Я подёргал ручку двери и понял, что изолятор заперт.
— Сейчас-сейчас, — Кривошеин вытащил из кармана халата связку ключей и начал подбирать подходящий. — А вот и он.
Он вставил ключ в замок и повернул. Послышался щелчок. В следующее мгновение дверь резко распахнулась, из комнаты пулей вылетело мохнатое существо, повалило главного лекаря на пол и вцепилось зубами ему в горло.
Всё произошло так быстро, что я замер, в то время как лекарь заорал дурным голосом.
— Помогите! Убивают!
Глава 16
Два крупных медбрата оторвали обезумевшего больного от лекаря и оттащили в сторону. Я ринулся к Кривошеину и бегло осмотрел его. Никаких серьёзных увечий нет. Только следы от зубов сбоку на шее — ожу больной прокусить не смог.
— Как вы? — спросил я, помогая ему подняться на ноги.
— Нормально, — он сморщился, прикасаясь к шее. — И что на него нашло?
Я повернулся к мужчине, который всё ещё пытался вырваться, но шансов у него не было. Ему скрутили руки и поставили на колени перед нами.
— Посмотрите на его глаза, — выдохнув, проговорил я.
Мне всё было понятно. Мужчина смотрел на нас, но будто и не видел. Его неестественно расширенные зрачки лихорадочно перемещались, ни на секунду не задерживаясь ни на чём. Эмоции на лице также быстро сменяли друг друга: то растерянность, то злость, то испуг. Он явно обезумел. И, похоже, такие последствия ждут каждого, кого заразили неизвестной болезнью. А, может, это и не болезнь вовсе, а что-то иное. Я уже сам убедился, что османы полны сюрпризов.
— Вы правы. Он сошёл с ума, — выдохнул лекарь, потирая шею.
— Шприц есть? — спросил я у него.
— Зачем? Хотите ввести средство внутримышечно?
— Нет, хочу напоить его.
Шприц быстро нашёлся. Выбросив иглу в мусорное ведро, набрал необходимое количество средства и подошёл к мужчине. Тот будто понял что-то. На мгновение его глаза прояснились.
— Держите его крепко, — велел я и склонился над больным.
Однако тот не стал вырываться или бросаться на меня, а послушно открыл рот. Я завёл шприц за щеку и медленно выпустил зелье. Даже если он сейчас его выплюнет, всё равно часть активного эфира успеет всосаться в кровоток через слизистую рта.
Мужчина покрутил жидкость во рту и проглотил. Послышался вздох облегчения Кривошеина. Всё это время он стоял в напряжении и наблюдал за моими действиями.
— Что теперь? — понизив голос спросил он и вновь потер шею.
— Надо ждать. Если средство сработает — угостим остальных.
Медбратья завели поникшего больного в изолятор и положили на кровать. Тот свернулся калачиком, закрыл лицо поросшими шерстью руками и тяжело задышал.
— Что с ним? — встревоженно спросил Кривошеин. — Может, сердечные капли ему дать?
— Подождём, — мотнул я головой.
Время шло медленно, стрелки часов, висящих на стене, будто и не двигались. Я понимал, что прямо сейчас в организме мужчины происходит настоящая битва, и от её исхода зависит будущее всех зараженных людей, включая графа Орлова — моего будущего тестя. По-моему, в этом мире так называют отца жены.
Я нисколько не сомневался в том, что война закончится и, вернувшись к Лене, я сделаю то, что обещал — женюсь на ней. У нас появятся чудесные дети, а потом…
— Александр, мне это совсем не нравится, — выдернул меня из омута моих мыслей встревоженный голос лекаря.
Я повернулся к больному и понял, что всё идёт не по плану. Он замер и не дышал.
Вдвоем мы бросились к нему. Пока Кривошеин нащупывал пульс, я окунулся в эфиры организма мужчины и понял, что проиграл. Неизвестная болезнь повлияла на него настолько сильно, что даже моё зелье не смогло убрать её последствия. Мужчина умер.
Кривошеин ещё пытался что-то делать, но я прекрасно понимал, что всё тщетно. Сердце больного иссохло и уменьшилось в размерах, легкие пронизаны сетью темных прожилок, а печень побледнела и перестала выполнять свои функции.
— Мефодий Федорович, прекратите! — я попытался оттащить лекаря от больного, которому он делал непрямой массаж сердца, в то время как медбрат выдыхал воздух в приоткрытый рот.
— Уйдите, Филатов, не до вас сейчас! — он отпихнул меня в сторону, но я схватил его за руку и строго произнёс.
— Вы ничего не сможете сделать. Его сердце не способно биться.
— Откуда вы можете знать? Уйдите и не мешайте мне делать мою работу! — выпалил он, сверля меня взглядом, в котором читалось отчаяние и злость.
— Нужно немедленно помочь остальным, пока их организм не пострадал так же сильно, — я говорил спокойным уверенным голосом.
— Остальным? — его брови взметнулись вверх, в глазах вспыхнула ярость. — Я запрещаю вам подходить к больным! Это после вашего средства остановилось сердце у здорового боевого мага.
— Он не был здоров! Он медленно умирал в вашем изоляторе. Если мы сейчас не поможем заразившимся этой же болезнью, трупов станет ещё больше. Вы этого хотите? — я не собирался отступать.
Кривошеин замер, ещё раз пощупал пульс у больного и тяжело вздохнул.
— Отнесите в морг. Вскрытие покажет, что с ним стало. А вам, — он повернулся и указал на меня пальцем. — Я запрещаю появляться в госпитале.
— Вы делаете большую ошибку, — с нажимом произнёс я.
— Ошибкой было подпускать вас к несчастному, — он кивнул на умершего, которого заворачивали в простыню. — А если вы добровольно не уйдёте, вас выведут.
Медбратья грозно посмотрели на меня. Бороться я ни с кем не собирался, но и сдаваться тоже. Пока они сделают вскрытие и сами увидят, что стало с внутренностями мужчины, пройдёт много времени, и тогда умрут все зараженные.
— Ладно, но я ещё вернусь, — я развернулся и вышел из изолятора.
Сначала хотел пойти прямиком в большую палату и дать зелье остальным, но вслед за мной вышел один медбрат.
— Я вас провожу, — сухо проговорил он и взглянул на меня из-под насупленных бровей.
Хм, придётся действовать по-другому. Не хотелось в это дело вмешивать генерала Грибоедова, но по-другому никак не переломить ситуацию.
Я вышел из госпиталя и двинулся прямиком в штаб. Караульный проводил меня к генералу, который с кем-то переговаривался по связи. Разговор был зашифрован, поэтому невоенный человек мог бы подумать, что генерал обсуждает с кем-то сбор грибов, но я, как и окружающие, понимал, что грибы здесь османы.
— Первый, приём! На болоте вновь появились грибы. Повторя — грибы! — громко проговорил генерал в аппарат. — Поганки, с юга подтягиваются… По последним данным не меньше трёх корзин… Как только грибы подойдут к опушке, сообщу.
Невольно в голове пробежал каламбур: ГрибоЕдов и грибы-османы.
Он снял наушники, передал связисту аппарат и, махнув мне, двинулся к своему кабинету.
— Ты по делу? — спросил он, устало опустившись в видавшее виды кресло.
— Да, нужно ваше участие.
— В чём? — он налил себе воды из графина и жадно выпил.
— Только что погиб первый зараженный. Главный лекарь Кривошеин думает, что это произошло из-за моего средства, но это не так. Эта болезнь сильно повлияла на организм мужчины, внеся необратимые изменения.
— Он запретил вам лечить остальных? — догадался Грибоедов.
— Да. Именно поэтому я пришёл к вам. Если в самое ближайшее время не дать им моё лекарство, то все умрут.
Генерал внимательно посмотрел на меня, немного подумал и кивнул.
— Всё понятно, пошли к Мефодию.
Мы с генералом вышли из штаба и в сопровождении его телохранителей двинулись к госпиталю. Можно было бы всё решить и без вмешательства начальника лагеря, но у меня нет времени доказывать лекарю свою правоту.
Генерал остановился в приемном отделении, подозвал медсестру и велел ей привести главного лекаря.
Запыхавшийся Кривошеин появился через пару минут. Увидев меня, он поджал губы и обратился к генералу.
— Какими судьбами, Никита Иванович?
— Мне известно о том, что здесь случилось. Очень жаль, что не успели спасти. Надеюсь, вы знаете, как справиться с болезнью? — он многозначительно посмотрел на лекаря.
