— Анарион, ну что ты молчишь? Скажи же ему, что он делает ошибку!
— Если это и будет ошибка, то моя. И я буду нести за нее ответственность, — все-таки не сдержавшись, рявкнул Фиравел.
Его почему-то так разозлила эта ситуация, что он, кажется, даже и забыл, что помолвка была фиктивной.
— Дорогая, может, вы поедете с малышом во дворец, а мы с твоим братом немного поговорим? — покладисто предложил его величество.
Тиадра, тяжело дыша, глянула на мужа, потом перевела взгляд на брата, снова посмотрела на мужа… Затем кивнула, взяла коляску и покатила ее в сторону дворца. Фиравел уже приготовился обороняться, но Анарион неожиданно примирительно произнес:
— Слушай, ну ты же умный парень! Мог предвидеть такую реакцию после всего, что мы от Морвэнов натерпелись. Сказал бы сперва мне. Я бы ее как-то подготовил. Тем более Тиадре нельзя нервничать, мы ждем второго ребенка.
— Я не знал, — смутился Фиравел.
От ровного голоса Анариона все раздражение как рукой сняло. Не будь его величество королем, ему бы следовало пойти в заклинатели змей.
— Никто пока не знает. Срок маленький, а мы не хотим рисковать. Тем более сам понимаешь, у Тиадры куча пугающих ассоциаций в голове.
— То есть… Вы не станете меня отговаривать? — уточнил князь.
— Я не знаю леди Люсинду настолько, насколько, похоже, знаешь ее ты. Очень хочется верить, что яблочко укатилось от яблони на несколько световых лет. Но в любом случае это твое решение и твой выбор. За сестру не беспокойся. Я поговорю с ней, она поймет.
— Спасибо, — Фиравел, не выдержав, отвел взгляд и, кажется, залился краской.
Он сейчас чувствовал себя обманщиком, хотя ни слова лжи не было произнесено.
— Так что ты хотел обсудить?
Князь встрепенулся и, собрав разбредшиеся мысли, принялся делиться с королем соображениями о пользе кино.
***
Люсинда проснулась и еще некоторое время лежала в постели, разглядывая помолвочное кольцо на прикроватном столике. Она сняла его перед сном, как и свой родовой перстень — оба были слишком громоздкими. Вечером она отпустила Кетлис, сказав, что ляжет поздно и справится сама. Сейчас же требовалось ее вызвать, принять ванну, причесаться… А вот слушать охи-ахи и поздравления горничной желания не было. Нет, сомнений насчет того, верно ли она поступила, у Люсинды не возникало. Фиктивная помолвка решала много вопросов и ничего не требовала взамен. Конечно, ей придется надеть перстень, ведь ради этого все и затевалось, но пусть хотя бы чуть-чуть попозже.
Так что девушка малодушно спрятала оба кольца в шкатулку и лишь тогда позвонила в колокольчик. Явившаяся горничная, как и всегда, пока мыла княжну и пока одевала, без устали о чем-то рассказывала. Люсинде оказалось трудно сосредоточиться на потоке чужой мысли, потому что ночной разговор с лордом Фиравелом… нет, надо привыкать называть князя Золотого Сияния просто по имени, а то никто не поверит в их изменившийся статус! Так вот, Фиравел рассказал вчера столько потрясающего, нового, интересного, что сложно было все осознать. Жаль только, он не побывал там на настоящем ипподроме! Люсинда же знала все традиции и правила проведения скачек весьма обрывочно, из скупых абзацев в книгах. Правда, успокаивала себя тем, что и никто их не знает, а значит, как она решит, так и будет. Перефразируя известную поговорку: мой ипподром — мои правила.
Наконец Кетлис ушла, а Люсинда, надев оба перстня и взяв бессменный блокнот, вышла из комнаты и направилась к кабинету. В первую очередь она ответит на письмо с красной полосой. Можно бы уже и приглашения рассылать, но лучше выждать несколько дней, пока известие о помолвке не разнесется по княжеским домам Валинора. Так будет меньше шансов получить отказ.
На удачу в коридорах, кроме охраны, ей никто не встретился. Обрадованная, что не пришлось выкручиваться, Люсинда юркнула в кабинет, разложила писчие принадлежности и красивым, достойным княжны почерком принялась выводить:
«Досточтимый князь!
Получила Ваше письмо с красной полосой и приношу глубокие извинения: не имела никакой возможности вчера на него ответить. Сейчас же, когда моя помолвка с князем Золотого Сияния Фиравелом Амбарато заключена, у меня появилось некоторое свободное время.
Конечно, я готова предоставить вам аудиенцию так срочно, как требуется для решения вашего дела. Только пришлите, пожалуйста, предварительно письмо с указанием даты, чтобы я внесла ее в график встреч, ставший в последнее время очень плотным.
Пользуясь случаем, хочу Вас с семьей и приближенными лордами пригласить на открытие первого на Валиноре ипподрома. Вас будут ждать настоящие конные скачки, красота, азарт и атмосфера незабываемого праздника. Мероприятие начнется 28 августа в полдень. Если для участия в соревнованиях ваша светлость хочет выставить своих скакунов, просьба написать об этом в ответном письме, чтобы оговорить нюансы. Также прошу указать количество комнат, которые требуется забронировать. Гостей предполагается много, поэтому лучше не откладывать решение на последний момент.
С глубоким уважением, светлейшая княжна Лунного Камня Люсинда Морвэн».
Поставив точку, она наконец выдохнула. Текст не сказать чтобы получился очень складным, но все важные моменты Люсинда обозначила. Вот только необходимо прямо сейчас написать еще три — его величеству, лорду Таурохтару и леди Вестеле, а то выйдет некрасиво, если о предстоящем событии князь Изумрудной Долины узнает вперед всех.
Люсинда взяла новый лист и уже задумалась, с чего приличнее начинать письмо королю, как в комнату постучали и открыли дверь, не дождавшись разрешения. На пороге возник Реитас. Ноздри его раздувались, как у жеребца, проскакавшего пару километров карьером[1]. Он скользнул холодным взглядом по лежащим на столе рукам Люсинды и проговорил:
— Значит, это правда! Он вас каким-то образом принудил? Что-то пообещал? Нашел компромат? Люси, расскажите! Клянусь, я сумею вам помочь!
— Лорд Реитас, вы зря волнуетесь! Я приняла предложение безо всякого давления и совершенно осознанно.
Недоверие с лица друга детства не пропало.
— Вы знакомы всего ничего. Такая поспешность вам несвойственна! Если только, — догадка скользнула в глазах управляющего, — помолвка фиктивна?
Демоны! Реитас слишком хорошо ее знал! Но Люсинда собралась и сухо парировала:
— Подобный вопрос оскорбителен! И который раз повторяю — вы мне не брат и не опекун, чтобы заявляться с подобными разговорами. На жизни Лунного Камня моя помолвка никак не отразится. Лучше расскажите мне, когда планируется перевести коней в конюшни ипподрома, чтобы они привыкали к новому месту и скаковому кругу? И когда будет сдан гостиничный комплекс? Как видите, я уже села писать первые приглашения. Если от каждого княжества приедет хотя бы по пять эльфов, это восемьдесят пять персон, и их всех надо комфортно расселить. У нас остался всего месяц, чтобы все хорошо продумать и спланировать. Вложено столько сил и средств, что никак нельзя ударить в грязь лицом.
Реитас тяжело вздохнул, но сел, достал свои записи и принялся докладывать.
***
После встречи с королем Фиравел остался раздосадованным. Хотя его величество отлично и вполне здраво мотивировал отказ на данном этапе продвигать в королевстве кино.
— Фир, пойми, любое, даже самое маленькое внедрение иноземных технологий меняет облик Валинора. Именно наше поколение сейчас стоит между прошлым и будущим. Скатится ли эльфийский мир в техногенную ловушку или останется верен своим идеалам единения с природой. Мы идем по самому краю. Именно поэтому ввоз аэрокаров так строго ограничили — по одному в каждый княжеский род и не больше. Любое подобное решение должно быть тысячу раз взвешено и проведено через Совет, чтобы услышать как можно больше доводов за и против. Я тебя понимаю и тоже не вижу в фильмах, особенно если их тщательно отбирать, никакого вреда. Но это не тема для пятнадцатиминутного обсуждения в парке. И если Совет примет положительное решение, то любое княжество будет иметь право закупить оборудование для кинотеатров. Потому что все семнадцать родов равны, и даже я, как король, лишь первый среди равных. Тебе ли, как будущему законнику, не знать, что это один из главных постулатов нашего мира.
