Одиночка. Том IV (СИ) - Лим Дмитрий

Остальные в панике откатились, наконец-то начав действовать более-менее слаженно, и завалили тварь сосредоточенным огнём. Но двое уже были частью пейзажа — два новых уродливых наплыва на полу пещеры.

«Часть куда меньше, чем А-ранг, — с удовлетворением констатировал я про себя. — Видно, что туповатые. Собрались в кучу, орали, как на пивном фестивале, и даже не проверили агро-радиус».

Я бросил взгляд на эльфов. Они стояли неподвижно, как изваяния, но в самой их неподвижности чувствовалось напряжение.

Брезгливое равнодушие лорда Пепла начало напоминать холодную ярость. Его стражи чуть развернули плечи в сторону левого и дальнего тоннелей. Там, как показывало моё странное зрение, группы справлялись.

Не без потерь — в левом один охотник получил по голове и теперь сидел, тупо уставившись в стену, а в дальнем у них кончились какие-то зелья, и они топорно, но эффективно, срубали тварям головы клинками. Но справлялись. Они методично, со скучной немецкой педантичностью очищали путь. Лорд Пепла медленно сжал кулак, и с его руки осыпался пепел, бесшумно исчезая в воздухе. Им это не нравилось. Не нравилось очень.

— Эй, почтенный, — не выдержал я, нарушая натянутую тишину. — А как вообще понять, где этот самый настоящий Хрючелом? Ну, кроме как методом научного тыка всех групп по очереди?

Лорд Пепла не сразу ответил. Он наблюдал, как оставшиеся в первой группе немцы, наконец, активировали кристалл и начали снимать его с постамента. Его голос, когда он заговорил, был похож на скрип двери.

— Ты мыслишь, как они. Линейно. Как слепая личинка, которая ползёт по случайной трещине. В Пустоши нет «очереди». Есть лишь Глубина. Самый правый туннель, — он слегка повернул голову в ту сторону, где зияло самое тёмное, почти чёрное отверстие, — всегда ведёт к правде. Не к самой сильной Тени. Не к самой ценной добыче. К правде этого места. К его изначальной неизлечимой болезни. Остальные тропы — лишь её симптомы, отражения, бред. Те, кто идёт направо, идут к причине. Остальные воюют со следствиями.

Я присвистнул. Всё вставало на свои места. Получалось, что те три группы бились с «симптомами» — мощными, опасными, но, по сути, порождениями основной проблемы. И лут с них, наверное, падал соответствующий: хороший, полезный, но не ключевой. А самая упоротая, самая тихая и эффективная двойка в чёрном, что бесшумно резала тварей в самом правом тоннеле, шла прямо к источнику всей этой оранжевой заразы. И если они его убьют…

«Так, а где их остальная группа? — задал я сам себе вполне логичный вопрос. И тут же нашёл на него ответ: — А, понял, там совсем слабаки. В начале пути сидят».

Просидев так около десяти часов, ожидая завершения работ по зачистке подземелья и добыче руды шахтёрами, я успел не только досконально изучить потолок пещеры, но и мысленно присвоить всем немцам обидные клички.

Группа у первого левого святилища окрестилась «Обосранцами»: они прошли свой путь с оглушительным треском, криками и дымовой завесой из проклятий. Те, что в центральном тоннеле, были «Бюрократами»: перед каждым шагом они сверялись с какими-то схемами на планшетах и методично, без единого лишнего движения, выжигали всё на пути.

Двойка в правом, самом тёмном тоннеле так и осталась для меня «Охреневшими»: они двигались абсолютно беззвучно, и единственным доказательством их работы были бесшумно падающие на камень обезглавленные туши.

Больше всего я, конечно, ржал с «Обосранцев». Их предводитель, здоровенный мужик с мордой, не помещающейся в полный шлем, устроил настоящий трёхактный спектакль, когда у них в самый ответственный момент закончились заряды для магического карабина.

Он орал, топал ногами, тыкал пальцем в своих подчинённых, и мне было искренне жаль, что я не знаю немецкого настолько, чтобы оценить весь богатый спектр его ругательств. К тому моменту, когда у меня уже начала затекать пятая точка, все четыре группы благополучно зачистили свои тоннели и теперь топтались у массивных каменных врат своих святилищ, готовясь к штурму.

Эльфы за всё это время не пошевелились и не проронили ни звука, но воздух вокруг них гудел от ледяного невысказанного нетерпения.

И вот тут до меня медленно, но верно начало доходить. Я так увлёкся наблюдением за этим цирком, что напрочь забыл о сути нашего визита. Мы ждали, когда Хранитель, «настоящий» Хрючелом, в отчаянии позовёт любую силу. Это было условием.

Моё же задание, тот самый мерзкий холодок в груди, настойчиво твердило, что я должен помочь в битве с Хранителем. Спасти его. Но если босс не позовёт на помощь… мы так и останемся сидеть на этой полке безучастными зрителями. А моё сердце, согласно условию договора, просто остановится, не дождавшись выполнения миссии.

Получался идиотский паритет: чтобы выжить, мне нужно было, чтобы какой-то мутант в пещере почувствовал себя настолько плохо, что начал взывать ко всем тёмным силам вселенной.

Мысль о том, что я могу просто тихо сдохнуть здесь, на холодном камне, от сердечного приступа по пунктам контракта, пока эти сраные немцы методично выносят из стен все светящиеся осколки, была настолько идиотской, что даже смешной.

Я наблюдал, как шахтёры из групп, словно термиты, облепили стены тоннелей, выковыривая кирками и аурой те самые «мана-камни», что слабо мерцали в темноте. Работа шла долго и нудно. С каждой извлечённой порцией кристаллов воздух в пещере сгущался, становился тяжелее, словно перед грозой.

Оранжевые наплывы на полу пульсировали чаще, а из глубины правого тоннеля начал доноситься едва уловимый назойливый гул, похожий на стон спящего гиганта.

Я понимал, что логика мира, описанная лордом Пеплом, неумолима. Если правда и «изначальная болезнь» места таилась в правом тоннеле, то и Хранитель, истинный Хрючелом, должен был быть именно там.

Туда и предстояло идти мне, когда начнётся основная драма. Я мысленно уже прокладывал маршрут, прикидывал, как оторваться от эльфов и проскользнуть в комнату, чтобы убить охотников.

Но мир, а особенно — этот проклятый разлом, любил подкладывать свинью именно тогда, когда ты уверен, что выполнишь задание и выживешь.

Грохот, от которого содрогнулись стены, раздался не справа. Он пришёл из центрального святилища. «Бюрократы» не просто вошли в комнату босса, постучавшись и предложив пива, а чуть было с ходу не разорвали босса!

Крик «псевдо» Хрючела был настолько громким и метафизически тяжёлым, что у меня на мгновение потемнело в глазах, а по коже побежали мурашки. Это был не просто звук. Это был зов. Призыв о помощи, отчаяние, после которого «пол» под нами начал мерцать.

Лорд Пепла вздрогнул, будто его ударило током. Его бесстрастная маска треснула, обнажив хищную, жадную улыбку. Он даже не оглянулся на меня.

— Теперь, — проскрипел он, и в этом одном слове звучала вся накопившаяся за часы ожидания ярость.

Он не стал ждать. Его стражи, до этого бывшие недвижимыми тенями, просто растворились в воздухе. Не в прыжке, не в беге — они исчезли с полки и материализовались уже внизу, на полу главной пещеры, струясь тенями в сторону центрального портала.

Лорд Пепла шагнул вперёд и просто упал с уступа, но падение его превратилось в плавное бесшумное скольжение по вертикальной стене, словно он был невесомым пеплом на ветру.

У меня в голове всё встало с чудовищным, идиотским скрипом.

Всё было не так! Зов пришёл из центрального тоннеля, от босса, который был мне на хрен не нужен!

Мысль «Мне нужно быть там, где они. Сейчас. Иначе — сердечный приступ и тихий конец на этой полке…» заставила меня сделать свой шаг.

Я сорвался с места, не имея их магической грации. Мой путь был грубым и отчаянным. Я не стал спускаться тем маршрутом, что присмотрел заранее — он был слишком небезопасным. Вместо этого я разбежался и прыгнул на противоположную, более низкую каменную гряду, едва зацепившись за выступ, содрав в кровь пальцы.

«Охреневшие» в правом тоннеле уже скрылись внутри своего святилища, их врата были приоткрыты. «Обосранцы» у своего входа орали и строили какую-то баррикаду из щитов, видимо, тоже услышав зов и готовясь к худшему.