Что касается меня, сейчас я так же махнула бы рукой, появись рядом хоть королева Гизелла, хоть Стефания Близар, хоть ангелы небесные.
- Уже знаешь?.. – только и смогла я сказать, потому что глаза у Ричарда сияли ярче звёзд.
- Её величество королева Гизелла сообщила мне, - ответил он и добавил почти шёпотом, срывающимся голосом: – Сесилия, на следующей неделе… Я и мечтать не смел, что всё произойдет так быстро.
Мы бы снова начали целоваться, но королева Алария кашлянула, и мы с Ричардом немного опомнились.
- А его величеству гораздо лучше! – торопливо сказала я, чтобы скрыть неловкость. – Жар прошёл, сегодня малыш уже играет.
- И это замечательно, - сказал Ричард. – Можно мне на него посмотреть? – он взглянул на Аларию, спрашивая разрешения, и та кивнула.
- Только сначала вымой руки, - велела я, забегав по комнате, наливая воду в кувшин и доставая чистое полотенце и мыло.
Соблюдая все меры предосторожности, рекомендованные дядей, я ещё и протёрла Ричарду руки и лицо спиртом, и заставила снять придворный мундир.
Ричард подошёл к колыбели и долго смотрел на ребёнка, а потом протянул к нему руку, и его величество совсем не по-королевски засмеялся и схватил маршала за палец.
Я подумала, что у Ричарда необыкновенно счастливое лицо в этот момент. И ещё подумала, что милорду маршалу давно пора иметь своих детей. Сыновей. И доченьку, чтобы её баловать. Можно и две доченьки. Уж я об этом позабочусь.
Ричард достал из поясной сумки игрушку – погремушку, выточенную из красного дерева, отполированную до блеска. Он хотел отдать её королю, но я опередила и выхватила игрушку у него из рук.
- Подожди, - сказала я строго, - сначала её надо протереть.
Погремушка была вымыта, протёрта вином, и только потом его величество получил свой подарок. Малыш сразу с упоением затряс игрушкой и от избытка чувств засунул рукоятку в рот.
Фрейлины и королева Алария заворковали, умиляясь царственным младенцем, и мы с Ричардом смогли пошептаться почти наедине.
- Сегодня вечером вернусь домой, - сказала я ему. – Королева отпустила меня на неделю. Надо приготовиться к свадьбе. Ой, Дик! Я понятия не имею, как готовятся к свадьбе! Надеюсь, леди д`Абето мне поможет…
- Я подожду тебя, вернёмся домой вместе, - сказал он.
- Хорошо. Только не говори пока дяде… Я сама ему скажу, - попросила я своего уже жениха.
Мы снова поцеловались, пока дамы вежливо смотрели на младенца, а потом Ричард ушёл.
- Вы красивая пара, - сказала мне королева Алария, когда после обеда фрейлины играли с королём, а мы вышли прогуляться в зимнем саду. – Вы, Сесилия, малюточка, а он такой великан… И он так нежно смотрит на вас. Редко увидишь у мужчины такой взгляд. Надеюсь, вы говорите мне правду, и маршал сдержит свою клятву верности моему сыну…
- Обязательно сдержит, - заверила я её от всего сердца. – Хотела бы я, чтобы он так же соблюдал клятву верности, которую скажет мне у алтаря!
Королева улыбнулась и была, кажется, немного смущена.
- Вы забавная, - сказала она и взяла меня под руку. - Хотите стать моей фрейлиной? Мне нравится разговаривать с вами.
- Это честь для меня, ваше величество, - сказала я не менее искренне, чем говорила до этого. – Но мне хотелось бы посвятить свою жизнь Ричарду и нашей семье. Я уже просила её величество королеву Гизеллу освободить меня от обязанностей инспектрисы, вы освободили меня на неделю… Но сейчас хочу повторить просьбу и оставить должность при дворе уже навсегда. Поймите и не обижайтесь на меня за отказ. А если почувствуете себя одиноко, только скажите – и я сразу приду, чтобы приготовить вам крепкий чай со сливками, как любят пить в Салезии. Или сахарный пирог, который готовят в вашей стране на Рождество. И обязательно буду приветствовать вас большим низким поклоном. Но это пока не забеременею… С животом наперевес поклон получится не таким изящным.
Королева Алария засмеялась, и посмотрела на меня на этот раз с признательностью.
- Хорошо, пусть так и будет, - согласилась она и пожала мне руку.
Вечером я попрощалась с королевой Аларией и его величеством, который увлеченно тряс подаренной Ричардом погремушкой и на моё прощание не обратил никакого внимания, отнесла королеве Гизелле чашку какао и пожелала доброй ночи. Потом я отправилась к кабинету маршала, но внутрь меня не пустили. Охранник возле дверей сказал, что милорда де Морвиля здесь нет.
- А где он, не подскажете? – спросила я. – Мы договорились встретиться вечером…
- Милорд не докладывает, куда уходит, - не очень-то любезно ответил мне слуга.
Пока я раздумывала – ждать Ричарда здесь или нет, подбежал запыхавшийся Эмильен.
- Думал, не успею вас найти! – выпалил он, протягивая мне листок с меню. – Мастер Максимилиан прислал на утверждение…
- Передайте мастеру, - сказала я, пробегая глазами строчки, - что скоро в утверждении меню не будет необходимости.
- Почему? – озадачился Эмильен. – Разве их величества вас не простили? Все только и говорят, что о возвращении лорда де Сен-Мерана…
- Дело не в этом, - я не удержалась и сказала вполголоса, покосившись на строгого охранника: - Просто на следующей неделе я выхожу замуж за герцога де Морвиля, и их величества отпустили меня до свадьбы, а потом, надеюсь, отпустят совсем. И мастер Максимилиан может быть спокойным – он никогда больше не увидит меня в своей кухне.
Конечно же, я шутила, но всё равно с благодарностью улыбнулась Эмильена, когда он сказал:
- Мне кажется, мастер Максимилиан огорчится этому. Мы все к вам привыкли.
Я потрепала его по щеке, кивнула и вернула листок юноше, а сама отправилась домой. Возможно, я успею догнать Ричарда по дороге. Хотя… вряд ли он отправился домой. Скорее всего, у него какие-то срочные государственные дела. А «домой» - это так, прикрытие. И дела, конечно же, очень срочные, иначе он предупредил бы меня. Главное, чтобы все злодеи и колуны подождали до нашей свадьбы, а там…
На улице пробрасывал мелкий сухой снежок, и я поплотнее завернулась в свою накидку. Теперь можно сменить одежду служанки на ту, к корой я привыкла. Шуба, бархатные сапожки… А подвенечное платье должно быть белоснежным… Потому что зима и снег… И Ричард должен быть в своём белом мундире. Но успеют ли сшить платье?.. Надо завтра же зайти к портнихе…
Совсем замечтавшись, я чуть не столкнулась со старушкой-нищенкой, которая оказалась передо мной, протягивая руку для милостыни.
- Бабушка, простите, но у меня ни монетки… - ответила я, чувствуя себя виноватой, что не могу поделиться с ней хотя бы толикой моего счастья, и вдруг поняла, что рука нищенки выглядит совсем не старушечьей.
Даже в свете фонарей было видно, что ладонь, протянутая ко мне, была без морщин, широкая и крепкая, с короткими сильными пальцами, и явно – мужская.
Не успела я толком это осознать, как эта рука схватила меня за плечо, разворачивая, а в другой руке «старушки» появился тонкий длинный нож, заострённый с двух сторон, и его клинок зловеще блеснул из-под лохмотьев.
Глава 18
Каким-то чудом я успела перехватить руку с ножом за запястье, и вцепилась в неё изо всей силы, удерживая смертоносное лезвие. Несколько секунд мы боролись, а потом «старушка» ударила меня кулаком в висок.
В голове что-то щёлкнуло, в глазах потемнело, и я свалилась на утоптанный снег, прямо посредине улицы. Руки и ноги отказались слушаться, но сознания я не теряла, и понимала, что сейчас буду истыкана ножом, как кусок мяса, который решили нашпиговать.
Королева Гизелла предупреждала… Счастье можно сглазить…
Голова моя безвольно упала, и я щекой почувствовала холод снега. Сразу стало легче дышать, я заморгала и заскребла руками, пытаясь подняться.
Зрение прояснилось, и я увидела совсем рядом чужое лицо – мужское, грубое, с щетинистой на подбородке и щеках. Глаза мужчины были широко открыты и совсем неподвижны. Он лежал так же, как и я, на снегу, и коричневый платок сползал с головы, открывая женский чепец с широкими оборками. Это было смешно и нелепо – мужчина в женском головном уборе.
