Между тем представление продолжалось: из всех щелей полезли уродливые твари. Они рычали и со скрежетом царапали когтями полы и стены. Дух ведьмы начал исчезать и появляться в разных местах. Она то глухо ревела, то шипела как змея, то истерически смеялась.
Вся вакханалия происходила одновременно, отчего становилось не по себе и терялось чувство реальности. Атмосфера происходящего давила на психику и даже меня заставляла чувствовать страх и тревогу, не говоря уж о генерале.
— Ваше превосходительство, с вами всё в порядке? — раздались крики из-за двери, и послышались сильные удары. — Откройте дверь, или мы вынесем её!
— Филатов, прекращай свою магию! — прокричал генерал. — Хватит!
— Нет! Ей меня не одолеть! — прокричал я сквозь шум. — Успокойте своих магов и скажите, ответ на какой вопрос вас интересует?
Генерал подобрался к двери и прокричал.
— Всё нормально! Оставайтесь там!
— Так точно! — послышалось в ответ, но голос был неуверенный. Бойцы явно слышали, что творилось в доме.
Генерал отшатнулся от твари, что вылезала из печи, и скороговоркой выпалил:
— Пусть скажет, как ведьмак пробрался в деревню?
«Диляра, как твой потомок пробрался в эту деревню? Отвечай! Иначе застрянешь здесь на веки вечные и будешь неприкаянной блуждать по земле!», — я не знал, как это сделать, но ведь и дух не знает моих возможностей. Однако пригрозить следовало, ведь она сопротивлялась как могла.
«Отстань от меня, Валериан!» — завыла она.
«Отвечай, старая карга!»
«Я заберу тебя с собой! Ты умрёшь!»
«Обойдёшься! Ты ничего не можешь! Ты сдохла, ведьма! И если не поможешь нам, то прямо сейчас умрёт твой потомок!»
Вакханалия немного поутихла и чудовища исчезли.
«Ты не посмеешь его убить», — с угрозой в голосе произнесла она и появилась передо мной у самого края солевого круга.
«Я — единственный, кто может его спасти. Для этого ты должна помочь ему, ну и себе. Будешь отвечать на вопросы — он останется в живых, а ты вернёшься в свой Сумеречный мир духов. А если нет, то…», — я не стал договаривать.
Вдруг всё прекратилось, и наступила звенящая тишина. Черный силуэт повернулся к ведьмаку, который просто сидел на полу и наблюдал за всем. Он не был напуган, скорее, наоборот, забавлялся представлением.
— Шавал нириат, келум дош варин. Эрштали вейран шиват ом лумира, она стил, — вполголоса проговорил ведьмак.
Похоже дух передал ему мой вопрос.
«Он говорит, что зашёл вместе с одним из местных жителей, когда встречали колонну. Он был одет как все местные, поэтому его не заподозрили».
«Ясно».
Я передал слово в слово генералу Грибоедову, который уже поднялся на ноги, но продолжал сжимать в руках пистолет.
— Ты что, ведьмака понимаешь? — удивился он.
— Нет. Мне перевёл его слова дух ведьмы. Что вас ещё интересует?
Далее последовал перечень вопросов, которые я повторял духу, а тот передавал слова ведьмака. Сколько прошло времени — не знаю, но когда генерал выяснил все необходимое, на улице уже светало.
Из ответов ведьмака мы узнали, что он жил в горах и даже не знал, что творится в мире и между нашими странами. В один день за ним пришли и сказали, что нуждаются в его помощи. А если он откажется, то весь его род будет убит. Ведьмак согласился.
Его привезли к нашему лагерю, и когда заезжала очередная колонна, велели прибиться к местным жителям, которые уезжали из деревни в большой город за продуктами и лекарствами. На сгорбленного старика, одетого в валенки и поношенный полушубок, никто не обратил никакого внимания, и ему удалось забраться на чердак, где он несколько дней прожил у теплой трубы, питаясь вяленой рыбой, сушеными ягодами и орехами.
— За это время он мог бы убить половину лагеря, но не сделал этого, потому что против войны. Но и просто отсидеться не мог, ведь его род под угрозой, — сказал я генералу. — Ведьмак просит остановить бойню.
— Остановим, когда победим, — сухо произнёс Грибоедов. — Он ещё что-нибудь сказал?
— Нет. Но я от себя хочу попросить вас об услуге.
— Говори, — кивнул он.
— Не убивайте ведьмака. Пусть сидит в тюрьме, а когда война закончится — отпустите домой.
— Ведьмаки — зло. От их чёрной магии столько наших бойцов погибло…
— Не в этом случае. Он бы мог нас с вами убить одним щелчком пальцев, но вместо этого просит помиловать его.
— Ладно, подумаю, — буркнул он, развернулся и взялся за ручку двери, но я снова подал голос.
— И не надо его сажать в клетку со льдом. Он не окажет сопротивления и не сбежит.
— Откуда ты можешь это знать? — он недоверчиво посмотрел на меня.
— Я ему верю.
Грибоедов ничего не ответил и вышел из дома. Я бросил в черную фигуру духа серебряную монету, которую сжимал в руках, и она пропала. Мы с ведьмаком остались вдвоём.
Глава 6
Когда генерал вышел из дома, появились тюремщики, которые на это раз не стали сажать ведьмака в клетку, а отвели в небольшую комнату с единственным окном, закрытым решеткой, и заперли дверь на крепкий засов. Один из магов предложил офицеру запечатать дверь льдом, но я влез в их разговор и попросил этого не делать. Если ведьмак захочет выбраться, его никакой лёд не остановит.
Я вышел на улицу и двинулся в сторону своего дома, зевая во весь рот. Устал. Хотелось есть и спать.
Из разговора с османом почти ничего не удалось выяснить. Он сам ничего не знал. Правда, кое-то мы всё-таки узнали. Оказывается, что в Османской империи идёт строгий отчёт и регистрация ведьмаков. Они все подлежат призыву на военную службу, именно поэтому и заявились бойцы к старику, который признался, что ему уже девяносто три года. Султан прекрасно понимал, что с годами ведьмак становится лишь сильнее, поэтому никаких возрастных ограничений не существовало.
Также ведьмак сказал, что его зовут Явуз Караджа, и он обычный пастух. За участие в войне он не получит ни гроша, зато сохранит жизнь своим детям, внукам и правнукам, коих родилось уже несколько десятков.
Насчёт расположения войск, лагерей и других военных объектов он ничего не знал, чем здорово раздосадовал генерала Грибоедова, который полагал, что сможет с его помощью найти и уничтожить хотя бы часть сил османов. Также ничего не знал про орудия, планы наступлений и тому подобное. Короче, зря я вообще вызвал Диляру. Почти ничего не узнали.
Когда зашёл в дом, Орлов уже не спал, так что мы тут же пошли в столовую. Я проверил всё, что приготовили кухарки и что подавали бойцам — яда нигде не было. Граф с опаской приступил к омлету, но потом расслабился и с удовольствием съел голубцы, тушеную свинину и сладкий пирог с курагой.
Следом в столовую пришли бойцы Орлова, которые тоже сначала настороженно обнюхивали и пробовали на вкус приготовленные блюда, но голод взял верх. Я был уверен, что теперь дело пойдёт, народ успокоится, и к обеду здесь снова будет не протолкнуться.
Вернувшись в дом, я включил обогреватели и завалился на свою раскладушку. Шустрик сидел на подоконнике с обиженным видом. Не знаю, что случилось, но сейчас точно выяснять не буду — устал как собака.
Проспал я до самого обеда, а проснувшись, выпил полпробирки «Исцеления» и пошёл в госпиталь. Орлов сказал, что снова привезли раненых, и могла потребоваться моя помощь.
Раненных было немного, всего семь человек. Как рассказал один из бойцов, попавший в госпиталь с переломом обеих ног, все они были магами воздуха и создавали воздушную защиту над опорным пунктом, но мощный османский маг земли вызвал землетрясение, и по большей части они пострадали от падающих со всех сторон деревьев.
— А как вообще ситуация на фронте? — спросил я, дожидаясь Шустрика с «Костеростом».
— Неоднозначная, — уклончиво ответил он. — То мы их, то они нас. Одно могу сказать точно — сдаваться и уходить с нашей земли османы не намерены. Мы пытаемся их сдержать, но понемногу они всё равно отвоёвывают земли. Боюсь, как бы не началась полномасштабная война с переходом на военное положение. По всему видно, что они готовились заранее. У них бесперебойные поставки. Все они очень организованы. Маги работают слаженно и быстро приходят на выручку друг другу. Оружия бьют прицельно. В общем, всё очень плохо для нас.
