– Надеюсь, свечи не остались в нашей сумке с остатками припасов, – протянул Ивасаки.
– Подобное предположение почти оскорбительно, – приподнял бровь Кадзуо и, вытащив из внутреннего кармана две свечи, протянул одну Ивасаки. Передавая вторую Хасэгаве, Кадзуо сказал: – Не сомневаюсь, что у тебя найдутся спички или зажигалка.
– Конечно. – Хасэгава, не сводя глаз с Кадзуо, протянул Ивасаки зажигалку.
Тот, не скрывая неприязни, взял ее, а затем на мгновение задумался. На его лице проступила неуверенность, словно он никак не мог придумать, что бы рассказать.
– Давай быстрее, – поторопила его Эмири, нервно оглянувшись.
– Хорошо-хорошо, – пробормотал Ивасаки. – Тогда… Одной девушке в школе одноклассница рассказала якобы правдивую историю о кассете, посмотрев которую люди получают звонок по телефону, а затем погибают жуткой смертью. Эта девушка очень испугалась, поняв, что она и ее друзья видели как раз такую запись…
– Только не говори, что хочешь пересказать нам сюжет «Звонка», – приподняла бровь Эмири.
– Это единственный фильм ужасов, который я смотрел, – фыркнул Ивасаки, но явно смутился. – Ненавижу хорроры и страшилки.
– Какой ты у нас смелый, – хмыкнула Эмири.
Ивасаки раздраженно поморщился:
– Любить ужастики – это не смелость. Их смотрят те, кому в жизни не хватает или проблем, или ярких эмоций. А у меня и того и другого в избытке!
– Хватит, – прервал их Кадзуо. – Рассказывай дальше, только коротко, у нас не так много времени. Или выбери что-то покороче.
Ивасаки на несколько мгновений задумался, вспоминая.
– Точно! Раз кое-кто так не хочет слушать про Садако… Я знаю одну страшилку, – кивнул он и быстро заговорил, почти полностью руша зловещую атмосферу рассказа. – Один парень поступил в университет и переехал в Токио. Все было нормально, пока однажды этому студенту не позвонил его друг, с которым они не общались со средней школы, и не попросил навестить его. Студент согласился, приехал – и очень удивился, увидев, что каждая щель в квартире его друга была плотно заклеена непрозрачным скотчем и бумагой.
Тот парень отказывался отвечать на вопросы или же говорил что-то расплывчатое, а затем попросил своего друга-студента остаться у него до завтра. Тот совсем не хотел проводить ночь в этом странном месте, но из вежливости и по старой дружбе не смог отказать. Всю ночь его друг плохо спал и невнятно разговаривал во сне, и с самого утра студент с облегчением поспешил к себе домой.
По пути парню стало казаться, что за ним кто-то пристально наблюдает. Но, несколько раз оглянувшись, он не заметил ничего странного. И все же жуткое чувство все не отпускало студента, даже когда он вернулся в свою квартиру и плотно закрыл дверь. Парень жил не на первом этаже, а потому сомневался, что кто-то может продолжать следить за ним с улицы. Он начал думать, что сходит с ума, и, перерыв всю квартиру, не нашел ничего и никого… пока случайно не заглянул в щель между стеной и кроватью. Оттуда на него с мертвенно-бледного лица пристально смотрели большие черные глаза. Это была Сукима-онна.
Она спросила тонким голосом: «Не хочешь поиграть в прятки?»
Парень, ничего не сказав, в ужасе отвернулся. Но он знал, что от его ответа уже ничего не зависело. Игра начинается, как только кто-то впервые пересекается с Сукима-онной взглядом. Заканчивается же игра, когда человек смотрит ёкаю в глаза во второй раз. А выглянуть Сукима-онна может из любого узкого пространства, например из щели между стеной и шкафом, полом и кроватью… Вот только избегать взглядом их все попросту невозможно. И когда студент, отчаянно пытаясь закрыть все щели между мебелью и стенами, случайно пересекся взглядом с Сукима-онной, она выиграла и утянула парня в ад. Конец.
С этими словами Ивасаки задул свечу.
Эмири, Йоко, Ивасаки и я. Мы все стали участниками нашего собственного варианта хяку-моногатари кайданкай. Значит, если слова Ямамбы правда – а они должны ею быть, – нам оставалось лишь дожить до рассвета. Одна задача, казалось бы, настолько простая, но на самом деле невероятно сложная. Смертельно сложная.
При этом, как бы я ни пряталась от мыслей о Хасэгаве… я все равно переживала, что и он может погибнуть. Казалось, я отбрасывала не мысли о нем, а бумеранг. И эти мысли, всякий раз возвращаясь ко мне, сильно били по голове.
– Твоя очередь, – сказала я Хасэгаве, и все, о чем я думала в тот момент, крутилось вокруг выражения моего лица – и особенно глаз.
Я не хотела, чтобы кто-либо понял, что я переживаю за жизнь Хасэгавы. И в первую очередь он сам.
Я убеждала себя, что волнуюсь лишь из-за возможной смерти Кадзуо. Кадзуо должен вернуться в свое тело и стать человеком, а для этого ему необходимо разобраться в своем прошлом. И без помощи Хасэгавы сделать это невозможно.
Хасэгава коротко улыбнулся. И его брошенный в мою сторону внимательный взгляд отдался в голове тревожным звоном: я была уверена, что Хасэгава видит меня насквозь.
– Можешь описать пару дней из своей жизни, – зло бросил Ивасаки.
– Этот рассказ был бы более пугающим, чем любые страшилки, – кивнул Хасэгава. – Жестокая реальность страшнее любых даже самых жутких сказок.
– Не реальность жестока. Люди делают ее такой, – возразила я.
Хасэгава склонил голову набок, но не ответил, лишь зажег свечу и начал свой страшный рассказ:
– Один школьник, наслушавшись страшилок и легенд, решил проверить, насколько они правдивы. Он не верил в ёкаев и демонов, в магию и потусторонний мир, а потому совершенно не боялся. И вот однажды этот парень, оставшись дома один, решил сыграть в хитори-какурэнбо [286] и начал приготовления.
Взяв заранее купленную куклу, которая своими большими светлыми глазами и мягкими волосами сильно напоминала живую девочку, парень вытащил из нее набивку, заменил ту рисом и, положив внутрь часть своего ногтя, зашил куклу алой нитью, после чего наполнил раковину водой. Набрав стакан воды, школьник добавил в нее соль.
Дождавшись, когда часы показали ровно три часа ночи, парень трижды повторил данное кукле имя и, бросив ее в воду, вышел из ванной комнаты, сжимая в руке нож. Считая до десяти, парень выключил свет во всей квартире и вернулся к кукле, после чего сказал: «Я тебя нашел». Проткнув куклу ножом, он добавил: «Теперь твоя очередь искать». И выбежал из ванной.
Пусть парень и не верил в сверхъестественное, но темнота, одиночество и сам жутковатый процесс подготовки к игре сделали свое дело. Дрожа от страха и одновременно веселья, парень забежал к себе в спальню и, спрятавшись в шкафу, начал ждать.
Сначала ничего не нарушало зловещей тишины, но вскоре до слуха парня донеслись мягкие шаги. Затем неподалеку словно бы упало что-то тяжелое и раздался тихий вздох. Парень не на шутку испугался. Внезапно включился телевизор, и от громкого звука его сковал ужас. Кто-то принялся переключать каналы, затем раздались частые звуки шагов, то затихающие, то становящиеся громче, как будто кто-то бегал по комнатам и что-то искал. Резко стало гораздо холоднее…
– Может, будешь заканчивать? – раздраженно перебил Ивасаки, и я поняла, что ему стало не по себе.
У меня и самой по коже пробежала дрожь: тишина, мрак, зловещая синяя луна и рыскающие по городу ёкаи… Да еще и Хасэгава рассказывал свою страшную историю не так, как остальные, а медленно и с выражением, так что я была уверена: он просто решил поиздеваться над нами.
Усмехнувшись, Хасэгава продолжил уже быстрее:
– Вдруг все звуки стихли… А дверцы шкафа резко распахнулись. Парень увидел перед собой куклу, вот только ее светлые глаза стали полностью черными, а в руке та непостижимым образом держала тот самый нож, что до этого торчал из ее груди. Парень хотел было сделать то, что предписывали правила хитори-какурэнбо, чтобы выжить… но понял, что легкомысленно отнесся к игре и оставил стакан с соленой водой в ванной… И больше этого парня никто никогда не видел. На этом все.
