Уже позднее Хиро, в бесконечный раз вспоминая свой последний разговор с Акио, вспомнил и его новые слова – о найденной улике.
Тогда Хиро и понял, что был прав. Что это самостоятельно взваленное его братом на себя дело оказалось для него смертельным. Вот только Хиро не смог даже рассказать об этом на первом допросе. Ведь он вспомнил и другие слова Акио, от которых отмахнулся во время их ссоры. Их последней ссоры.
«Это кто-то из наших. Я теперь почти никому не могу там доверять, а ты говоришь мне бросить это дело?»
Это стало еще одной причиной, почему Хиро скрылся и решил попробовать найти убийцу самостоятельно. Если Акио почти никому не доверял, Хиро тем более не мог себе этого позволить. И перед побегом он захватил с собой папку, которую Акио оставил ему со словами: «Сохрани это, пожалуйста. Но не смей даже заглядывать внутрь, а то убью».
Хиро тогда что-то раздраженно ответил, но папку забрал и спрятал. И, конечно же, ни разу ее даже не приоткрыл – он всегда держал свое слово.
После того странного звонка эта папка стала первым и чуть ли не единственным, что Хиро схватил перед побегом. И, так как Акио погиб, его младший брат не только открыл документы, но и внимательно их изучил.
Это оказались заметки и материалы по делу убийцы, который орудовал уже десять лет. Тогда Хиро и узнал про почерк этого психа – введение в шею дозы тетродотоксина. Тот факт, что Акио был зарезан, ни на каплю не уменьшил уверенность Хиро в том, что убийцей его брата был именно этот маньяк. Напротив, подобная смена почерка казалась более чем логичной.
Вот только среди всех этих документов, заметок и фотографий Хиро не нашел того, что искал в первую очередь, – той самой улики, о которой говорил его брат.
Хиро со смесью ужаса и ярости предположил, что убийца избавился от доказательств тогда же, когда избавился и от Акио. При этом Хиро пытался убедить себя, что его брат просто очень хорошо припрятал такую важную улику. Следовало лишь тщательно поискать…
Но Хиро всегда был реалистом. А потому, продолжая убеждать себя в возможности второго варианта, не переставал верить в первый.
Он зло выдохнул. Сейчас все это было уже неважно. Он провалился. И теперь, скорее всего, остаток дней проведет за решеткой. Его брат останется неотомщенным, а имя самого Хиро – запятнанным.
Он зло стиснул зубы. Он никогда не сдавался и не собирался сдаваться сейчас. Он придумает, как выбраться из этой ситуации, он найдет выход.
Пытаясь хоть ненадолго остановить нескончаемый хоровод тяжелых мыслей, сводящий его с ума, Хиро посмотрел в окно. И успел заметить лишь быстро приближающееся темное пятно и отблеск фар перед тем, как все его тело пронзила невыносимая боль.
Она длилась всего несколько мгновений, растянувшихся до бесконечности, а затем обхватила Хиро коконом тишины и темноты.
Он попытался открыть глаза. Хиро не понимал, что произошло и что происходит, не помнил, что делал и где находился. Потоком ледяной воды в мысли ворвалось осознание, что он не чувствует свое тело. Совершенно.
Следом за этим жутким ощущением – вернее, жутким отсутствием ощущений – нахлынули воспоминания. Детективы, наручники, полицейская машина, стремительно приближающийся темный автомобиль, а затем – грохот, треск и звон. А еще – ужасная боль и спасительная чернота.
Хиро удалось медленно открыть глаза. Он постарался приподняться на то ли онемевших, то ли отказавших руках. Наконец он что-то почувствовал – шероховатость и тепло нагретого на солнце асфальта. Но лишь поверхностно, словно между его руками и землей было что-то еще.
Приподнявшись, Хиро попытался встать, но едва не упал. Ног он все еще не чувствовал, а руки налились ужасной слабостью. Зрение возвращалось мучительно медленно, и пока перед глазами Хиро плавали лишь тусклые размытые пятна.
Наконец он смог опереться на одно колено, а затем, оттолкнувшись от асфальта, встать на ноги. В этот момент Хиро пошатнулся, но все же сумел сохранить равновесие и, на пару мгновений зажмурившись, вернул себе привычное зрение, после чего растерянно огляделся.
И тогда Хиро понял, что стоит в паре метров от искореженной полицейской машины. В правую ее сторону влетел легковой автомобиль темно-серого цвета, лобовое стекло которого покрывала плотная сеть трещин, а капот пошел волнами.
Хиро не успел даже удивиться, как со своего правого сиденья оказался здесь, слева от машины. Его пронзил страх за жизнь двоих детективов, что все еще были внутри автомобиля, а также за жизнь неизвестного ему водителя.
На плохо слушающихся ногах Хиро поспешил к полицейской машине и снова запнулся. Он подошел к передней левой двери и сквозь боковое окно увидел молодого детектива. По его лицу стекали капли крови, а глаза были закрыты, но Хиро заметил, что парень все еще дышит.
Хиро заглянул чуть дальше, и его охватил ужас. Лицо старшего детектива, до неузнаваемости залитое кровью, было усеяно осколками стекла, а голова была повернута под неестественным углом. Он явно был уже мертв.
Хиро попытался открыть дверь, чтобы вытащить из машины еще живого парня, но пальцы отказывались смыкаться на ручке. Хиро не мог даже сжать кулак – рука не слушалась, словно никак не могла отойти от онемения.
Внутри Хиро начала загораться паника, но он одернул сам себя и вернул себе привычное хладнокровие… И все же оно мгновенно покинуло Хиро, когда он бросил случайный взгляд на заднее сиденье.
Не в силах поверить своим глазам, Хиро, опершись о дверь автомобиля, медленно сделал два неровных шага в сторону.
На заднем сиденье полулежало изломанное тело в белой каригину и фиолетовых хакама, покрытых алыми пятнами. Усыпанное осколками стекла бледное лицо черными штрихами пересекали длинные, слипшиеся от крови пряди. Из груди торчал крупный осколок, правая нога была неестественно вывернута, а рука согнута в неправильном месте.
Хиро с трудом удержался на ногах.
Он. Это был он.
Хиро оглядел самого себя – стоящего на улице, а не того, кто безжизненно лежал на заднем сиденье автомобиля. Та же, но идеально чистая одежда, длинные черные волосы, собранные в низкий хвост.
Что произошло?
Ответ пришел в голову сам собой, казалось, эта мысль, заранее пробравшись в сознание Хиро, терпеливо ждала своего часа.
Он погиб.
Теперь Хиро понял, что онемение и слабость, которые постепенно отпускали его, распространялись не только на руки и ноги.
Сердце. Оно не билось.
Легкие. Хиро не дышал.
Он вновь едва не упал. Ненависть и ярость ударили его в грудь с силой тарана, так что Хиро, как бы странно это ни было, начал задыхаться.
Это так несправедливо. Это настолько отвратительно несправедливо…
И все из-за него. Из-за этого проклятого психопата. Он убил Акио. Из-за этого Хиро потерял сначала родного человека, затем репутацию и всю свою привычную жизнь. А теперь… теперь он лишился жизни в буквальном смысле этого слова.
Хиро казалось, что его ненависть и гнев не могли быть больше. Он ошибался. Возможно, это было связано с тем, что он стал онрё… [278] но жажда мести стала почти невыносимой. Хиро оплакивал не только любимого брата – он оплакивал и самого себя.
И если раньше Хиро мечтал увидеть ненавистного ему убийцу за решеткой, то теперь…
Теперь он собирался лично лишить это чудовище жизни.
Хиро сделал несколько шагов назад, от автомобиля. Словно тем самым мог отстраниться от того, что произошло.
Он вроде бы осознавал, что умер, но… не понимал этого. Не понимал до конца. И уж точно не мог принять. Он был жив. Всего несколько минут назад Хиро был жив – он дышал, его сердце билось, а по венам вместе с кровью текли злость и ненависть.
Сейчас же, казалось, Хиро весь состоял только лишь из этих темных чувств. Ярость, скорбь, чувство вины и жажда мести заменяли ему тело, кровь и кислород.
Хиро огляделся и замер. В стороне от него и места аварии стоял ребенок.
