"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Юркина Женя

Посреди едва намеченной тропы валялась беспорядочная куча брошенных дров. Насечек на деревьях больше не было видно, как бы мы их ни искали. Зато отыскались примятые ветки кустарника, будто через него кто-то совсем недавно ломился сломя голову, не разбирая дороги. Здесь явно что-то произошло. Что-то недоброе.

Мы с дядей Гришей переглянулись и поспешили в ту сторону, куда вели следы. Мы пробирались сквозь кусты, спотыкаясь о корни и хлюпая по размокшей земле. Особенно тяжело было дяде Грише с его массивной фигурой. Он то и дело цеплялся за что-то.

Вскоре мы услышали какой-то звук, пробившийся сквозь шум дождя. Я замер, затаив дыхание. Вслушался. Показалось? Нет. Звук повторился. Это был выстрел.

Припустив в том направлении, через десяток шагов, я обо что-то споткнулся и растянулся во весь рост, больно ударившись коленом о какой-то скрытый под ветками валун.

— Аккуратней, — шепнул дядя Гриша.

Чертыхнувшись, я начал подниматься, отряхивая грязь с рук. И тут мы услышали новый звук. На этот раз он не был похож на выстрел. Это был… протяжный, тоскливый вой.

Глянув на дядю Гришу, и я хотел предложить побежать первым. Всё же я был мельче и шустрее, чем дядя Гриши, но он понял меня и без слов.

— Беги, — скороговоркой проговорил он. — Я сразу за тобой.

Не став больше медлить, я рванул вперёд. Туда, откуда, как мне казалось, доносились звуки. Вскоре я услышал ещё один, уже отчётливый выстрел и громкий хруст ломаемых веток. Теперь звуки были совсем близко, левее. Я свернул и побежал, расталкивая мокрые колючие ветви. За моей спиной, словно медведь, ломился через кусты Григорий Алексеевич. Но с каждым шагом он отставал всё сильней.

Впереди сквозь деревья показалась небольшая поляна. И в тот же миг с противоположной стороны на неё, спотыкаясь и падая, вывалился Ковалёв. Вид у него был неважный. Весь перемазанный в грязи, одежда порвана, лицо в крови от ссадин и царапин, глаза по пять копеек от страха. А ещё он заметно хромал на левую ногу.

Увидев меня, на его лице мелькнула улыбка облегчения, но быстро пропала, сменившись новым приступом паники. Он кинул быстрый взгляд за спину, открыл рот, чтобы что-то крикнуть, но споткнулся о выступающий корень и, широко раскинув руки, полетел на землю.

Я шагнул к нему, но тут же замер. Следом за Митей на поляну выскочили два волка. Выглядели они, честно говоря, жалко — тощие, с облезлой шерстью, мокрые и грязные. Но даже такие, они представляли смертельную опасность — чувство голода делало их отчаянными и непредсказуемыми. А ещё неизвестно, сколько их. Только двое или там где-то ещё притаились их сородичи, выжидая удобного момента для атаки? Мозг лихорадочно просчитывал варианты.

Всё произошло за доли секунды, но для меня время растянулось. Как в замедленной съёмке я видел, как напружиниваются лапы хищников, как они отталкиваются от земли и взмывают в прыжке в воздух, целясь в Митю. Я не успевал достать пистолет и нейтрализовать обоих, прежде чем один из них доберётся до лежащего беззащитного Мити. Времени на раздумья не было.

Перехватил поудобнее топорик, который я прихватил из лагеря, и изо всех сил метнул его в того волка, что был ближе ко мне. Я не рассчитывал его убить таким броском. Просто хотел отвлечь, сбить с толку. И у меня получилось. Время возобновило свой нормальный ход.

Целился я в морду, но попал скользящим ударом обуха в бочину. Серый сбился с прыжка, отскочил в сторону и коротко, обиженно заскулил. Но второй волк приземлился удачнее и тут же вцепился в ногу парня.

Митя заорал во всю глотку. Он начал извиваться, пытался оттолкнуть зверя, судорожно хватая руками воздух, но только дразнил его, как дразнит собаку хозяин, дёргая палку, крепко зажатую в её пасти.

Не теряя ни секунды, выхватил пистолет, с трудом прицелился в волка, который драл Митю, и выстрелил. Попал, но куда — не понял. Зверь взвизгнул и отскочил, припадая на переднюю лапу.

Митя лежал и не шевелился. Подбежав к нему, кинул на него оценивающий взгляд. Видимо, от шока и боли он потерял сознание. Пистолета при нём не было.

Посмотрев на волков, я поискал глазами топорик. Он лежал неподалёку, но между нами стоял подбитый мной волк, и выглядел он крайне недружелюбно. Он оскалился, прижал уши и, низко рыча, начал медленно, крадучись приближаться. Раненый волк, хромая, подбирался с другой стороны.

В принципе, ситуация не безнадёжная, с двумя я должен справиться, а там и дядя Гриша подоспеет. И будто в насмешку моим мыслям, из глубины леса послышался протяжный вой. Затем ещё один, уже ближе. На мгновение мне показалось, что волки оскалились в торжествующей улыбке. Конечно, это была игра моего воображения, но легче от этого не стало.

Сжимая рукоять пистолета, я проговорил сквозь стиснутые зубы, чтобы хоть как-то успокоить расшалившиеся нервишки:

— Что, серый? Силу почуял? Подмогу свою? Ничего… ничего.

Я пробежался взглядом по тёмному краю поляны. Скоро должен был появиться дядя Гриша. У него на поиски должно уйти меньше времени. Да и мой выстрел наверняка был услышать, даже сквозь дождь.

Наконец, подбитый мною волк не выдержал и ринулся в атаку. Но я был начеку. Вскинул пистолет, прицелился и выстрелил почти в упор. На этот раз выстрел был точным. Зверь свалился на землю и забился в предсмертных судорогах. С другой стороны поляны послышалась возня в кустах, и из них вышел ещё один волк, чуть крупнее первых. Он остановился, повёл носом и коротко рыкнул.

Он отличался от первых двух не только размером. У него был холодный спокойный взгляд… на еду. В этот момент я почувствовал себя окороком или бутербродом. Очень аппетитным бутербродом.

Пока я смотрел на нового участника нашей дискотеки, раненый волк, собрав все силы, прыгнул на меня. Я не успел среагировать и уже готовился почувствовать, как зубы хищника вцепятся в мою выставленную руку. Но прогремел ещё один выстрел. Стрелял не я. Пуля просвистела рядом со мной, и волк, не долетев до меня, рухнул на землю.

На поляну, уверенной походкой вышел дядя Гриша. Тяжело дыша, он быстро оценил ситуацию и шмальнул в волка, который стоял на краю поляны. Не издав и звука, зверь отпрыгнул в сторону, а затем стал пятиться в чащу.

Не опуская оружия, дядя Гриша коротко бросил через плечо:

— Что с ним?

Я убрал пистолет и шлёпнулся на колени рядом с Митей. Пальцы нащупали на его шее слабый, но отчётливый пульс.

— Жив, — доложил я, переводя дух. — Без сознания. Его порвал волк, но не критично. Рана на ноге. Кровотечение небольшое, по всей видимости, крупные сосуды не задеты. И ещё он хромал до этого. Похоже на вывих, но может и перелом.

Дядя Гриша скупо кивнул, принимая мой ответ.

— Доложи командиру. Пусть идёт сюда. Один ты его не утащишь, а я прикрывать буду наш отход и помочь не смогу. Повезло, что стая, видать, небольшая. Или это были просто шатуны-одиночки. Сейчас мы их отогнали, но они могут вернуться с подкреплением.

Достал рацию и, связавшись с Беляевым, коротко и чётко описал ситуацию и сообщил наши координаты. Пока мы ждали командира, я привёл Митю в чувство и постарался оказать ему первую помощь.

Аптечка осталась в лагере, поэтому пришлось обходиться подручными средствами. Рана на ноге была неглубокая, но рваная — несколько проколов от клыков по сантиметру в диаметре и до двух или больше глубиной. Остальные зубы отпечатались на меньшую глубину. А ещё была длинная, кровоточащая ссадина на голени.

Раздевшись до майки, стянул её и порвал на полосы. Кусок побольше скрутил наподобие мотка бинта и приложил к ране. Остальными полосками туго перевязал, чтобы остановить кровь и хоть как-то защитить от грязи. Хорошо бы промыть рану, но воды поблизости не было.

С вывихом или переломом делать было нечего. Остаётся только зафиксировать ногу, подложив под неё свёрнутую куртку, и обложить ветками, чтобы минимизировать движения при транспортировке. Я понимал, что это слабая помощь, но лучше, чем ничего.

Где-то через час на нашу поляну вышел Павел Иванович. Он прихватил с собой носилки, которые мы накануне соорудили из двух жердей и брезента. Митя к этому времени уже окончательно пришёл в себя и лежал с закрытыми глазами, тихо поскуливая от боли. Мы с Павлом Ивановичем аккуратно преложили его на носилки, стараясь не тревожить повреждённую ногу.