— Уважаемый энц, потерпите чуток, скоро до первой станции доедем, — на очередной остановке заговорил со мной Савелкин. — Вижу, что измаялись, но деваться некуда. Хорошо хоть не верхом, а в тарантасе.
— Не надо Савелкин. Я всё понимаю. Ты бы сам отдохнул пока стоим.
— Так отдыхать некогда. Надо упряжь, подковы проверить, напоить коней перед дорогой, а я отдохну, не беспокойтесь.
Так и ехали, делая частые остановки, потому что от тряски то одно случалось, то другое. Как ни странно, но навстречу нам только один раз прошёл обоз с провизией в гарнизон.
За это недолгое путешествие я всё проклял. Тарантас на то он и тарантас, что ловит каждый ухаб, каждую неровность. Я как-то на одной из остановок специально заглянул, посмотрел, есть ли у него амортизаторы или что-то в этом роде. Оказалось, что есть, но в чём проблема — небольшие неровности дороги тарантас достаточно хорошо проглатывал, но вот на каменистой или сильно ухабистой дороге, расположенный на длинных продольных рамах кузов так сильно трясло, что ехать в нём было некомфортно. Вдобавок закрытый кузов оставлял меня в одиночестве, погружая в разные мысли. А мысли посещали разные, что хотелось волком выть о бездарно потраченных годах.
— Приехали уважаемый энц.
На четвёртые сутки мы прибыли на первый постоялый двор.
— Я распоряжусь, чтобы вам выделили комнату, — продолжал суетиться Савелкин, а я с большим трудом выбрался из тарантаса. Ноги затекли, мутило. В этот день мы проехали в два раза больше, чем раньше и теперь понял, почему. Савелкин торопился до темна добраться на постоялый двор вот и гнал, делая редкие остановки.
— Хорошо, я пока похожу, ноги разомну, — ответил, а сам не торопясь обошёл тарантас. Вроде ничего не сломалось, но кто ж знает. Перевёл взгляд, осматриваясь. Мы въехали в огороженную деревянным высоким забором пространство. По-другому практически пустую площадку сорок на сорок метров у меня язык не поворачивался назвать. Слева какие-то постройки, откуда явно тянуло конским навозом.
«Конюшня», — понял я. Перевёл взгляд в противоположную сторону. Двухэтажный дом с высоким крыльцом и оттуда бодро выбежал мальчуган, и побежал к тарантасу. Я было испугался, что он сворует чего, но нет, он уверенно стал распрягать наших лошадок.
«Надо будет Савелкину сказать, чтобы под навес загнал тарантас, а то дождь пойдёт», — я взглянул на небо — ни облачка.
«Ладно сам разберётся, что и как делать», — и направился в дом.
— Проходите уважаемый энц, — расплылся в улыбке встретивший меня на крыльце мужчина лет сорока, — лучшую комнату для вас подготовили. За лошадками, не волнуйтесь, присмотрят, обиходят, накормят, помоют. Сейчас распоряжусь ваши вещи перенести, и он крикнул в открытую дверь, — Симо́н! Что копаешься⁈ А ну, быстро!
— Благодарю, — ответил, проходя внутрь. Я фактически впервые останавливался в такого рода заведениях в таком высоком статусе. Как никак и энц, и офицер немалого звания, не говоря о полномочиях, данных самой Императрицей, о которых я предупредил Савелкина чтобы помалкивал. И мои ожидания оправдались. Сколько раз в фильмах видел придорожные таверны, постоялые дворы и этот не выбивался от нарисованной в воображении картины. Пройдя немного я остановился. Просторное, уставленное столами помещение. По прямой барная стойка с барменом, хотя, скорее всего до барменов тут ещё не додумались, или распорядитель, или хозяин заведения, что скорее всего. Справа уходящая на второй этаж лестница.
— Проходите, ужин готов, — торопил меня провожатый.
— Мне сначала умыться с дороги.
— Сделаем. Вода нагрета. Её отнесут в вашу комнату, она на втором этаже. Позвольте проводить…
«Как же хорошо с дороги обмыться и переодеться в чистое», — думал, спускаясь вниз. Хотел приказать, чтобы обед мне принесли в комнату, но передумал. Захотел посидеть в обстановке, что неоднократно видел в фильмах и окунуться в спокойную атмосферу придорожного заведения.
— Пожалуйста, присаживайтесь. Для вас накрыли стол, уважаемый энц, — распорядитель подскочил ко мне, как только спустился в зал.
— Благодарю. Моего денщика не забудьте покормить, — произнёс, усаживаясь за богато уставленный стол. На нём и запечённый поросёнок, и целая курица, не считая холодных и горячих закусок. Такого изобилия я давно не видел. Какая еда в гарнизоне? Баранина во всех видах, изредка птица, да крупы. Ни овощей, ни зелени, а здесь… у меня глаза разбежались, а желудок предательски стал сокращаться, требуя пищи.
— Будет исполнено.
Подспудно я осознавал, что всё один не съем. Но и приглашать кого за стол из обслуги не собирался, предположив, что им и так останется.
Ел не торопясь. Вкушая добротно приготовленную пищу, как с улицы донёсся шум, а местная обслуга засуетилась.
— Что-то случилось? — остановил одного из обслуги.
— Прибыли солдаты. Много.
— Солдаты, странно. Не знал, что из гарнизона кто-то выходить планировал, — пробормотал себе под нос. Краем глаза увидел суетящегося с вещами Савелкина. Подозвал его.
— Узнай, что за солдаты пожаловали.
— Вроде пополнение в гарнизон пришло. Примерно рота пешего строя с офицерами.
— Они пешком сюда добрались?
— Да, лошади только у офицеров и пара телег с обозом.
— М-да, — пробормотал себе под нос, — это же сколько они идут? Месяц или два? — в памяти всплыло, что командующий гарнизоном неоднократно отправлял письма в Генеральный штаб, да и я, если честно, писал Императрице просьбу с обоснованием увеличения штатной численности гарнизона, вот только это было несколько месяцев назад. Значит сподобились, хотя и просили две дивизии, но и рота солдат на заставе будет не лишней.
— Не могу знать.
— Ладно, занимайся. Если попросят помощи солдатики, не отказывайся, но и на шею не давай садиться. А я чуть позже с офицерами поговорю.
— Слушаюсь.
Ждать появления в зале офицеров пришлось недолго. Как понял, Савелкин постарался.
— Разрешите представиться, штабс-капитан Мухо́нин.
— Штабс-лейтенант Ка́смин.
— Штабс-лейтенант Но́вис.
— Штабс-полковник Мирони. Рад знакомству. Присаживайтесь, разделите со мной трапезу.
Засиделись мы за столом допоздна. Офицеры то и дело отвлекались для решения текущих дел, но я не в обиде. Из диалога узнал, что Генеральный штаб всё-таки внял увещеваниям и отправил к южным рубежам Империи дополнительную роту. Чуть менее двух сотен с небольшим солдат и офицеров конечно мало, но хоть что-то. Вот только эти олухи с золотыми погонами не предусмотрели, что пеший строй своим ходом будет добираться до места новой дислокации не один месяц. Из рассказа офицеров узнал, стояли они на квартирах на востоке Империи, неожиданно получили приказ выдвинуться к южным рубежам, как раз два месяца назад, вот только добираться им предстояло своим ходом. Нет бы по реке их доставили, так нет, горевал штабс-капитан, приказали идти пешим маршем. Второй месяц в пути. Четверть личного состава переболели болезнями. Все, не только офицеры, но и солдаты изнурены тяжёлым пешим переходом. Хорошо хоть пару недель назад, солдаты и офицеры в складчину приобрели на одной из станций две повозки с лошадьми, а то бы лишний месяц добирались до места назначения.
Хмурый я сидел, слушая рассказ офицеров и настроение с каждой минутой всё ухудшалось.
— А вы в столицу, штабс-полковник? — из раздумий вывел меня вопрос штабс-лейтенанта.
— В столицу. В Генеральный штаб вызвали. Я похлопочу, чтобы вам и вашим солдатам возместили траты на лошадей и повозки. Подготовьте соответствующие рапорта, — пришла мне идея, как хоть немного облегчить их участь. Деньги напрямую от меня они не возьмут. Но в случае, если не удастся уговорить генералов, из своих средств возмещу им потраченное.
— Не стоит, в столице сейчас не до нас. Прошла коронация Императрицы Линессы Первой, скромная, как говорили те, кто побывал на церемонии. Видно, что наступают тяжёлые времена, — неуверенно возразил штабс-капитан. — Но кто знает, может и ошибаюсь. Новости до нас долго доходят. Вдобавок слишком долго в походе, а завтра поутру снова в путь.
