— И ты ничего не сделаешь? Может, к тебе она прислушается?
— Не прислушается, — Тинарис знал меня не намного дольше, но изучить успел не в пример лучше. — Раз уж у нас такая избранная, то самым разумным с нашей стороны будет ей помочь.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я мага.
И ушла в сторону — переваривать случившееся, позволяя двум мужчинам обсудить мою глупую затею. Мне самой было над чем поразмыслить: например, как попасть в Сармандагар и спасти Луаронаса. Сомневаюсь, что темные отпустят его по моему первому требованию.
— Чего загрустила? — Тинарис встал рядом, плечом к плечу, сложив руки на широкой груди.
— А у меня есть поводы для радости?
— Будешь страдать — точно ничего не получится. А задачка у тебя не из легких. Как ты планируешь вытаскивать своего эльфа? А главное — как ты пройдешь к темным? Уверен, что вся ситуация нацелена прежде всего на тебя.
— Считаешь, они так и не передумали меня поймать?
Это же каким упорством нужно обладать? Или насколько отчаяться?..
— Темные эльфы никогда не сдаются и не отступают. Если они решили тебя заполучить, то обязательно это сделают. Признаться, не представляю, как ты вытащишь друга, не попавшись сама.
— Зато это представляю я.
Медленно, но верно в голове у меня вырисовывался план. Ничего не происходило здесь со мной просто так, и каждая подсказка духов была дана к чему-то. Нужно лишь немного времени, чтобы понять и оценить. Я стала невестой принца наверняка для того, чтобы открыть двери в обитель темных эльфов, вряд ли темные решаться бросить вызов сильнейшему королевству людей. А ведь имелось еще одно неслучайное обещание…
— Мне кое-кто задолжал за спасение леса. Уверена, эльфы с эльфами смогут договориться.
— У светлых и темных никогда не было крепких семейных отношений, но к своим собратьям темные прислушаются вернее.
Тинарис умел быстро соображать и прикидывать варианты, за что я его особенно любила.
— А дракон? Он не сможет передвигаться неделю точно, да и запасов еды у нас на него не хватит.
— С едой разберемся, — отмахнулась я. Мы с намного меньшими ресурсами прокормили Ульта по дороге в Авардон. — А на ноги он встанет уже завтра, или я не шаманка.
— А на крыло?
— На крыло я его вряд ли поставлю.
— Жаль, всегда мечтал полетать на драконе, — опечалился Тин.
— Я тоже, но что-то никак не складывается. Главное, чтобы он был в состоянии идти. Нам как можно быстрее нужно добраться сначала до Светлого леса, а оттуда до Сармандагара. Это сколько по времени?
— Хорошим темпом отсюда до леса — неделя-полторы. И две недели нужно заложить до Черной горы.
— А от Черной горы?
— Ты не знаешь? — удивился Тин. — Сармандагар в переводе с темноэльфийского — Черная гора. «Сарманд» — «гора», «гар» — «черный».
— А мы говорим на каком?
— На человеческом, это самый распространенный и самый простой язык. Орки переняли его, несколько видоизменив. Эльфийские языки очень сложные и в произношении, и в написании. Есть еще гномий, но его мало кто знает, он сложнее обоих эльфийских вместе взятых.
И тут я заметила, что принц пытается прорваться к Ульту, а охрана сдерживает его из последних сил. Опять придется вмешаться.
— Идем, только пообещай, что будешь осторожен, — я махнула принцу и подошла к лежащему дракону. — Привет, дружище, быстро же мы с тобой снова встретились.
Я погладила шершавую морду, а Ульт исхитрился лизнуть мне руку в ответ. Но даже это небольшое действие далось ему с трудом. Да уж, чувствую, ночка у меня предстоит непростая…
— Луаронас в беде, да?
Дракон только тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Я тоже вздохнула. Вот знала, что нельзя его отпускать, знала! Нужно было настоять, как-то отговорить… Эх, да что теперь думать, надо спасать ушастого друга.
— А он совсем не страшный, — с удивлением проговорил принц, садясь рядом.
— Он хороший, — подтвердила я. — Хочешь помочь ему?
— Хочу, — сразу вызвался принц. — А как?
— Нужно собрать ветки, как можно больше, и разложить вокруг дракона костер.
— Но ветки сырые, — неуверенно протянул Асарил, оглядываясь по сторонам.
Да, дождь прошел, как обычно, не вовремя.
— Думаю, маги смогут их высушить. А вот огонь я разведу сама: рожденный от магии, он будет хуже мне помогать.
— Хорошо, тогда мы все вместе наберем дров и поможем дракону! — загорелся энтузиазмом принц.
Охрана подобных чувств не испытывала, но идти за дровами им пришлось хотя бы потому, что наследник принялся бродить по округе, расширяя радиус поиска всего горючего, выискивая валяющиеся веточки и палочки. Ну вот, всех озадачила, можно и посидеть спокойно, а то когда еще снова удастся? Я бы сказала, что покой мне только снится, но и снится мне в последнее время непонятно что.
А тем временем вокруг нас с Ультом образовывалось кольцо из веток и палок.
— Они не будут долго гореть, — оглядев будущий костер из хвороста (ничего другого не нашлось среди кустов и редких деревьев), констатировал Тинарис.
— Гореть будет столько, сколько мне нужно.
Не знаю, поверили ли маги и сталкивался ли хоть кто-то из них с шаманством где-нибудь вне игр и учебников, но спорить не стали. Просто в одно мгновение дрова стали сухими, и мне было абсолютно всё равно, кто именно их высушил.
— Попробуй поджечь, — предложила я Ульту.
Его огонь мне подходил, а дракону собственное пламя точно не навредит.
Я знала, что пламя и в лучшие дни давалось Ульту непросто, а сейчас разжечь огонь для него и вовсе сродни подвигу. С пятого раза у него получилось, после этого дракон окончательно выдохся, но я не сомневалась: оно того стоило.
Огонь с треском побежал по сухим дровам, взяв нас в кольцо. И пусть невысокий костерок можно без проблем перешагнуть, сейчас, среди огня и дыма, мы с Ультом оказались за нерушимой стеной. Никто не посмел бы приблизиться, потому что магия была для здешних людей близка и понятна, а шаманы известны исключительно по легендам и слухам, которыми полнится любая земля. Но слухи на пустом месте не рождаются.
Плотность дыма быстро стала такой, что сквозь него невозможно было что-либо рассмотреть. Но дым не шел к нам, а уходил вертикально, сплетая, точно паутину, стену из тонких струй, ведущих нестройный хоровод вслед за пришедшим в движение огнем.
И снова в теле окрыляющая легкость, не дающая устоять на месте и тянущая вслед за огнем и дымом в странном извивающемся танце. Мы партнеры, пусть в нашей паре оказалось не двое и не трое танцоров — много больше. Потому что в дыму я вижу отражение тех, кто слетелся к нашему костру. Местные духи удивлены: никогда и никто не устраивал в здешних краях ничего подобного. Но им нравится, и духи с удовольствием вливаются в хоровод, где становятся одним целым, присоединяясь к нашему танцу единым сверхсуществом. Треск огня заменяет мне барабаны, обозначая странный, рваный ритм, который я повторяю в своей песне из какофонии звуков. Но мы все понимаем друг друга, то сплетаясь в тесных объятиях, то распадаясь на кусочки.
Я чувствую, когда становится можно, но жду, когда будет пора. Когда сила всех живых и неживых достигнет пика. И я зачерпываю ее в горсть прямо из огня, прикладывая к ранам дракона.
Одна за другой они затягиваются, а кости с хрустом срастаются. Но ран слишком много — я не успею все залечить, а значит…
Я опускаю одну руку в огонь, а вторую кладу на дракона. Шаман является проводником для духов, а сейчас я стану проводником их силы в самом прямом смысле слова. Не знаю, как это выглядит со стороны, только вижу, как от моих пальцев разбегается оранжево-огненный свет, наполняющий дракона, бегущий по нему, словно кровь по венам. И Ульт встает на лапы, поднимая голову. Не думаю, что его едва затянувшиеся раны позволят лететь, но теперь он в состоянии идти. А вот я уже не в состоянии идти — просто опустилась на землю. Ульт сел рядом, позволив облокотиться на него.
