На заданный мной вопрос карлик отреагировал бешеными проклятьями с богохульствами. На португальском языке. Так вот ты какой, северный олень! Ярость недомерка была так велика, что он умудрился вырваться из рук двух дюжих стрельцов и кинулся на меня, выхватив нож из рукава. Я не был настроен на поединок, потому ударом кулака свалил психа на песок, где бойцы его с превеликим трудом и скрутили. Я узнал этот голос. Странно, что капитан пиратского судна – человек с таким физическим недостатком. Странно и очень интересно! Поспрошаю, но потом. Сейчас – на корабль!
На борту трофея меня встретил широко улыбавшийся дядька.
– Рассказывай, Пантелеймон Иванович, как дело было.
– Чего рассказывать-то, Илья Георгиевич. Как ты задумал, так всё и получилось. Почти. Ты-то думал, что тати по трюмам поховаются, а они в баркас кинулись. Здесь только раненые и остались. Мы их быстро повязали. Потерь нет. Спрятавшихся, вроде, тоже нет. Но прикажу ещё раз всё перерыть. Вот так.
Я обнял дядьку, потом уже хозяйским глазом осмотрел трофей. Кораблик больше бригантины. Узкая, благодаря сильно заваленным внутрь бортам, палуба, длинный корпус. Был трёхмачтовым, пока наше ядро не словил. Сейчас – двух с половиной мачтовое. Бегло осмотрел повреждения, заглянул в набитый товарами доверху трюм. Хорошо затарились разбойнички морских дорог! Закончил шмоном капитанской каюты. Нашёл не много: бельё, одежда, шпага в простых ножнах, пара пистолетов, обязательный бочонок с каким-то алкоголем, серебра в монетах килограмма полтора, несколько женских украшений не великой стоимости, навигационные инструменты и тубус с картами. Это уже интересней!
К каждой карте привязана тяжёлая свинцовая печать. Для чего – я уже знаю. А карты действительно интересные! Восточное побережье Южной Америки, от северного побережья Бразилии до Магелланова пролива. И довольно подробная. Только, чем всегда грешат в этом времени картографы, плохо выдержан масштаб. Но это не помешает мне найти обозначенные на ней объекты. На второй была изображена Африка целиком. Включая Мадагаскар и Индию. Обе карты имели пометки в виде множества разных значков. Что они обозначают, надо будет на досуге разобраться. Или капитана поспрошать. У меня ведь ещё и карты с галеона есть, тоже не изученные! Глядишь, какие значки и совпадут.
Прихватив самое ценное – портуланы, инструменты и серебро, вышел на палубу. На ней – полный бардак, устроенный моими артиллеристами. Проломы в палубе, перевёрнутые пушки – шесть фальконетов калибра два с половиной фунта, у одного лафет разбит прямым попаданием. И везде – лужи уже застывшей, бурой крови. Мёртвые португальцы исчезли, зато появилась куча одежды, обуви, одеял, плащей и матросских сундучков. На мой вопрос, куда делись трупы, один из стрельцов сказал, что те в общей кучке лежат, со товарищи, уже на берегу. Что ж, не будем дерьмом пачкать чистую воду океана. Оно будет в земле лежать. Может, в том месте что-то хорошее вырастет.
На нижний дек спускаться не стал. Там ещё несколько пушек, их количество и калибр, как и ассортимент груза, мне Пантелеймон потом доложит. Сейчас главное кораблик на глубокую воду вывести и к мысу поближе на якорь поставить, под защиту береговой батареи. А то вдруг ещё любители халявы нарисуются! Оставив на кораблике стрельцов, обучавшихся на каракке матросским премудростям, и Фиделя с Камило наводить порядок, с парой гребцов на баркасе добрался до берега. Там меня уже ждали радостный Маркел и, с кислой миной, Ахмет. Не удалось ему отличиться в этот раз, а так хотелось! Но ничего, ещё отличится. Я ему так и сказал и отправил осмотреть берег за ручьём: вдруг кто из пиратов туда уплыл и затаился. Непорядок будет, грязь за собой убирать надо! Отправил на трофей три десятка индейцев, кабестан крутить, заодно и с большой лодкой белого человека познакомятся. Им ещё со мной до бухты Монтевидео плыть, пусть привыкают. А сам занялся допросом пиратов.
К этому времени морские налётчики были уже вполне подготовлены к откровенной беседе. Начал с самого, по виду, молодого и, переходя от одного к другому, добрался до капитана. Но матросы, они и есть матросы. В большинстве своём неграмотные, но хорошо знающие свои профессиональные обязанности исполнители команд. А команды отдаёт капитан. К его допросу я и приступил:
– Имя, откуда и куда шёл корабль, зачем напал на мой баркас?
В ответ – ожидаемый поток брани. Мигнул Такомае. Тот ткнул капитана остриём копья в филейную часть. Пират заткнулся и выпучил на индейца глаза. Такое впечатление, что он только сейчас увидел, что остатки его банды лежат в окружении голых, разрисованных татуировками индейцев, скалящих ослепительно белые зубы в зверских улыбках. Капитан громко икнул и уставился на меня. Хотел сказать что-то, но вновь громко икнул.
– Посадите его и дайте воды, – приказал я. Моментально моё приказание было исполнено. Капитан, выхлебав пол калебаса, начал рассказывать. И вот что я узнал: флейт «Санта Мария» (весьма оригинальное название) шёл из Лиссабона в Буэнос-Айрес с грузом тканей, вина, масла, железных изделий, пороха, небольшого количества оружия и ещё много чего по мелочам. Судно голландской постройки, со стапелей лишь год как спущено. Капитан, он же владелец судна Жуан Паулу Родригеш Алмейда, был в этих водах впервые. Увидев баркас, решил уточнить своё местоположение и спросить, долго ли ему ещё плыть. Для привлечения внимания экипажа баркаса, приказал выстрелить из пушки. Он и не думал нападать на баркас! Просто побеседовать, купить свежих продуктов, набрать воды – и всё! Тут кто-то начал стрелять, стеньга фок-мачты упала. Многие матросы погибли, корабль выбросило на мель. Уцелевшие матросы пытались стащить корабль на глубину, но сил не хватило. Решили с утра ещё раз попробовать, а тут опять обстрел! Пришлось спасаться на баркасе, подплыли к берегу – пушечный залп в упор! Потом его, высокородного кабальеро, хватают какие-то дикари и пытают! Это недопустимо, так обращаться с подданными испанского короля! Произвол и умаление его дворянской чести! Если бы он был не связан, то в честном поединке поставил бы меня, нахала и пирата, на место. Он будет жаловаться наместнику и всех нас сошлют на галеры.
Я был ошеломлён таким наглым враньём и наездом и стоял, удивлённый. Не слыша от меня каких либо слов, португалец совсем расхрабрился и стал орать, чтобы я его немедленно развязал и приказал своим бандитам освободить незаконно удерживаемых людей и захваченное судно. Где-то я уже нечто подобное слышал. Про аннексию и оккупацию с захватами. А-а-а! Вспомнил! Двадцать первый век, выступления пиндосов и их подлежащих с обвинениями в адрес России по любому поводу. Какие знакомые фразы и интонации, даже слова те же, хоть и на другом языке произнесённые! И в другое время! Глубоко вздохнув, я встал, посмотрел на продолжавшего разоряться горбатого карлика, поднял длинную острую щепку, отколотую ядром от палубы и вынесенную волной на берег. Сказал, посмотрев на лживого мерзавца:
– Ты врёшь! – и с силой воткнул белому и пушистому негоцианту в его поганый рот своё импровизированное оружие. Пачкать косарь или саблю не хотелось.
Индейцы разразились криками восторга, а пираты – ужаса. Дошло, наконец, что их ожидает, если будут молчать. И враньё с добавлением правды полилось, как вода с водопада. Мне даже пришлось крест вытащить из-за пазухи – он стал чуть ли не ледяным! Перебивая друг друга, дополняя и уточняя, стараясь показать, что они все вместе и каждый по отдельности очень хорошие ребята. Только эта сволочь, что сейчас на песке корчится, сбила их с пути истинного, заставив быть пиратами. И т. д., и т. п. в том же духе. Скучно, противно, безинформационно.
Рявкнув, чтоб прекратили галдёж, я приказал им встать.
– В общем, так, граждане бандиты! Правды вы мне говорить не желаете, потому я вас всех отдаю моим индейцам. Они проголодались, да и детишки ихние тоже мясца погрызть свеженького хотят.
Что тут началось! Ни пером описать, ни словом передать. Из кучи рухнувших на колени воющих пиратов вывалился один и, оря «Я всё скажу!» кинулся мне под ноги. Трясясь и глотая от торопливости слова, скороговоркой выложил:
