— Не волнуйся, у меня есть инъекция. Расслабься, — проворковал голос Мисти где-то на краю сознания.
Вот уж об этом князь и вообще не думал. Он собирался жениться. В браках рождаются дети. Фиравела это ни грамма не смущало в отличие от того, что его тело «сдалось» слишком быстро. Впрочем, Мисти не выглядела расстроенной, а он не чувствовал себя насытившимся. Так что уже через пару минут нежных объятий они вернулись к тому моменту, на котором закончили...
А когда истошно заверещал будильник на комме, Фиравел с удивлением осознал, что наступило утро.
— Прости, мне надо поехать хотя бы переодеться к урокам. Ты можешь поспать еще часок, — прошептал князь, ласково целуя губы, а затем глаза Мисти.
— Еще? — хохотнула девушка. — А мы разве хоть сколько-то спали?
— Ну, в переносном значении этого слова определенно, — расплылся в широкой улыбке князь, окидывая расслабленную девушку восхищенным взглядом.
Солнце уже поднялось и просачивалось в комнату через тонкие шторы. Свет рассыпался искорками по коже Мисти и играл бликами в ее волосах. Боги! Какая же она красивая! Просто потрясающая. И его! От осознания этого Фиравел снова почувствовал, как его накрывает, и поспешил отвернуться и начать одеваться. Иначе очень опасался, что не уйдет отсюда никогда. «У нас впереди много-много таких ночей, — твердил он себе, — но сейчас надо сделать небольшой перерыв, потому что существуют обязанности». И его первейшая перед Валинором — стать отличным юристом-межпланетником.
***
Люсинда лежала одна в темноте спальни. У нее еще хватило вечером сил сообщить Фингону свое решение и даже зайти к Авре и дать ей указания, временно принять дела у Реитаса и рассчитать казначея. Потом она велела ее не тревожить и, заперев на замок апартаменты, рухнула в постель. Люсинда накрылась одеялом с головой и уткнулась в подушку, чтобы из коридора никто не слышал ее рыданий. Справиться с ними у княжны никак не получалось. Слезы катились градом, а тело буквально скручивало от жалости к себе. Не самое достойное чувство, но хотя бы здесь, в одиночестве, Люсинда могла побыть слабой.
Предали! Она так старалась выдерживать дистанцию и ни к кому не привязываться... Заранее же представляла, как больно будет потом, когда доверие обмануто. И снова наступила на те же грабли. Ей так нужны были друзья, кто-то, с кем можно обо всем говорить, на кого можно рассчитывать. И что теперь?
Она снова одна, только теперь с разрывающейся от боли и обиды душой. Ангарал… ей так хотелось ему верить. Он все время умел ее рассмешить. Впрочем, княжичу, во многом из-за подозрений казначея, она никогда целиком не доверяла. Хотела… и не могла. Но Рей! Рей, которого она знала с детства! Разве не он ей клялся в вечной преданности и любви? Тем больнее. А Люсинда ведь всерьез подумывала выйти за него замуж. Не сейчас, конечно. Когда-нибудь потом, когда княжество будет поднято из руин. Как он мог?! Что же это за чувства, которые позволяют манипулировать и рисковать дорогим эльфом? Может, не только Ангарал, но и друг детства просто пытался получше устроиться в жизни за ее счет? Люсинда чувствовала себя разменной монетой, не более того. Она одна на этом свете. Ей никто не поможет. Не поддержит. Не сделает счастливой. Это давно нужно принять как данность, однако сердце почему-то отчаянно сопротивлялось.
Проревев большую часть ночи, дальше княжна лежала в изнеможении, бессмысленно глядя в стену. Мысли, которые до этого метались, сшибая одна другую и путаясь, похоже, были выплаканы вместе со слезами. В голове царила пугающая пустота. Пропало даже чувство времени. Одно лишь ощущение — у груди, прижавшись и нет-нет да потираясь о подбородок и щеку княжны теплым бочком, урчал Себа. Говорят, коты умеют лечить. Вероятно, это он и пытался сделать, только разве под силу ему срастить разлетевшееся вдребезги сердце? Княжна рефлекторно положила руку на мягкий комок, прижимая его крепче. От присутствия Себы и правда становилось хоть чуточку, но легче.
Люсинде как воздух требовалось живое тепло, и, кажется, лишь кот и мог его дать. Боль и смятение не прошли, но, похоже, измученные тело и разум, почувствовав хоть какое-то подобие покоя, все-таки забылись сном. Во всяком случае, надрывный стук в дверь княжна осознала далеко не сразу.
— Ваша светлость! Ваша светлость! Я принесла завтрак! — раздавался снаружи тревожный голос Кетлис. — Вам нездоровится? Пригласить врача?
«Боги мои, наверное, уже утро или даже день», — подумала Люсинда, пытаясь осознать смысл происходящего. Прислуга, получив четкий приказ не беспокоить, не стала бы навязываться, если только не прошло очень много времени и они всерьез не перепугались. Значит, она все-таки кому-то нужна. Как хозяйка, кормилица, гарант стабильности, все что угодно, что включают в себя обязательства великой княжны. Просто как женщина и личность она никому не интересна. «Маленькая несчастная Люсинда Морвэн», — внутренний голос ехидничал, и слезы снова подступили к глазам.
Себа, однако, выбрался из-под руки, выгнув спинку, потянулся и вопросительно уставился на княжну. Мол, что, ты не собираешься открывать? А как же еда?! Аппетита не было абсолютно, но совесть шевельнулась — кот-то точно ни в чем не виноват. Сидел с ней тут всю ночь, поддерживал, как мог, а она что, голодным его теперь оставит?
— Не нужно врача! — громко ответила Люсинда, услышав, словно со стороны, свой охрипший от слез голос. — Приноси завтрак через полчаса. Я сейчас встану.
И княжна, собрав все силы, которые еще оставались в теле, села на кровати. Сквозь тонюсенькую щелку в ставнях пробивался дневной свет. Где-то за пределами Люсиндиной спальни текла обычная жизнь. Камнетесы обрабатывали материал для ипподрома, Элус чистил лошадей, Доржана, вероятно, привезла на кухню свежие продукты. Люсинда себя чувствовала куда более больной, чем в те дни, когда лежала в постели с последствиями коровьей желтухи. Тогда приходили парни и поддерживали ее. Сейчас никто не придет. Как же она могла так расслабиться? Не увидеть, что их отношение фальшиво?
Себа потерся о ноги хозяйки и снова просительно заглянул ей в глаза. Ах да. Завтрак! Княжна, пошатываясь, добралась до ванной, стянула с себя вчерашнюю одежду и посмотрела в зеркало. Лицо чуть опухшее, покрасневшие веки, на голове полный хаос, но в целом ничего такого, с чем бы не смогли справиться свежая вода, воздух и… несколько слоев пудры. Княжна умылась и, не вытирая лица, прошла к окну. На то, чтобы снять бруски и его открыть, ушли последние силы. Люсинда впустила в комнату свет и свежий воздух и рухнула в кресло, закрыв глаза и подставив лицо легкому ветерку. Он ласкал кожу и немного расслаблял. Жизнь продолжается. Не та, на которую Люсинда надеялась, но все же… Как на грех, в голове всколыхнулись картинки с поющим серенаду Ангаралом. Нельзя! Нельзя об этом вспоминать и думать! Вычеркнули, забыли. Все приснилось, а сейчас она бодрствует. Надо выяснить, получили ли грузы в долине, проведать Медь, убедиться, что постройка ипподрома в графике…
Себа запрыгнул на колени княжны и жалобно мяукнул.
— Конечно-конечно! И тебя покормить в первую очередь, — выдохнула Люсинда, погладив полосатую шерстку.
Ох уж эти темно-серые глаза. Она определенно у кого-то такие видела.
Княжна взяла кота на руки и вместе с ним пошла открывать дверь.
Глава 37
Фиравел успел слетать к Нику и забрать Джимми домой. Домработнице князь предусмотрительно дал выходной. Джимми вполне воспитанный пес, зря на него наговаривали, но большой и пугающий. Будет лучше, если они встретятся первый раз при нем. Арендодателю князь тоже отправил оповещение о дополнительном жильце и сразу перевод за его проживание и страховую сумму на случай, если собака все-таки что-то в квартире испортит. Переоделся в школьную форму, собрал сумку и, взглянув на комм, обнаружил, что времени до первого урока еще предостаточно. И когда он все успел?! Энергия хлестала через край. Невероятно, но бессонная ночь вовсе не отразилась на самочувствии. Наоборот, Фиравел был готов свернуть горы. Жаль, что на олимпиаде не побил собственный рекорд. Сейчас бы, наверное, смог.
