"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Басловяк Иван

Стоя на краю деревушки полюбовался, как штрафники роют для себя место заточения – большую яму-зиндан. Рыли старательно, подавая обнаруженные в грунте камни наверх. Оба надсмотрщика были здесь же, с теми же палками в руках. Увидев меня, низко поклонились. Я грозно глянул на них и пошёл в лагерь. Время обеда, а я ускакал поутру, даже не позавтракав. Нельзя с собой так поступать, язву желудка здесь не лечат. Ещё успею его посадить в предстоящих путешествиях, питаясь как-нибудь и чем попало.

Но пообедать мне не удалось. Неожиданно с океана раздался пушечный выстрел. Индейцы обернулись на громкий звук, а я бросился бежать на мыс. Рядом топали сапогами Маркел с Дюльдей. Подбежали к тыну.

– К орудиям! – услышал голос дядьки.

– Пантелеймон! Что случилось? Корабль?

– Корабль, воевода. За островком он, только мачты с парусами и видать. Куда и зачем стрелял – пока непонятно.

– Почему раньше тревогу не объявил? Наблюдатель где? Проспал, что ли? Выпорю и повешу вниз головой!

Дядька промолчал, только засопел. В том, что не углядел караульный угрозу, с океана пришедшую, была и его вина как коменданта. Выстрел ясно говорил о немирных намерениях пришельца. Стреляет, значит, чувствует за собой силу. Одно нам может помочь, если вражина не заметит наши укрепления и подойдёт достаточно близко. Девять пристрелянных средних кулеврин доставят агрессору массу незабываемых ощущений. Если не заметит…

– Слушать всем! Снять парусиновые навесы! Бегом!

Народ кинулся сдёргивать с каркасов палаток и сворачивать парусину, демаскирующую нашу позицию своим, весьма заметным на фоне камней и песка серо-бело-зелёным цветом.

– Орудия заряжены, к стрельбе готовы! – доложил десятник Егор.

Вынув из тубуса подзорную трубу, я припал к окуляру. Наш баркас, часто меняя галсы, мчался к мысу. А из-за острова, зарифив фок и грот паруса, используя только марсели и косые паруса бизани, выплывал трёхмачтовый корабль. Больше бригантины размером, мачты высокие, составные. Идёт ходко и вскоре может догнать наше судёнышко, если мы не поможем. Флагов, определяющих принадлежность судна, не наблюдалось. Интересно, кто такой скромный к нам припёрся? В прошлый раз пираты не стеснялись и флаг вывесили. Опять выстрел! Палит только одна носовая, погонная, пушка. Ядро шлёпнулось в воду за кормой баркаса, подняв фонтан брызг. Ах вы ж гады! Маленьких обижать? Мои мореходы тут же после выстрела сменили галс, но общее направление их движения оставалось прежним – мимо мыса, в бухту. Агрессор увлёкся погоней и, пользуясь этим, Фидель с Камило выводили вражеский корабль под удар наших пушек. Рискуя собой, они крутились под самым носом у пиратов, подогревая азарт погони, но старались не попасть под их бортовой залп. Наши форты, обложенные дёрном и затянутые маскировочной сетью, те ещё не разглядели. И мы этим воспользовались.

Я, согнувшись, пробежался по позициям, проверил углы установки и подал команду:

– Накатывай! Первое орудие – пли!

Громко бахнула первая кулеврина. Шурша в воздухе, одиннадцатифунтовое ядро полетело в сторону пиратского судна и упало у него перед носом.

– Залпом – пли! – Заорал я, и слитный грохот восьми орудий потряс воздух. Дым от выстрелов благодаря ветерку с океана быстро развеялся, и мы увидели, что попали! Вот, что значит тренировка! Не зря я порох изводил с ядрами. Теперь любуюсь на результат: бушприт у пирата снесён напрочь, в носу и правом, обращённом к нам, борту образовались две дыры. Фальшборт разбит, а по палубе будто смерч прошёл. Наше громкое «Ура!» достигло, наверное, и ушей пиратов. Те попытались повернуть свой корабль от берега, встретившего их, таких могучих и отважных, столь коварно. Рулевой резко переложил руля, и тут рухнула стеньга фок-мачты. Видимо, одно из ядер порвало ванты, крепившие её к корпусу, а парус фок-марсель, наполненный ветром, довершил начатое пушкой. Везёт кому-то из моих канониров, или он так фок-мачты не любит? Второй корабль, нами обстрелянный, её теряет! Стеньга с распущенными парусами полетела за борт, превратившись в плавучий якорь. Мы опять заорали «Ура!».

С пиратского судна загремели пушечные выстрелы, но калибр их орудий был ещё меньше, чем наших. Ядра падали в воду, изрядно не долетая до мыса. Я подал команду, и новый залп сотряс воздух. Одно ядро упало левее стреноженного корабля, ещё два – правее. А шесть штук обрушились на головы пиратов, пытавшихся обрубить канаты и освободиться от сбитой стеньги. Я опять приник к окуляру. Было хорошо видно, что творилось на корабле: трупы, вывороченные доски палубы, перевёрнутые пушки, разбитый полубак. И никакого движения, будто все там уже и сразу умерли. Оставшийся на грот-мачте парус взял ветер, и подбитый корабль, тормозимый упавшей мачтой, бочком стал медленно приближаться к берегу. Движения команды на нём я так и не заметил. Попрятались пираты, видимо, затаились, чтобы неожиданным броском достичь берега и попытать счастья в десанте.

– Пушки заряжены, к стрельбе готовы! – доложил Егор.

– Наводчикам сменить угол прицеливания. Установить по второму пункту таблицы! Номерам семь, восемь и девять заряд – картечь! Ахмет!

– Здесь я, воевода!

– Видишь, куда вражину может отнести?

– Да, вижу, аккурат между галеоном и бухтой, где баркас прячем, но всё же ближе к галеону.

– Возьмёшь своих разведчиков, сержантов Потапа, Родиона и Павла. И Такомае, вон он у тына сидит, с его воинами. Нагрузишь на всех шесть берсо и по десять выстрелов на каждый ствол. Пищали не забудьте с пистолетами. И рысью, за дюнами к тому месту. Близко корабль не поднесёт, значит, будут высаживаться с баркаса. Когда зашевелятся, пальну из пушки. Специально с недолётом, чтобы пираты себя неуязвимыми для нас посчитали. Смелее полезут. А ты выжди и из берсо по ним! И держись! Я ещё бойцов пришлю, если врагов на тебя много навалится. Сержантов и два десятка индейцев пошлёшь на галеон. Пусть туда проникнут, пушки зарядят и будут готовы в севшего на мель пирата стрелять, если тот вдруг палить начнёт, свой десант поддерживая. Но залпа двух канонов и четырёх кулеврин почти в упор пиратам хватит, я думаю. И Пантелеймон с мыса поможет, хоть это и будет не просто – на пределе дальности стрелять ему придётся. А я на баркасе со стороны океана к ним в тыл зайду и на абордаж полезу. Думаю, ты всё понял. Выполняй, Ахмет, а я за тебя перед князем походатайствую. О чём – сам знаешь. Иди!

Татарин, обнажив в улыбке крупные зубы, сказал «Якши, бачка воевода!» и умчался. А я вновь стал смотреть в подзорную трубу. Подраненный корабль едва тащился к берегу, его палуба всё так же была пуста, а вот баркаса за кормой не наблюдалось. Что, уже к борту подтянули, или его вообще небыло? Ладно, будем ждать, что вражина предпримет.

Вражина дрейфовал до отмели почти до сумерек. И всё это время на палубу никто не совался. Потом начался отлив, и корабль, накренившись на левый борт, замер на мелководье, метрах в двухстах от берега. С наступлением темноты по палубе забегали тусклые огоньки масляных фонарей, а в тишине ночи раздались удары топора. Пираты освобождались от сбитой мачты вместо десантирования на берег под покровом ночи. Странное поведение! Они что, собираются вот так всё бросить, сняться с мели, завозя баркасом якорь на глубину и подтягиваясь с помощью кабестана, и удрать, оставив нам на память обломок своей мачты? Сил на десантную операцию нет? К чему тогда надо было огород городить, паля по нашему судёнышку? Ну уж хренушки! Удрать не дам и за наглость накажу. Да и кораблик этот интересный нам в хозяйстве пригодится, коли сам приплыл.

Переговорил с Пантелеймоном, на ходу поменяв кое-что из своего плана атаки. Из стрельцов выбрал тех, кто умеет плавать и не побоится войти в ночной океан. Хотя плыть-то придётся всего сотню метров. Таких нашлось полтора десятка. Собрал я свой отряд водоплавающих, вооружил ножами и кинжалами и повёл потихоньку по берегу. Дошли до нужного места, залегли на ещё не успевший остыть песок. Враги нас не слышали, а мы их очень даже хорошо: натужно кряхтя и пыхтя, несостоявшиеся морские разбойники пытались провернуть барабан кабестана. Но их корабль плотно лёг на грунт и по малой воде сползать с него не желал. Помучившись так ещё некоторое время и переругавшись, правда, в полголоса, враги затихли. Видимо, спать пошли. Я, включив ночное зрение и дальновидение, внимательно осмотрел доступную для обозрения часть палубы и надстроек. На квартердеке обнаружил две фигуры, ещё двоих на полубаке, возле разбитого бушприта. Бдят, засранцы! Опасаются. Не ожидали, видимо, отпора.