— Надеюсь, офицеров содержат отдельно от солдат?
— Конечно. Если хотите, составлю вам компанию и провожу.
— Не откажусь, — ответил, намереваясь по дороге расспросить о новостях из столицы. Но к моему разочарованию, Влэд Кисарин не интересовался светской жизнью, а с упоением всю дорогу рассказывал, как ему удалось убедить командование армии дополнительно выделить в гарнизон две полные дивизии пешего строя. Эта новость была для меня не нова, но из лучших побуждений поздравил офицера с его маленькой, но не менее ценной победой над бюрократией.
— Его здесь нет, — ответил, повторно всматриваясь в лица пленных. Мы пришли в помещение, где содержали «офицеров». Я логично предположил, что сын Нибери не простой солдат, но среди шестерых, что содержались отдельно его не было. — Пленных допрашивали? Есть кто владеет моркенским языком.
— Лейтенант Тимсан владеет языком. Всех, так скажем офицеров допрашивали, но они в основном молчат, редко кто начинает говорить, а если и говорит, то несёт такую ахинею, что и слушать не стоит.
— Ладно, пошли посмотрим, где сержанты содержатся.
— Сержанты и солдаты содержатся вместе, — поторопился объяснить офицер.
— Почти двести человек в одном месте?
— Для отдельного содержания стольких человек у нас не хватает помещений. Остальные находятся в приспособленном для этого здании сарая. Выставлена круглосуточная охрана, ежесуточное питание и…
— Не надо, сейчас посмотрим, — остановил оправдания офицера. Не за этим я пришёл, чтобы его в чём-то осуждать или с какой-то там проверкой. Хорошо, что здесь нет непонятных конвенций и соглашений, которые сколько не подписывай, всё равно нарушаются каждой из сторон. Всё строится на морально-этических нормах. Если ты будешь нормально относиться к пленным, то и к твоим пленным так же будут относиться нормально. Не говорю, что это норма, но в большинстве случаев происходит именно так. Сам бывал в плену, знаю. И пришлось пережить много чего, но меня сильно не искалечили, хоть и пальцы на ноге отсутствовали. Если приглядеться, заметно, что чуть прихрамываю, но я сам пошёл на это. Не знаю, как бы сам поступил, попадись мне сенарский диверсант или разведчик. Не думаю, что тот отделался такими лёгкими травмами.
Из штаба, где в подвале содержались пленные вышли во внутренний двор. Прошли несколько сот метров и остановились у сарая. Сразу бросилась в глаза охрана объекта. Шесть солдат охраняли периметр, а неподалёку имелась сторожка, где отдыхала свободная смена.
— Здесь вроде склад был, — поинтересовался, не ошибся ли я.
— Именно так, но пришлось освободить и подготовить к содержанию пленных.
— Ладно, прикажи выводить по десять человек. Есть возможность внутри помещения разделить потоки?
— Не понял, господин штабс-полковник.
— Внутри темно и заходить туда одному или даже двум офицерам с охраной не стоит. Их слишком много. Могут кинуться и завладеть оружием. По крайней мере имей такой шанс, я бы непременно воспользовался. И чтобы нам туда не входить, пусть выводят по десять человек, но нужно сделать так, чтобы потом они внутри не смешались, кого посмотрели, а кого нет. Но лучше, чтоб вообще не общались. Сможем так организовать? — доходчиво объяснил офицеру, что необходимо организовать.
— Я понял, но мне необходимо время, — коротко ответил штабс-полковник и он мне всё больше нравился. Схватывал всё на лету, радел за дело. Видно, что опытный вояка и не спроста занимается самой неблагодарной работой в штабе: разведкой и контрразведкой.
— Я не тороплюсь.
Прохаживаясь рядом с охраняемым объектом, раздражал своими действиями охрану. Но видя, что я стоял и разговаривал с их, считай непосредственным начальником, на меня хоть и косились, но активных действий не предпринимали. Примерно через полчаса прибыла усиленная рота во главе с Кисариным. Он браво распоряжался, давая указания, как построить солдат, где выставить дополнительное охранение. В общем, показал себя как грамотный офицер.
— Всё готово, господин штабс-полковник, — доложил офицер, указывая на живой коридор, выстроенный из солдат в полном вооружении. — Из сарая будут выводить по десять человек, здесь будем их осматривать, потом они следуют дальше, где под охраной будут стоять и ожидать завершения опознания.
— Лучше пусть сидят, а не стоят. Вероятность напасть из положения сидя меньше, чем они будут стоять, прикрывая друг друга спинами.
— Согласен, — быстро ответил офицер и отдал несколько распоряжений командиру роты. — Можно начинать.
Вывели первую десятку. Среди них все оказались возраста далеко за сорок. Я быстро просмотрел их и подал знак, чтобы выводили следующих. Так продолжалось целый час. Грешным делом, подумал, что упустили ценного пленника. Может кто из солдат сжалился над молодым парнишкой и втихаря, дав пинка, отправил восвояси?
— Сколько ещё осталось? — уточнил у солдата, что заходил в сарай и выводил пленных.
— Одна партия осталась. Двенадцать человек. Всех выводить?
— Выводи, — я осмотрел сидевших на земле. Среди них не было ни одного, кто хоть как-то напоминал мне то молодое, искажённое злобой лицо.
Вывели последнюю партию, и что мне бросилось в глаза, двое мужчин выстроились так, что словно закрывали своими спинами кого-то. Подошёл ближе. Лиц простых солдат, что мы взяли в плен я не помнил и даже не надеялся узнать. Но вот стоявшего за их спинами парнишку узнал. Чумазое лицо, наверно специально испачканное, чтобы исказить возраст. Растрёпанные волосы, другая одежда без вычурных дорогих вкраплений, вероятно с чужого плеча, мешком висела на худощавом теле. Его трудно было узнать, но вот глаза выдали. Когда наши взгляды встретились, его зрачки расширились от удивления и распахнутые губы застыли в немом крике.
Шагнул резко назад. Кто-то из его сподручных попытался на меня напасть, а вся толпа загудела.
— Стоять!!! — закричал на сенарском наречии, стараясь перекричать начавшийся гвалт. — Сын Нибери, прекрати свару! Вы тут все погибните! Мне надо с тобой поговорить!!! — продолжал кричать, а толпа пришла в движение. Две сотни солдат против двух сотен пленных, которые повинуясь инстинкту защиты своего хозяина готовы кинуться на любого, чтобы только сохранить его жизнь.
— Прекрати, говорю! — продолжал кричать, одновременно пришлось изворачиваться от неумелого выпада со стороны одного из пленных. Встречный удар отправил того в нокаут. Передо мной вырос второй. Это те, кого взяли в плен вместе с парнишкой. Теперь я понял, почему они держались вместе. Прямой удар в колено и тот повалился наземь — нога сломана. Я чувствовал, как нога в офицерском, грубой кожи с металлическими набойками сапоге, крушит хрупкую кость. Добивать не стал, времени не было. Остальные девятеро закрыли собой сына предводителя, а солдаты едва сдерживали натиск пленных.
— Салих! — вспомнил его имя, — мне надо с тобой поговорить, даю слово офицера, что с тобой будут обращаться, как подобает… — хотел сказать: «с дворянином», но не знал, есть ли у них само понятие дворянство, может шейхи какие или как по-другому называются.
Прозвучали первые выстрелы. Гарнизон подняли по тревоге. Когда всё было кончено, я ходил меж в ряд уложенных тел. У меня оставались силы только качать головой и бормотать себе под нос:
— Глупая смерть. Глупая! Зачем⁈ Мы бы поговори, договорились об обмене.
— Господин штабс-полковник, вас бы перевязать, — рядом оказался адъютант.
— Позже, Савелкин. Узнай, сколько наших погибло?
— Пятеро, те кто ближе всех стояли. На них накинулось сразу по шестеро, повалили и забили. Без малого десять ранены, легко.
— Итого двести против пятерых…
— Вас бы перевязать, кровь опять начала сочиться, повязка мокрая, — бурчал адъютант, сжимая в руках окровавленный палаш. Он, как только услышал беспорядочные выстрелы кинулся к штабу, но попал прям в самую гущу событий.
— Позже, сейчас мне надо поговорить с генералом.
Глава 21
Не замечая суеты, шёл по коридорам здания штаба. Возле кабинета генерала остановился.
