— Ульт, скажи ему, чтобы ушел, — отвернулась от магического светлячка я.
— Да ты уже дракону бок отлежала, имей совесть!
— Ну знаешь, не так уж много я вешу. И вообще, у меня кость широкая!
И все-таки Тинарис дотащил меня до кровати и с явным облегчением сгрузил на постель.
— Скажи, — схватила я мага за рукав, — ты тоже считаешь, что я поступаю глупо?
— Конечно! Ни один нормальный человек в здравом уме не станет подвергать себя такому риску.
— Понятно…
А какого, собственно, ответа я ждала?
— Но, знаешь, — маг присел на край кровати, — я завидую темному эльфу, потому что совсем не уверен, что в этом мире найдется второй такой же ненормальный, который бросит всё ради меня и, наплевав на опасности, пойдет спасать на край света. Это дорого стоит. А теперь спи.
Второй раз мне повторять не пришлось. Только вот со сном снова случилась проблема. Нет, я спала, но утром вставала с таким скрипом, что хотелось умереть и не мучится. И что получается: спала на кровати, а всё равно всё болит?
— У тебя всегда есть вариант снять серьги, — видя мое состояние, напомнил Тинарис, который снова соседствовал со мной. Чувствую, скоро весь наш небольшой отряд будет считать нас любовниками.
— Этот вариант я пока не рассматриваю. И вообще не понимаю: днем же нормально себя чувствовала, что изменилось?
— Всё просто: эльфу не всё время нужна твоя подпитка. Может, он тянет из тебя силы бессознательно, а когда, скажем, немного приходит в чувство — перекрывает канал.
Я обхватила себя за плечи. Картина выходила еще страшнее, чем казалось вначале.
Завтракала я молча, не обращая внимания ни на кого. Пусть думают что хотят — я уверена, что поступаю правильно.
— Значит так, Ульт, — поставила я целый таз с едой перед драконом, — ты ведь хочешь спасти своего хозяина, правильно? Значит, ешь. Пока не съешь всё — мы никуда не пойдем. И не смотри так на меня, нам нужен сильный дракон, а не тот, который еле хвост волочит. Через полчаса приду и проверю!
Через полчаса я застала умильную картину: из большой поварской ложки Асарил кормил дракона, рассказывая ему сказку о том, как злой дракон похитил принцессу, а отважный принц ее спас. На моменте, когда принц выпускает дракону кишки, особенно красочно переданном Асарилом не только голосом, но и жестами, наш бедный дракон чуть не подавился. Ну и сказочки! Но Ульт, затаив дыхание, слушал, как принц мечом разрубил кандалы и освободил принцессу (мне резко захотелось уточнить, как дракон вообще умудрился заковать принцессу и как рыцарь потом ей ничего не отрубил, но в такие детали, наверное, лучше не вдаваться, Ультик и так проникся сказкой).
— Спасибо, что накормил дракона, — поблагодарила я принца.
Надеюсь, что несварение после такой истории Ульта не прихватит.
— Я много сказок знаю, — похвастался Асарил. — Буду ему рассказывать, чтобы он лучше кушал.
— Понял, Ульт? Если ты не будешь нормально кушать, тебе придется каждый раз слушать сказки от нашего маленького принца. Ты ведь знаешь еще сказки про драконов, правда?
— Конечно! Про драконов — мои самые любимые сказки! В следующий раз я расскажу тебе, как рыцари под предводительством короля пошли добывать сокровища дракона, — пообещал наследник.
Чувствую, здесь попахивает массовой расправой над одним горемычным драконом, которому выпало несчастье нажить состояние и привлечь внимание всяких нехороших людей. Так что я подмигнула Ульту, судя по виду, тоже догадавшемуся о примерном содержании сказки, и залезла на коня. Польза от Асарила росла с каждым днем. И что бы мы без принца делали?
Сказать, что я начала быстро уставать, — ничего не сказать. Уже во второй половине дня я чувствовала себя настолько разбитой, что с трудом держалась в седле. Дико хотелось плюнуть на всё и лечь на лошадь. Да что греха таить: я все-таки не удержалась и попробовала уткнуться в длинную гриву. Ужасно неудобно. Так что приходилось терпеть и делать вид, что я бодра и весела. Не думаю, что мне кто-то верил, но, не иначе из вежливости, не обращали внимания.
К ночи мы снова где-то остановились. От усталости я почти не соображала, перед глазами всё плыло.
— Асарил, — я поймала принца, — ты ответственный за дракона. Накорми его, пожалуйста. Если будет отказываться, начни свою сказку про драконьи сокровища — думаю, поможет.
— Не беспокойся, он у меня обязательно поест, — заверил наследник. — А ты?
— Я спать, — в нынешнем состоянии я бы, наверное, и ложку не удержала.
— Может, мне и тебя накормить? — предложил добрый принц. — Я и про орков сказки знаю!
— Нет-нет! Не волнуйся, утром поем! Только сказок не надо!
Асарил надул губы: наверняка он был рад помочь и рассказать очередную историю о том, как хорошие люди покарали плохих орков. Но, боюсь, здоровый, спокойный и крепкий сон после таких историй мне точно не светит.
Да только и без сказок я спала просто отвратительно, постоянно просыпаясь в холодном поту от очередного кошмара. Ни о каком отдыхе речи и не шло — утром я встала разбитая и уставшая. О том, что станет со мной к концу дня, думать не хотелось. Впрочем, в таком состоянии, где-то между амебой и инфузорией-туфелькой, особо и не подумаешь: у нас, инфузорий, с мозговой деятельностью туго.
Аппетит к завтраку так и не проснулся, но Асарил так пристально на меня смотрел, наверняка подбирая сказку позабористее, что хочешь не хочешь, а пришлось есть. Но больше всего своим взглядом меня нервировал Тинарис: он точно видел и понимал, что мое состояние стремительно ухудшается день ото дня. Так смотрят патологоанатомы на следующего клиента. Но я для себя уже решила: серьги не сниму ни при каких обстоятельствах. Ведь если мне так плохо, то каково Луаронасу? Поэтому ложку за ложкой я заставляла себя есть, понимая, что иначе совсем свалюсь без сил.
Ульт тоже поел — немного, но, сочувствуя бедолаге, я не стала его заставлять, попросив принца приберечь сказку для случая, когда дракон снова объявит полную голодовку.
А потом день в седле и новая ночь, не принесшая отдыха, а только сильнее вытягивающая из меня последние крупицы сил. До Светлого леса взятым темпом оставалось три дня езды. Три невыносимо долгих дня. За усталостью накатили полная апатия и безразличие. Эмоции притупились. В глазах то рябило, то размывалось, то двоилось-троилось-четверилось, то просто стояла темнота. К вечеру следующего дня началась тошнота, и мой природный зеленый цвет стал еще более насыщенным. В седле меня держало только одно: Луаронасу, должно быть, еще хуже. Конечно, получится забавно найти его веселым и цветущим за счет моей жизненной энергии, но предчувствие подсказывало, что эльфу сейчас совсем не сладко.
— Хватит заниматься самоистязанием, — на утро пятого дня Тинарис предпринял еще одну попытку достучаться до моей сознательности.
Наивный. Ну где я и где сознательность?
— Тин, — сил на досужие разговоры у меня не имелось. — Пообещай мне одно. Дай слово мага или еще какое. Что бы со мной ни произошло, серьги неприкосновенны.
— Я не могу такое обещать. Даже если отбросить мое хорошее отношение к тебе, мы действуем в интересах королевства. И ты нужна нам живой, а в идеале — еще и здоровой. Поэтому если тебе нравится находиться в полудохлом состоянии — не вопрос. Но если под угрозой окажется наш поход — без обид, сейчас ты мне не соперница.
— Ты меня недооцениваешь! — попробовала возразить я, для чего подняла голову.
Но с гордо поднятой головой тошнота и головокружение усиливались, вот уж точно: имидж — ничто.
— Есть будешь? — вздохнул Тин.
— Нет!
— Принца позвать?
— Не надо, я поем, — но стон при мысли о еде я сдержать не смогла.
Когда мы уже спасем Луаронаса и всё закончится? Я не переживу еще полторы недели! До конца этой бы дотянуть…
Завтраком я давилась, кусок в горло не лез, но от понимания, что надо, приходилось бороться и с собой, и с приступами тошноты, запивая их водой. Темный эльф вовек не расплатится за мои мучения и страдания! Главное, чтобы всё это было не зря. Я зажмурила глаза, отгоняя цветные круги и дурные мысли. Нужно ехать вперед. До Светлого леса два дня пути, включая этот, я продержусь. Мы продержимся.
