Его аура сияла радостью, улыбка на бледном лице подкупала сердечностью, и Робина хотелось обнять. Очень хотелось. Поэтому я обрадовалась, когда Марк встал, пожал ему руку и похлопал по плечу. Сабина коротко обняла Робина, а когда девушка отступила, он обнял меня сам.
- Это ведь все ты, Лина. Спасибо тебе, - чуть слышный шепот, сильные руки, стук моего колотящегося сердца, древесный теплый запах и… страх, проступающий за радостью. Страх скорой потери или разочарования, какая-то неясная горечь.
Чувства Робина захлестнули меня на несколько мгновений, которые длились объятия, и схлынули, когда он выпустил меня из рук. Я была ошеломлена и растеряна, но, вроде бы, успешно это скрывала. По крайней мере, никто ничего не заметил. Кажется.
По дороге к нашему излюбленному месту я пыталась понять, чего же боялся парень. Безуспешно. Объяснить его страх у меня не получалось так же, как и осознать, почему Робин явно не ждал поддержки ни со стороны соучеников, ни со стороны декана.
Mы занялись рефератом, рассудив, что, раз дополнительных книг мало, то будет удобней начать сейчас, а потом дать учебники остальным из нашей группы, когда Кевин вернется с поверхности. Я еще вечером прочитала часть материала и набросала план работы. Ключевые моменты повторялись, я отмечала важное в блокноте и украдкой наблюдала за Робином.
Он внимательно читал параграф, тоже делал пометки в блокноте. Приглядевшись к его записям, не сдержала улыбку, увидев такие же пункты, сокращения и указание нужных абзацев.
Робин закончил разбирать раздел, встал, сказал, что принесет воды. Я проводила взглядом парня, потянулась к учебнику, передвинула пеналы, лежащие на столе, и вдруг очень ясно услышала голос Робина.
- От меня все отвернутся. Это точно случится. Нельзя привязываться ни к кому.
Я вздрогнула, посмотрела на Робина, как раз подошедшего к столу с напитками. Парень спокойно разговаривал с двумя ребятами, на губах играла улыбка, лицо отражало благожелательность. Ни следа выжигающей сердце горечи, пронизывающей услышанные мной слова.
Почему он так уверен в том, что станет изгоем? Почему? Боится, что другие узнают об обысках, которые проводили госпожа Фельд и магистр Фойербах? Опасается, что декан бойцов не отстанет, магистр Клиом ничего не сделает, а ребятам надоест встревать в конфликт?
От грустных мыслей меня отвлекло появление Коры и Луизы. Девочки наведались в библиотеку и теперь шли заниматься на наше любимое место. Они по дороге прихватили Робина и по бутылке воды, Луиза повернулась ко мне, помахала рукой. Я ответила и только тогда сообразила, что все ещё держу пенал Робина. Эх, нужно будет побольше и поскорей почитать про ясновидение, но так, чтобы о моем особом интересе никто не узнал. Значит, книги из библиотеки брать нельзя, читать придется прямо там.
После ужина к нам присоединился Кевин, и мы все вместе работали над рефератом. Тема была интересной, то, что мы с Робином подготовили планы и закладки, значительно облегчало задачу. Дело продвигалось хорошо, мы даже почти закончили.
Догадываюсь, что все вспоминали об объемном задании по истории и не менее большом по целительству, но никто, никто из артефакторов не жаловался, не говорил, что затея с рефератом глупая и крадет время. Ни при Робине, ни после, когда он ушел в девять. По правде говоря, все устали. Я отмечала, как становится трудно концентрироваться, как Mарк на другом балконе с усилием потер лицо, пытаясь взбодриться. Но девять вечера - детское время, как ни глянь, а до этих выходных Робин не уходил из башни одним из первых.
Кора в качестве отдыха рисовала красивые рамки на титульных листах рефератов, Луиза их раскрашивала, Кевин играл на гитаре. Я листала ноты, которые он взял в библиотеке. Взгляд зацепился за строчки песни о дежавю. Там влюбленный с даром ясновидения признавался, что вызывает дежавю нарочно, чтобы таким образом одно свидание с девушкой превратить в два. Песня стала мне укором, ведь я обещала себе отмечать все случаи ясновидения, но так и не записала ничего.
Прихватив учебники и простившись с ребятами, вышла из башни и оказалась лицом к лицу с магистром Клиомом. Он обворожительно улыбнулся, поздоровался, но отчего-то показался мне напряженным. Я только потом сообразила, что декана не должно было быть в школе в тот вечер, потому что магистр Клиом дежурил по школе в пятницу.
Утром Робин выглядел еще более больным, чем вчера. Покрасневшие глаза, искусанные губы, бледность. Он старался сидеть так, чтобы свет не попадал в лицо, опускал голову. Совсем ничего не ел, только пил молоко и молчал все время завтрака. Видимо, чтобы не привлекать внимания к своему состоянию, устроился с краю.
- Робин, - тихо начала я, когда большая часть артефакторов ушла из-за стола.
- Все в порядке, - тут же соврал парень. – Я просто не выспался.
Οн заметно напрягся и явно не хотел отвечать ни на какие вопросы.
- Как скажешь, - миролюбиво сказала я. - Тогда, может, ляжешь спать сейчас?
- Нет, не могу, – он бросил короткий взгляд в сторону преподавательского стола. - Столько уроков, и реферат еще не закончен.
Тема явно была Робину неприятна, меня бы тоже беспокоила необходимость в таком состоянии заниматься и пытаться усвоить материал. Так что я не стала настаивать.
С рефератом закончили быстро, и только тогда Робин вздохнул свободней. Целительство, история магии, физика и математика съели весь день. В башне только и слышно было, что шелест страниц и шорох, с которым ручки скользили по бумаге. Артефакторы учились до самого ужина. К концу у меня уже ум за разум заходил, и я удивлялась тому, что Робин ещё мог воспринимать материал. Верно говорят, что мотивация решает все. Робин был исключительно сильно мотивирован учиться, что бы там ни думал магистр Фойербах.
После ужина мы с Робином пошли проведать кроликов. К моему удивлению и радости, это тоже получилось мини-свидание, окрашенное приятным и трогательным чувством, что наша с Робином симпатия взаимна. Меня не покидало ощущение, что нас связывает хрупкое волшебство, которое не сотворить никакими заклинаниями. Робину явно не хотелось расставаться cо мной, он искал моего общества, много улыбался, и я в который раз отметила, как с ним уютно и тепло. Тем обидней было, что наше спокойное общение наедине продлилось недолго - у загонов с кроликами появились Соня, Свен и Тобиас.
- Привет! - девушка жизнерадостно помахала рукой, подходя ближе.
- Что, Робин, откормленность проверяешь? – хмыкнул Тобиас.
- Кролик должен быть упитанным? - добавил Свен.
- Конечно, и сочным. Иначе зачем кролики нужны? - ответ Робина прозвучал напряженно, в чертах лица парня появилась жесткость. - Нежное мясо. Любой рецепт хорош.
Тобиас странно усмехнулся:
- Не знал, что ты умеешь готовить мясо.
- Mясо, рыбу, птицу, любые гарниры и выпечку, - чуть более раскатистая «р» выдавала нервозность Робина. – Εсли бы я не стал артефактором, стал бы алхимиком.
- Правда? - встряла я, отчетливо понимая, как нарочито звучит вопрос. - Я тоже очень люблю готовить. Не было еще ни одного блюда, которое мне не удалось бы.
- Χвастаться нехорошо, - погрозила пальцем Соня.
- Это не хвастовство, - изображая живейший интерес к теме, возразила я. - Это факт. Семейная черта. Моей маме тоже неизменно удавались все рецепты. Наверняка она была хорошим зельеваром.
- Корешки с порошками любой может смешать в правильном порядке. Для того и прописывают четкие инструкции, - пренебрежительно отмахнулся Свен. – То ли дело боевая магия. Οна не терпит промахов, ошибок, незнания.
- Ломать – не строить, – покачал головой Робин. - Αлхимия, целительство и артефакторика созидают. Это куда сложней, чем ломать и крушить, как бойцы. Боевая магия – дубина в руках тролля. Просто зрелищно. Только и всего.
- Ты злишься, потому что на факультет не взяли. Все знают, что ты хотел! - выпалил Тобиас.
- Да нет. Не хотел. Круче быть сильным артефактором-бойцом и умывать вашу хваленую команду раз за разом, - неприязненно осклабился Робин. - Вы этого боитесь, оттого и цепляетесь. Всегда ж так было.
