Стоя на могиле своего названного отца я реально скорбел. Слёзы наворачивались на глазах. Я один, совсем один в этом мире. Линесса предала, а Михрон — названный отец, с которым я толком и не общался — погиб.
— Останусь я тут у вас на несколько дней. У тебя селиться не буду, — возвращаясь назад «обрадовал» старосту. — не волнуйся в твои дела лезть не собираюсь. Просто надоели соседи. Каждый день, как приехал наведывались свататься, — признался честно, потому что скрывать было нечего, а то подумает, что по его душу приехал и начнёт чудить, а мне этого не надо.
«Может на охоту схожу или на рыбалку», — подумал, но это не сказал. Настроение было пакостное. Вроде всё хорошо началось, но вот как закончилось. Крест на своей жизни я не ставил, но на душе кошки скреблись. Хотелось напиться и забыться, но водку я не очень люблю, предпочитаю горькие настойки, а здесь их нет. Вот и маялся, не зная, чем занять себя.
— Тогда, если не против в доме Маэйры разместитесь. Крестьянку выделю, чтобы по хозяйству помогала, готовила и…
— Старуха ещё жива? — удивился я.
— Нет. Полтора года назад померла.
— И она ушла… — пробурчал про себя, но громче добавил. — Служанку не надо, я сам всё сделаю. Только с готовкой что-нибудь придумай.
— Так у меня можно. Жена у меня хозяйка хорошая, — оживился староста, — и сейчас, уважаемый энц, пройдёмте ко мне. Вспомним, помянем тех, кого с нами нет.
Я посмотрел на старосту, тот отвёл глаза. Этот тост: «За тех, кого с нами нет», я произнёс на большом приёме, когда мне вручали первую свою награду. Значит, староста что-то не договаривает. Ходил он с караваном в Донса, новости узнавал, по крайней мере, события двухгодичной давности знает…
Когда возвращались, заметил, что моих коней завели в стойла и ребятишки за ними ухаживали: кто-то поил, кто-то расчёсывал и все они делали это с таким серьёзным видом, что невольно улыбнулся…
Ужинали мы вместе со старостой. Жена его и вправду расстаралась, приготовила простую, но сытную и добротную еду. Запекла какую-то дикую птицу, наварила каш. Вот только разговор у нас со старостой не ладился.
— Почему такой хмурый Олинса? — после ужина он провожал меня во временное пристанище.
— Так разве не по мою душу приехали, уважаемый энц? Я ж вас считай силком отдал. Но поймите, у меня другого выхода не было.
— Понимаю. И не сержусь. Ты верно тогда сказал, что охотник из меня никудышный и с землёй управляться не умею. Так что, останься здесь никакой пользы я б Роднасу не принёс. За то теперь практически во всех уголках Империи знают о Донса и Роднасе, откуда родом самый молодой и успешный офицер, правда теперь в отставке. И не переживай, не по твою душу приехал. Вот только не ври мне больше. Лучше скажи правду, а я подумаю, что с ней делать, — хотел добавить, что я теперь твой энц, но не стал. Он и так всё время, что проводил со мной был какой-то нервный.
— Слушаюсь, уважаемый энц. Вот мы и пришли, девки убрались в доме, давайте вам всё покажу, расскажу, — входя в дом, с поклоном произнёс староста.
— Не надо. Если прибрано, то я сам разберусь, — ответил и прислушался. За дверью слышались смешки и тихий шёпот. — И вот ещё что, забери с собой тех, кто сейчас в доме. Один хочу побыть. Повспоминать былое, — не хотел я никого видеть. Реально хотел вспомнить свои первые шаги в этом мире, чтобы составить новый план, что делать дальше. Те цели, которые я себе поставил я перевыполнил. Легализовался, достиг определённых высот, но это произошло слишком быстро. Не рассчитывал я, что в свои двадцать с небольшим лет окажусь на пенсии прозябать в глуши.
— Хорошо, уважаемый энц, как скажите.
Прикрикнув, староста вывел из дома двух смазливых девчонок лет по пятнадцать, может чуть старше. Я их проводил заинтересованным взглядом, но сердце не ёкнуло при их виде.
«Ничего, Валентин и на твоей улице перевернётся грузовик с пряниками, а пока не надо пускаться в блуд. Успею бастардов наделать. Если такое понятие здесь существует», — думал, развалившись на мягких перинах.
Уснул я быстро. Сказывалась усталость от длительного путешествия, но вот к перинам я не привык. Когда ложишься на кровать, а мягкая перина обволакивает тебя со всех сторон, что повернуться на другой бок трудно. На водный матрас не похоже, но действие схожее. Поэтому проснулся я в плохом настроении и первым делом направился к Олинсе.
Глава 3
— Доброе утро, энц, — не успел выйти из дома, с поклоном меня встречал староста, словно ждал, пока я изволю пробудиться.
— Разве оно доброе? — сразу дал понять, что у меня плохое настроение. Я успел умыться и привести себя в относительный порядок, но настроение из-за того, что не выспался было дрянное.
— Конечно, сейчас позавтракаем и…
— И пойдём посмотрим, что у тебя тут творится, — перебил его. Был у меня знакомый, который занимал немалый пост в проверяющих-контролирующих органах администрации одной из областей, так он как-то рассказывал. Приезжаешь, значит с проверкой в какую-то глухомань. А там все уже всё про тебя знают. Если сразу не отвяжешься от культурной программы: музеи, памятные места края, так сразу можно на работе ставить крест. Рассказывал, предложили как-то посмотреть, проверить, как работает местная библиотека. Ну, что — хорошая идея. Согласился. Так там, посреди читального зала сдвинули столы и накрыли банкет похлеще чем на свадьбе. Или ещё рассказывал был случай. Вывезли на природу, посмотреть красоту родного края. Красота, правда, неописуемая — вид с пригорка на реку открывался замечательный, вот только встречал уважаемую кампанию местный хор. Так что меня такая культурная программа не устраивала, а то голову забьёт этот староста всякой ерундой, а я действительно хотел посмотреть, чем, как живёт простой люд. За эти-то годы я так и не удосужился этого сделать. Всё среди военных, а потом дворян. Вот и дал понять старосте, что не фига, будем ходить и делать то, что я прикажу, а не что он за эту ночь приготовил, а что приготовил понял, выйдя на крыльцо. Крестьяне, что редко попадались на глаза были одеты лучше, чем на свадьбу. И, как спрашивается, они в таком одеянии за скотом присматривать будут, или заниматься своей привычной работой. Так что после сытного завтрака — будучи на службе, я привык плотно завтракать, неизвестно, когда придётся следующий раз поесть, староста уселся в телегу, а я оседлал своего коня и поехали смотреть теперь мои земли.
Увиденное меня не впечатлило. Земли — солончаки, много болот и леса. Так что мы вернулись обратно быстро. В правду я помнил, что основная деятельность в Роднасе — охота: заготовка дикого зверя, шкур и других даров леса.
— Земли пригодной для посевов здесь мало, — всё время плакался староста. — Только лес спасает.
И с этими словами пришлось согласиться.
— А зверя в лесу много? — появилась у меня мысль поставить где-нибудь в лесу гостевой охотничий домик и организовать охотничье хозяйство.
— Имеется, энц. Лес же большой. В сезон охотники обычно на несколько недель или месяц уходят и пока не добудут достаточно зверя, не возвращаются.
— Охотничьи избы в лесу поставили?
— Зачем избы, землянки вырыты и погреба́ рядом, чтоб мясо не пропало. С солью…
Олинса продолжал говорить, а я пригорюнился. Если за столько лет охотники не поставили избу в лесу для себя, значит не всё так просто.
Незаметно, под тихий бубнёшь старосты мы вернулись обратно в Роднас. Проезжая мимо одного из дворов, заметил, как в большое корыто местная селянка вываливает какое-то варево.
— Скотина на дворах есть? — перебил старосту, продолжавшего жаловаться на тяжёлую жизнь.
— Имеется. В основном птица да свиньи, но мало. Их бережём на суровую зиму, просто так не забиваем и на продажу не возим.
— Ясно, а чем кормите?
— Меняемся с соседями на мёртвое зерно.
— Это как? — не понял я.
— На то, которое не уродится. Или зимой при хранении мороз побил, или по ещё какой пакости пустотелым уродилось.
