Он перевёл взгляд на кучу дров, которая стремительно таяла на глазах, потом, подавшись вперёд, глянул на нас с Митей.
— Ковалёв, — повысил он голос. — Хватит уши греть. Дуй за дровами. Надо бы запас сделать. Громов, а ты за водой сходи и обед готовь.
Митя, от неожиданности, аж подпрыгнул на месте, заметался. Не глядя ни на кого, он сорвался с места и поспешил в сторону ближайших зарослей. Я проводил его сочувствующим взглядом. Так и не приспособился он к лесу. А потом я заметил, что он оставил свою рацию на бревне. Вот растяпа. Серьёзное нарушение. Не зря же дядя Гриша с первого дня всё время бухтит про то, что рация должна быть всегда при себе.
— Дима, погоди! — окликнул я его.
Он остановился на краю поляны и обернулся. Я, подхватив рацию так, чтобы не привлекать к ней внимание, подошёл к Мите и протянул её ему.
— Спасибо, Серёга, — смущённо пробормотал он, принимая аппарат. Видно было, что он и сам испугался своей забывчивости.
— Не за что, — ответил я. — Будь внимательней, а? Не витай в облаках.
Митя кивнул, развернулся и опрометью скрылся в серо-зелёной чаще кустарника. Я повернулся к костру и увидел, что всё это время за нами наблюдали дядя Гриша и Павел Иванович. Заметили всё-таки.
Павел Иванович сокрушённо покачал головой, но промолчал. А вот дядя Гриша был куда менее сдержан. Он недовольно плюнул в сторону и проворчал, обращаясь к Беляеву:
— Тьфу ты, каков балбес! А я говорил, нечего пока гражданским делать в космонавтах. Не по Сеньке шапка. В лесу пропадёт как миленький.
— Ты не прав, Гриша, — возразил ему Беляев. — Не все они такие рассеянные. Вон, Вова рассказывал, что в его группе один из гражданских, кажется, Олег Воронов, очень даже хорошо себя проявил на всех тренировках. И руки золотые, и голова на месте. Это просто нам, — он кивнул в сторону скрывшегося Мити, — мечтатель такой достался. Но я доложу обо всём, как есть, без прикрас. А там уж пусть руководство решает, что с этим делать.
Услышав имя товарища, я обрадовался. Приятно было слышать, что у него всё хорошо. Дядя Гриша ещё немного поворчал про «бумажных теоретиков», но в целом успокоился, понимая, что последнее слово всё равно не за ним.
Я же не спеша проверил, хорошо ли закреплена у меня на поясе собственная рация, затем ощупал карман и убедился, что компас и карта на месте. Удовлетворившись, подобрал с земли тару для воды и, кивнув командиру, отправился к ручью в противоположном от Ковалёва направлении. Мысленно я уже составлял черновик письма Керимову.
* * *
Первую баклажку с водой я принёс минут через двадцать. Аккуратно поставил её у костра и пошёл за второй, потом за третьей. С каждой ходкой становилось всё легче — тело разогрелось, а сырость уже не так пробирала до костей. Я наслаждался физической работой, давая разгрузку мозгу.
Где-то час спустя я вышел к стоянке с бутылкой и удивлённо уставился на кучу дров — их больше не стало. Это было странно. Митя ушёл раньше меня и уже давным-давно должен был вернуться. У меня неприятно засосало под ложечкой. Что-то было не так.
Я поискал глазами Беляева и дядю Гришу. Они о чём-то негромко разговаривали в стороне и выглядели спокойными.
Обдумывая, куда мог подеваться Митя, я пошёл к палатке за продуктами. Раздвинув полог, пригнулся и шагнул внутрь. Начав перебирать наши припасы, отложил в сторону банку тушёнки, пакетик с гречкой…
И в этот момент с Митиного рюкзака скатился какой-то небольшой предмет. Он звонко стукнулся о землю и затерялся в полумраке среди вещей.
Нагнувшись, провёл рукой по прохладному дну палатки. Пальцы скользнули по складкам брезента, обшарили углы… И вдруг наткнулись на что-то твёрдое и холодное.
Схватив предмет, поднёс его к глазам и не удержался от тихого, но ёмкого ругательства. Да твою ж медь, Митя! Ну как же так, а? В руке у меня был компас. И я абсолютно уверен, что он принадлежит не дяде Грише и не Павлу Ивановичу.
— Товарищ командир! — обратился я к Беляеву, выбравшись из шалаша. — Кажется, у нас ЧП.
— Что случилось? — коротко спросил он, вскинув голову.
— Я так понимаю, это не ваш, и не Григория Алексеевича? — спросил я, когда подошёл к ним поближе. Вытянув руку, раскрыл ладонь, на которой лежал компас.
Рядом грязно выругался дядя Гриша, став мрачнее, чем тучи над нами.
— Не мой, — подтвердил Беляев. Он переменился в лице, осознав всю серьёзность ситуации. — Дмитрий не докладывал, что забыл его. Сколько времени прошло с тех пор, как он связывался с нами в последний раз?
Дядя Гриша взглянул на свои часы, посуровел.
— Полчаса. Если не больше.
Они с Беляевым тревожно переглянулись. Дядя Гриша снова выругался. Даже обычно сдержанный Павел Иванович не удержался и сквозь зубы процедил пару крепких словечек.
— Отправляемся на поиски, — сказал Беляев, бросив взгляд в сторону, куда ушёл Митя. Глаза его потемнели. — Хотя стоп. Громов, — он посмотрел на меня. — Ты остаёшься в лагере на случай, если Ковалёв всё-таки появится.
Сидеть сложа руки и просто ждать, когда на нас с неба свалится или не свалится наш заблудившийся товарищ, я не хотел. Хуже всего сидеть в неизвестности, ощущая беспомощность. Уж лучше действовать, пусть даже и с риском. Поэтому я, нарушив субординацию, решил попросить.
— Товарищ командир, прошу разрешить мне отправиться на поиски Ковалёва.
Беляев скептически поднял бровь, но я продолжил, пока он не отказал:
— Это отличный шанс в реальной, а не учебной ситуации отработать поисковые навыки. К тому же я успел немного узнать Дмитрия за эти дни. Я могу предположить, как он будет мыслить в такой ситуации.
Павел Иванович с нескрываемым сомнением смотрел на меня. Было ясно, что он не хочет рисковать ещё одним новичком. Неожиданно на помощь мне пришёл дядя Гриша.
— Паша, парень прав, — сказал он хрипло. — Ему нужно учиться на своей шкуре, пока мы рядом. А если случится так, что он окажется в такой же ситуации один, без старшего? Или если с его командиром что-то стрясётся, и ему придётся действовать самостоятельно? То-то же. Им надо учиться сейчас, пока есть возможность. Пусть он идёт со мной, а ты оставайся в лагере.
Павел Беляев колебался. Он нервно потёр щетинистый подбородок, взвешивая все «за» и «против». Наконец, он нехотя, с тяжёлым вздохом согласился.
— Хорошо. Я останусь. Но, — он погрозил нам пальцем, — будьте на связи и, Громов, от Григория Алексеевича ни шагу.
— Так точно, товарищ командир! — отозвался я.
— Хватит трепать языком! — ворчливо прервал нас дядя Гриша. — Может статься, что пока мы тут стоим и лясы точим, нашего умника медведь уже дожирает. Идём, паря, — он коротко ткнул пальцем в ту сторону, где час назад скрылся Митя, — а то скоро, гляди, снова дождь пойдёт.
Он недовольно покосился на небо. И был прав. Тяжёлые, свинцовые тучи снова наползали на лес, обещая скорую непогоду.
Первые десять минут поиска не принесли никаких результатов. Мы шли, внимательно вглядываясь в каждый просвет между деревьями, окликали Митю, но в ответ слышали только нарастающий шум ветра и редкие, пока ещё, капли дождя. Но вскоре нам улыбнулась удача. Сначала на глаза стали попадаться свежесрубленные ветки. Потом, ещё через минут десять, я разглядел на стволе сосны свежую зарубку. Сняв с пояса рацию, доложил о находке под одобрительное сопение дяди Гриши.
Я предполагал, что Митя прибегнет к чему-то подобному. Ещё в Звёздном городке мы с ним обсуждали мифы и сказки. Он особенно выделял некоторые из них, говоря, что таким образом можно и сегодня помечать путь.
Поэтому я и подумал, что он воспользуется похожим образом, чтобы не заплутать. Молодец. Я с облегчением выдохнул. Наверное, в этот момент он и обнаружил отсутствие компаса и начал помечать путь. Но почему он не сообщил о компасе? Это оставалось загадкой.
Внимательно осматривая деревья, мы пошли по этим «хлебным крошкам». Дождь, как и предсказывал дядя Гриша, усиливался, превращаясь из мороси в назойливый, промозглый ливень. Вскоре мы увидели то, что заставило моё сердце забиться чаще.
