оружии. Люди не стеснялись комментировать вслух внешний вид людей.
— Хрена се, узники концлагеря.
— Ребята, вы кто, солнцееды?
— Краше в гроб кладут.
— Модные, с дырками, где тряпьем отовариваетесь, мужики?
— На Патриарших. — Не сдержался Чижов. — Шеф, у меня чувство, что мы не переговорщики, а идем клоунами в цирк устраиваться.
— Терпи, Василий Харитонович, это такая ерунда по сравнению с целью, ради которой мы здесь.
— Стоять. — Приказал часовой. — Товарищ командир, вот задержал двоих. Направлялись к нам. Оружия при себе не имеют.
— Молодец. Продолжай нести службу.
— Есть. — Часовой неловко повернулся и пошел обратным маршрутом.
— Заходите в палатку. — Пригласил Роберта и Чижова мужчина с ухоженной бородой.
На нем была надета военная форма, но без всяких знаков различия, как и на остальных.
Внутри палатки-вигвама пахло копченым. Видимо, дым въелся в ткани и шкуры, из которых она была собрана. Посередине в небольшом углублении, выложенным камнями, еще тлели угли. В палатке было тепло.
— Садитесь на коврик. — Предложил командир.
Роберт и Василий уселись на старый ковер, постеленный поверх деревянного щита. Он мог служить постелью в ночное время.
— Вшами не страдаете? — Поинтересовался военный.
— Нет. — Ответил Роберт. — Мы два года в пути, износились, оголодали, но мы чистоплотные.
— Отлично. Я многих повидал и по глазам уже вижу, кто передо мной. Глаза — зеркало души, в них подлую натуру не спрячешь.
— А у нас какие? — Поинтересовался Чижов.
— Вызывающие доверие. — Военный откашлялся. — Рассказывайте от начала катастрофы и до сегодняшнего дня, кто, откуда и куда. Подробности не нужны, давайте кратко, крупными мазками.
Рассказывать начал Роберт. Он постарался максимально сгладить углы той части жизни, когда они жили в убежище. Надеялся, что местные, хоть и одеты в военную форму, ими не являются и не знают ничего про правительственные убежища. Рассказал, что жили три года в некоем убежище, неплохо, мародерили склады, воевали с соседями, как должно было выглядеть на самом деле. А потом случился внутренний раскол, и они оказались на улице. Бродили по Подмосковью некоторое время, пока не ощутили сполна всю тяжесть столичной конкуренции и решили свалить в регионы, наименее пострадавшие от катастрофы и с низкой плотностью населения. Дорога оказалась не из легких, и половина община умерла от голода, холода, болезней и пулевых ранений.
— Складненько. — Оценил командир рассказ.
— Как есть. — Ответил Роберт, не моргнув глазом. — Пытались прибиться к одной общине рыбаков, но нам вежливо отказали. Правда, дали продуктов на дорогу. Но вскоре у нас их отобрали и пришлось вернуть силой.
— Кто отобрал?
— Уголовники. Тюрьмы-то распустили, вот они и скооперировались в свои общины. Говорят, большие территории держат под контролем, порядки там жуткие.
— Кто говорит? Вы взяли их в плен? — В голосе военного сквозило недоверие.
Роберт понял по его реакции, что тема про уголовников ему знакома и очень волнует.
— В нашей общине есть двое, кто на них работали, парень и мальчишка. Можете их подробнее поспрашивать. Других мы в плен не брали.
— А где у вас была стычка с ними? — Глаза военного разгорелись.
