– Я размышляю. Можете или попробовать заняться тем же, или хотя бы не мешать.
– Думаю, тебе этот круг тоже напомнил часы. – Тора пропустил мои слова мимо ушей, и я нехотя кивнула. – Но возникает вопрос: почему шесть линий, а не двенадцать?
– Да, и почему еще один круг внутри, – добавила я. – Может, потому, что это не часы? – дернула я плечом.
– На что еще это может быть похоже?
Я на мгновение прикрыла глаза. Чего еще может быть шесть или двенадцать?
– Месяцы… Или знаки зодиака? – предположила я. – Я видела, что их тоже изображают по кругу… Вот только в этом круге все равно должно быть двенадцать делений.
Тора, нахмурившись, медленно повторил:
– Знаки зодиака… – Вдруг его глаза посветлели, словно внутри зажглась идея. – Мы были правы и неправы одновременно.
– О чем вы? – с подозрением уточнила я. С одной стороны, я почувствовала, как внутри зашевелилась надежда, что Тора нашел ответ. С другой стороны, вместе с надеждой появилось и разочарование оттого, что решение придумала не я.
– Часы делятся на двенадцать сегментов. Но в сутках-то двадцать четыре часа, просто проходит два круга. То же самое и здесь. Но в нашем случае сутки разделили не на двадцать четыре часа, а на шесть временны́х отрезков, которые точно так же повторяются дважды.
– Точно… – выдохнула я. В слабую надежду вплелась радость, не оставив места для разочарования. – Значит, нам все же нужны знаки зодиака!
Раньше сутки делили не на двадцать четыре часа, а на двенадцать временны́х отрезков: шесть от восхода до заката и шесть от заката до рассвета. И каждый такой отрезок носил название одного из животных восточной системы знаков зодиака, то есть обозначался одним иероглифом.
– Значит, самый верхний участок – это время с одиннадцати до часа ночи. То есть час крысы. Затем, если не ошибаюсь, идут час быка и час тигра. А с одиннадцати утра до часу дня мы переходим на внутренний круг, – сказала я.
– Не так уж и сложно, – заключил Тора.
– Только я не знаю весь порядок этих названий, – с легким сожалением признала я.
– Ничего, – отмахнулся Тора. – Я знаю. Здесь главное не забыть, что для зодиакальных названий животных используются не те кандзи, что для обычных.
С этими словами Тора, взяв в руки кисть, начал резкими, но аккуратными движениями выводить на схеме соответствующие иероглифы.
Решенная задача, а значит, и временная передышка подняли мне настроение, и я обратилась к Торе, который продолжал старательно заполнять схему:
– Вы, случайно, родились не в промежуток с трех до пяти утра?
Именно этот отрезок он отметил как час тигра.
– Очень смешно, – ровным тоном отозвался Тора, не отводя взгляда от листа бумаги. – Хотя ты могла бы выбрать название, звучащее более обидно. – С этими словами он все же посмотрел на меня. – Но не советую.
Я лишь закатила глаза, представив, насколько по-детски звучало бы подобное оскорбление.
– Готово. – Тора отложил кисть, и я, посмотрев на схему, невольно отметила, насколько красив его почерк – несколько резкий, но четкий и уверенный.
На столе появился игральный кубик, показывая, что мы верно выполнили задание. Еще одно подтверждение нашей маленькой победы приятно уменьшило тяжесть тревоги в моей груди.
У нас вновь появилось время до следующего хода. Думать о том, через что придется проходить моим друзьям, не хотелось – это слишком тяжело, особенно когда ты не в силах помочь. Я бросила на Тору быстрый взгляд, и в голове возник вопрос, который раньше я упрямо задавала всем своим знакомым.
– Как вы здесь оказались? – спросила я, и в глазах Торы промелькнуло удивление. – Что было перед тем, как вы очнулись в этом городе?
– Уверен, мой ответ тебя не устроит, – ответил Тора. – Потому что точно не даст ничего нового. Мы с Каминари поднимались на Фудзи-сан [230]. Добрались до восьмой станции и собирались отдохнуть, а затем подняться на вершину до рассвета. Но проснулись уже здесь… – Тора помрачнел. – Даже не знаю, что думают об этом наши друзья… А ты?
– Насколько помню, мы попали в аварию, когда ехали в автобусе. – Воспоминание о произошедшем разбилось в моей голове на множество осколков, так что представить цельную картину я не могла и каждый раз, пытаясь, лишь ранилась об острые края. – Очнулась я уже в этом городе.
– Одна? – уточнил Тора, внимательно на меня посмотрев, и во мне, вслед за вспышкой боли, вспыхнуло раздражение. Но я одернула себя: сама же начала этот разговор, стоило быть готовой к подобному вопросу…
– Нет.
Вдруг заговорила рассказчица, и, к своему удивлению, я этому даже обрадовалась.
– Команда «круг» завершила игру. Поздравляем со вторым местом!
Я в радостном удивлении распахнула глаза, а сердце сжалось от болезненного облегчения.
– Значит, Эмири-тян и Одзи теперь в безопасности, – выдохнула я.
– Или кто-то один из них, – сухо заметил Тора.
Я мрачно на него посмотрела. Тора мог быть прав, и радость в моей душе поугасла.
– Мне моего пессимизма хватает, не обязательно делиться своим.
Тора усмехнулся:
– Я не пессимист. Я реалист.
– Все пессимисты так говорят, – ответила я, но Тора лишь покачал головой.
Теперь ход должны были сделать Йоко и Кадзуо, и я перевела взгляд на карту, чтобы увидеть, как изменится цвет очередного квадрата.
Но прошла минута, затем вторая, но так ничего и не произошло.
– Команда «квадрат», ваш ход, – объявила рассказчица.
Ход перешел к Араи и Каминари.
Меня накрыло ледяной волной ужаса, и я, едва в ней не захлебнувшись, первые несколько секунд не могла сделать даже маленького вдоха. Но приказала себе собраться.
Они… они не могли погибнуть. Нельзя забывать, что Йоко и Кадзуо могли просто пропустить ход…
Голова закружилась, я наконец сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, пытаясь сохранить самообладание. Как сказал Араи, мне нужно думать о собственной жизни. Более того… мне совсем не хотелось показывать свои страх и смятение Торе.
Подняв глаза, я увидела, как Араи бросил кубик на стол, и невольно задержала дыхание. Прошло несколько секунд, и он объявил:
– Единица.
Тории, обозначенные иероглифом «один», вели к финишу.
С сердца словно упала часть груза, ведь теперь, вслед за Ивасаки, Араи тоже оказался в безопасности. Я заметила, как Тора, на мгновение прикрыв глаза, тихо выдохнул. Он наверняка испытал облегчение, поняв, что Каминари успешно закончила игру.
Поймав взгляд Араи, я поторопила его:
– Идите, Ивасаки-сан наверняка вас уже заждался!
Араи поморщился:
– Это сейчас был аргумент за то, чтобы остаться?
Я закатила глаза, а Араи добавил:
– Удачи, Хината-тян.
Я кивнула.
– Только попробуй не вернуться, я тебя на том свете найду и заново убью, – обратилась к Торе Каминари.
– Если что, буду ждать. Но лучше не торопись, – отозвался Тора.
Каминари фыркнула, но я видела, что она не спешит отворачиваться и идти к воротам, как будто боится, что видит Тору в последний раз.
И я ее понимала.
– У нас время ограничено, – напомнил Тора.
Каминари, бросив на него раздраженный взгляд, поспешила к алым воротам, но напоследок обернулась. Араи махнул мне рукой и скрылся в тумане вслед за своей напарницей.
– Команда «квадрат» закончила игру. Поздравляем с третьим местом! – объявил звонкий голос.
– Давай попробуем занять хотя бы предпоследнее место, – сказал Тора. – Остались только две команды.
– Думаю, тот факт, что мы можем прийти к финишу последними, не самая большая наша проблема, – хмыкнула я, и Тора сдержанно улыбнулся.
– Сама же попросила поменьше пессимизма.
– Так вы же вроде и не пессимист? – напомнила я, и Тора фыркнул.
Мы подошли к столу, и на этот раз кубик бросил Тора. На верхней грани я увидела число пять.
И, посмотрев по сторонам, поняла, что тории с иероглифом «пять» вели вправо. То есть на следующий квадрат вдоль верхней границы игрового поля, и это значит, что к центру мы снова не приблизимся.
