— А он не в курсе пока что. Они развлекаются тем, что Андрей рассказывает какие пирожные всегда хотел попробовать, а малышка телепортируется с ними из ближайшей пекарни на соседней улице.
— Эээ… — я не знал то ли смеяться, то ли бояться. Ещё банды малолетних воришек мне не хватало. — Как Имяул переносит эти игры? — уточнил на всякий случай. Счёт пекарне я оплачу при любых обстоятельствах, в крайнем случае оставлю очень щедрое пожертвование заведению, а вот здоровье кошечки меня беспокоило гораздо сильнее.
— Опытным путём определили, что десяток переходов на соседнюю улицу с малым весом прошли безболезненно, а вот, когда она на одиннадцатый поход решила пятикилограммовый свадебный торт утянуть… — Маура не выдержала и расхохоталась, — у нас посреди комнаты было такое… — она показала мне часть воспоминаний, где Имяул, рыча и пыхча, тянет зубами торт и вместе с ним материализуется из воздуха прямо на головы Тэймэй и Андрея.
Я не сдержался и откровенно заржал. Взбитые сливки, зефир и мороженое, цукаты и орехи, чего только не было в этой куче малой. А потом началась битва не на жизнь, а на смерть, в результате которой счастливые и изгвазданные в сладком свинтусы радостно доедали остатки торта. Счёт в пекарню стремительно рос.
— А ведь кто-то не дождался своего торта, — отсмеявшись, ответил Мауре. — Непорядок!
— О, ты недооцениваешь нашу мелочь! Это был отказной экземпляр. У кого-то свадьба сорвалась.
— А это откуда узнали?
— Нашли карточку с пометкой, когда убирались в комнате, — со смешком отчиталась бенгалка, — убирались, кстати, тоже сами, помощи не просили.
Мне снова показали ту часть воспоминаний, где Тэймэй в коротких шортиках и едва прикрывающей прелести маечке вместе с Андреем надраивала комнату. Имяул тоже старательно слизывала крем со всего, до чего дотягивалась.
— Ты в курсе, что ты — первостатейный шпион? — поинтересовался у Мауры, оценив все преимущества принятия кошки в род.
— В курсе. Так-то я и под прикрытием могу, если вдруг надумаешь, — предложила она самый очевидный вариант шпионажа, в котором вряд ли кто-то заподозрит кошку.
— А ведь это идея!
* * *
Дома я появился, что называется, одна нога здесь, другая там. Пяти сотен свитков хватит, чтобы вернуть гражданских и курсантов домой, ещё и по минимуму возобновить запасы. Я боюсь представить, в какой ценник нам обошлись такие объёмы.
— Не поверите, безвозмездно! Министерство обороны в кои-то веке подсобило и то лишь потому, что нам их, оказывается, заготавливают впрок. По документам школа числится как военная тренировочная база ограниченного доступа для подготовки и переподготовки разведывательных кадров, — пояснял Арсений, — я забрал все запасы на полгода вперед. Однако неповоротливость и инертность государственной машины хоть раз сыграли нам на руку. Последние пять лет квоту свитков для базы урезали вдвое, но изготавливать не перестали, оформляя как излишки до востребования. После возобновления финансирования подразделения чиновничий аппарат зашевелился. Нам обещались предоставить остальные полторы тысячи в течение недели, из Москвы доставят.
Я присвистнул от перспектив. Это же сколько разных «излишков» там должно было накопиться за пять-то лет, если полторы тысячи свитков за неделю предоставят. У меня сегодня, никак, день хороших новостей. Ну и откровенно говоря, моё мнение о Министерстве обороны и оборонной промышленности просто-таки стремительно взлетело вверх.
— Арсений, а каких-нибудь хоть слегка устаревших оборонных комплексов там не завалялось? — раскатал я губу на полную.
— Я захватил перечень удержанных излишков, но моя специализация — «город», за «поле» всецело отвечает Паук, — в руки мне перекочевала увесистая папка с бумагами. — Всё, что может быть полезно сейчас или в перспективе по моей специфике, я отметил в реестре и уже подал заявки на расконсервацию.
Открыв папку, чуть не присвистнул во второй раз. Размер шрифта впечатлял своим минимализмом, а вот количество отмеченных позиций наоборот. Причём по названиям я даже не понимал, о чём идёт речь. Бабочка, стрекоза, оса, муравей, паук, шелкопряд… и ещё три десятка знакомых и не очень насекомых были выделены на первом листе и указаны в кавычках. Дальше шли цветы, деревья, животные, членистоногие. Кого там только не было.
— Это шифровка? — недоумённо уточнил у Арсения, — или атлас видового разнообразия империи?
— Почти, — улыбнулся мой незаменимый кровник, — это старый способ кодировки, очень давно уже не используемый в оборонке. Вам, собственно, он и не нужен. Я вам через связь показать смогу, что для чего и сколько заказал со всеми оперативно-тактическими характеристиками. Ну а Пауку я архивный реестр захватил. Он быстрее разберётся, что ему нужно.
Вон оно как оказывается. Дед мне оставил малый оперативный штаб, а я тут самодеятельностью в одно лицо занимаюсь. Непорядок. Напоследок Арсений подал мне пару кубков с кровью Веры и Нади, сдобренных нашими семейными добавками. Я благодарно принял такое своевременное подношение.
— Как вы догадались?
— Когда старый барон умирал все кровники ощутили это так… что нам не хотелось бы повторения, — побледнел и разом стал суровым слуга. — Сегодня все из нас ощутили очень разнообразный спектр ощущений, после которого крови захотелось хлебнуть даже нам. Поэтому…
Залпом опрокинув оба кубка, я захватил лёгкий, но объёмный рюкзак со свитками переноса и отправился обратно в школу.
* * *
Встречали меня не очень приветливо. Подорожников рвал и метал. А всё потому, что я отдал приказ не выдавать ему дефицитные свитки переноса до моего возвращения.
— Гаврила Петрович, у вас там мозги оплавились вместо энергоканалов от противостояния с магом смерти? Какое вы имеете право удерживать меня силой? — всё сильнее распалялся императорский лекарь. — Я отправился вам помогать по доброй воле, а вы решили удерживать меня в заложниках?
— Я вам не нянька, — отрезал на грани приличий. — За помощь благодарю, но, когда я покидал объект, вы были без сознания. Мне же нужно было с вами переговорить до вашего ухода, вместо того чтобы потом ловить по всей империи. Вот, возьмите, после обсудим, — я передал лекарю еще один макр, сделанный из собственной крови. На этот раз он был кипенно белым.
Борис Сергеевич резко замолчал, с любопытством разглядывая макр. В этот раз сеанс просмотра воспоминаний прошёл гораздо быстрее. На лице Подорожникова играла улыбка, а затем он, не сдержавшись, расхохотался. Вытирая слёзы, добродушно настроенный лекарь уже не смотрел на меня зверем.
— Простите! Нет, правда, простите! — искренне извинялся лекарь. — Просто увиденная картина так напомнила мне проказу сына, будто снова увидел её воочию. Он так же сорвал свадьбу одной из своих кузин, стащив свадебный торт и изгваздавшись вместе со Светой в нём с ног до головы.
Я улыбнулся, представив Свету, какая она сейчас, всю измазанную в воздушном креме, а если ещё добавить клубничку и шампанское… Хм, что-то я отвлёкся, кажется.
— Бросьте, я не в обиде. Ситуация требовала принятия некоторых непопулярных мер, но исключительно для нашего с вами разговора, — мы подходили к берегу Ладожского озера, откуда предстояло переноситься на Валаам. Пара комаров, оставленная присмотреть за Подорожниковым, на расстоянии следовала за нами. — Вы заметили изменения в психологическом состоянии Андрея? — Лекарь только кивнул, воздержавшись от ответа. — Тогда моё предложение следующее. Пусть мосты с племянником от имени семьи наводит Светлана. После пережитого к мужчинам он относится с подозрением, а вот с женщинами легче идёт на контакт. Кроме того, Света… она ещё и чем-то похожа на его мать, — раскрыл я свой главный аргумент.
— Знаете, Гаврила Петрович! — задумчиво проговорил Подорожников, остановившись и рассматривая меня в упор, — я всё пытаюсь мерить вас привычным аристократическим мерилом, подозревая во всех грехах оптом и сразу. И каждый раз вам удаётся меня не просто удивить, но ещё и пристыдить во всех моих помыслах. Ощущение, признаться, необычное. Я принимаю ваши резоны и согласен с ними. Тем более, что у Светы гораздо больше времени для налаживания постепенного контакта, чем у меня.
