Ткань стекала со лба широкими мягкими складками, и на неё ложились снежинки. Я засмотрелась на них – они были тоненькие, резные, и вспыхивали в оранжевом свете фонарей.
Мужчина продолжал лежать, глядя в небо, и это было странно – почему он лежит? Я лежу, потому что меня… потому что я…
Внезапно мне стало жарко, хотя подо мною были снег и лёд.
Я смотрела в мёртвое лицо. Вот почему мужчина не шевелился и не моргал.
- Сесилия! Что с тобой? – раздался знакомый голос, звучавший сейчас с тревогой.
С трудом оторвав взгляд от мёртвого лица, я повернула голову и увидела лицо того, кого мечтала бы видеть рядом с собой всю жизнь, до самой смерти. Ко мне наклонился Ричард, и сейчас пытался приподнять меня, стоя на коленях.
- Всё хорошо, - ответила я одними губами. – Не тряси меня, пожалуйста…
Он сразу замер, а я, глубоко вздохнув, ухватилась за его куртку и села.
Голова немного кружилась, висок болел, но соображала я нормально, и продолжала видеть снежинки, кружившиеся вокруг нас.
- Ты цела? Ты не ранена? – Ричард принялся ощупывать меня, и я не мешала ему это делать.
Королева Гизелла предупреждала, чтобы я помалкивала… Но Кармайклы знали… Поэтому я рассказала королеве Аларии… И Эмильену… Господи, что знает королева, то обязательно узнают фрейлины. Ричард мог рассказать… кому-нибудь…
- Сейчас позову помощь, - сказал Ричард и достал из кармана длинный металлический свисток.
На свист минуты через две примчались двое городских стражников с алебардами наперевес.
Узнав королевского маршала, они вытянулись в струнку, а Ричард уже подхватил меня на руки, отдавая распоряжения:
- На леди Лайон напали, - говорил он отрывисто и хмуро. – Вызовите подкрепление, осмотрите улицу, допросите всех в ближайших домах – может, кто-нибудь что-нибудь видел. Тело – в городской морг, до опознания. Обо всём докладывать лично мне. Кто на посту?
- Мельхиор, милорд, - отрапортовал один из стражников, - и Брумсвиль.
- Да, узнал, - ответил Ричард. – Поднимите капитана Малькольма. Скажите, что я поручаю ему расследовать это дело. Я пока провожу леди Лайон домой.
- Донесёшь, а не проводишь, - сказала я, когда мы миновали уже два квартала. – Пусти, Дик, пойду сама. Я не знаю этого человека… Он зачем-то прикинулся нищенкой и хотел…
- Объяснишь всё, когда мы будем дома, - сказал Ричард, не думая отпускать меня.
Ехать на его руках было очень приятно, не скрою. Я уткнулась носом ему в шею и расслабилась, пока боль медленно уходила. Синяк, наверное, останется. Но сотрясения, вроде бы, нет…
Возле дома я всё-таки заставила Ричарда отпустить меня и дошла до дверей твёрдым шагом, правда держалась за руку герцога.
- Дяде ничего не говори, - предостерегла я Ричарда. – Иначе он с ума сойдёт.
- Но тебя надо осмотреть, - запротестовал он. – Ты пострадала!
- Не то, чтобы слишком, - ответила я уклончиво. – Но вся жизнь перед глазами промелькнула, если ты об этом. Так что сейчас я нуждаюсь в тишине и утешении, а не в воплях Эбенезера и нотациях дядюшки. И успокоительные капли мне сейчас тоже не нужны.
Боялась я напрасно, потому что все в доме уже отправились отдыхать. Мы тихонько вошли в прихожую, где горел всего один светильник, поднялись по лестнице под крышу и зашли в мою комнату, стараясь никого не потревожить. В комнате леди д`Абето горел свет – он лился в щелку над порогом, но ничьих голосов не было слышно, а в комнате дядюшки и Эбенезера и вовсе было темно. Наверное, они уже спали.
Ричард зажёг свечу и помог мне снять накидку и пальто, а потом принёс горячей воды из ванной комнаты.
Я долго умывалась, стараясь не встречаться с Ричардом взглядом, потому что кое-что решила для себя, и теперь мне надо было сохранить присутствие духа, смелость и силу довести всё до конца.
- Ты не узнала того, кто на тебя напал? – принялся расспрашивать меня Ричард. – Он заговорил с тобой? Что сказал?
- Не узнала, впервые его вижу, он ничего не сказал, сразу выхватил нож, - сказала я, вытаскивая из кос шпильки и распуская волосы. – Если можно, давай поговорим об этом завтра? Сейчас даже думать о том, что произошло, не могу.
Хорошо, - нехотя согласился он. – Но нам важно узнать поскорее, кто напал на тебя.
- Сейчас нам важно кое-что другое, - перебила я его, расстёгивая кофту, снимая её и бросая на стул.
- Что может быть важнее? – покачал головой герцог. – Почему ты ушла, не дождавшись меня? Я же сказал, что мы вернёмся домой вместе. Хорошо, что мне сказали, что ты меня искала. И что видели, как ты выходила из дворца.
- Мне сказали, ты ушёл домой.
- Как я мог уйти без тебя? – он подошёл ко мне, обнял, заглядывая в лицо. – Сесилия, ты не представляешь, что я пережил. Хорошо, что я успел вовремя…
- Помолчи, пожалуйста, - попросила я его. – Знаешь, я тоже пережила несколько неприятных минут, и поняла, что чуть не потеряла всё. Так нельзя, Дик. Нельзя терять всё.
- Не понимаю тебя, - признался он.
- Поймёшь, - пообещала я, освобождаясь из его объятий. - Только для начала кое-что надо сделать.
Что? – с готовностью спросил он. – Скажи, что нужно, я выполню любую твою просьбу.
- Даже не сомневаюсь, - я привстала на цыпочки и потрепала его по голове. – Но тут я справлюсь сама. Надо кое-что принести из кухни. Подожди меня здесь.
Ждать он, конечно же, не стал, а пошёл со мной, и удивлённо приподнял брови, когда я достала с полки самый большой металлический противень, на котором полагалось запекать баранину, и потащила его в свою комнату.
- Ни о чём не спрашивай, - сказала я Ричарду и добавила: - Я не сошла с ума, если у тебя подозрения на этот счет.
Он тактично промолчал, но настороженно наблюдал, как я положила противень на пол – посредине комнаты, а потом вытащила из-за шкафа портер Беатрис Ратленд и положила его на противень.
- А… - начал Ричард, но я прижала палец к губам, делая ему знак молчать.
– Ничего больше не спрашивай, - сказала я, подходя к герцогу, - ни о чём не говори. Не время для слов.
Он, помедлив, молча кивнул, показывая, что соглашается.
- Когда тот тип достал нож, - сказала я доверительно, начиная расстёгивать пуговицы на камзоле де Морвиля, так как куртку он уже снял, - мне показалось, что всё – я никогда не увижу тебя, Дик. Не увижу, не обниму, не поцелую… - камзол упал на пол, а я занялась вязками на вороте рубашки Ричарда. – И я решила больше не ждать. Не ждать ни минуты, ни секунды. Хочу стать твоей женой прямо здесь и сейчас.
Продолжая говорить, я уже снимала с него рубашку, и было совершенно ясно, что больше моего любимого не интересовало, почему я положила картину на противень. Похоже, Ричард не стал бы задавать вопросов, даже если бы его самого положили на противень для баранины.
Грудь герцога высоко поднималась и опускалась, но он не прикоснулся ко мне и стиснул зубы, сдерживая прерывистое и тяжёлое дыхание. Будто боялся меня спугнуть.
Всё происходило точно так же, как когда я купала герцога де Морвиля, будучи ещё Фанни Браунс. Я точно так же касалась его груди и плеч кончиками пальцев, точно так же боялась поднять глаза, но тайком и с восхищением следила, как нарастает его возбуждение. И звук тяжёлого мужского дыхания кружил голову сильнее крепкого вина.
Рубашка упала на пол следом за камзолом, и я уже занялась поясным ремнём, расстёгивая пряжку с выгравированным гербом де Морвилей, когда Ричард перехватил мою руку за запястье.
- Подожди, - произнёс он, судорожно выдохнув. – Так нельзя… Так неправильно…
- Только так и правильно, - мягко и вполголоса ответила я.
- Твой дядя… - начал он, но я его перебила.
- Моей жизнью моя дядя не распоряжается, - сказала я и осторожно высвободила руку из руки герцога. – Другое дело, если ты меня не хочешь…
- Что ты такое говоришь? – упрекнул он меня, стискивая зубы всё сильнее, так что желваки играли. – Ты знаешь, что я хочу… хочу этого больше всего на свете. Но наша свадьба уже на следующей неделе… Я должен… проявить стойкость…
