Дело о Ходящем Древе - Северская Елена

– Мы не знаем, что делать, мастер. Наш водяной, старик Потапыч, он… он говорит, что это не его воля. Что гниёт что-то в земле. Что-то сильное.

Алекс взял одну из монет, повертел в пальцах. Плата была более чем щедрой. Но дело пахло не просто загрязнением. Русалки – детище чистой природной магии. Их болезнь была симптомом чего-то куда более серьёзного.

– Хорошо, – сказал он, глядя на их измождённые лица. – Я посмотрю. Дайте мне собрать кое-что.

Марина уже доставала его полевую сумку.

Они выехали на старом фургоне «ГАЗ» дяди Валентина, который пах бензином, грибами и тайной. Машина была зачарована на незаметность – человеческий глаз скользил по ней, не цепляясь. Алекс за рулём, Марина на пассажирском сиденье, изучала карту.

Ржавка была небольшой рекой, впадающей в городскую судоходную. Верховья – уже за городской чертой, среди дачных посёлков и заброшенных полей.

Чем дальше они ехали, тем тревожнее становился пейзаж за окном. Лето было в разгаре, и зелень должна была быть сочной, яркой. Она и была яркой. Слишком. Трава у обочин горела ядовито-изумрудным цветом, цветы были огромными, с неестественно насыщенными лепестками. Но при ближайшем рассмотрении видно было, что стебли ломкие, хрупкие, а на некоторых листьях проступали странные маслянистые пятна.

– Это нехорошо, – тихо сказала Марина.

– Нет, – согласился Алекс, свернув на грунтовку, ведущую к реке.

Они оставили фургон в кустах и пошли пешком по тропинке. Воздух был густым, сладковатым, с примесью чего-то химического, что щекотало ноздри. Река показалась впереди. Вода в ней текла медленно, лениво, и её поверхность отливала странным, радужным блеском, как лужа с бензином.

– Здесь, – указала Лана, которая, окрепнув, шла с ними. – Начинается.

Алекс достал из сумки простейший детектор – стеклянный шар с сушёным глазом тритона внутри. В чистой природной среде глаз должен был медленно вращаться, следя за течениями магии. Он сунул шар в воду у самого берега.

Глаз дёрнулся, закатился под «веко» из кожи и замер, сжавшись в комочек.

– Магия есть, – констатировал Алекс. – Но она… испуганная. Искажённая.

Внезапно над его головой прожужжало что-то мелкое и быстрое. Он взглянул вверх. Это были фейри – крошечные духи, похожие на стрекоз с переливчатыми крыльями и человеческими лицами. С десяток таких существ метались над ближайшим кустом чертополоха, с визгом собирая с него пыльцу в крошечные торбочки из лепестков. Один из них, побольше, с синими крыльями, заметил Алекса и на мгновение замер в воздухе.

– Уходи! – прошипел фейри голосом, похожим на стрекот кузнечика. – Уходи, двуногий! Корни гневаются! Они шевелятся! Они пьют неправильно!

– Что пьёт? Кто гневается? – попытался спросить Алекс, но фейри уже отчалил, догоняя сородичей. Через секунду вся стайка умчалась прочь, вглубь леса, оставив после себя только слабый след перламутровой пыльцы в воздухе.

«Гнев Корней». Та же фраза, что и от русалок.

Они обследовали берег ещё час, но ничего существенного не нашли. Только маслянистую плёнку на воде, ломкую траву и гнетущее, почти осязаемое чувство беспокойства, исходившее от самой земли. Алекс взял пробы воды в стерильные колбы – жидкость внутри была тяжёлой, вязкой.

– Ничего. Как будто сама природа сошла с ума, но скрывает причину, – раздражённо сказал он, возвращаясь к фургону.

Обратная дорога прошла в молчании. Лана и её подруги, которых они довезли до их запруды, выглядели подавленными. Алекс пообещал проанализировать пробы.

Было уже темно, когда они вернулись в лавку. Фрол, домовой, встретил их у двери, вертя в лапках закрутку с солёными огурцами – его любимая валюта.

– Шумели тут, – буркнул он. – Искали тебя. Нелюди. Пахнут тиной и страхом.

Алекс устало кивнул, включая свет. Первое, что он увидел, заставило его остановиться.

На пороге, прямо на коврике «Добро пожаловать», сидела женщина. Вернее, существо, лишь отдалённо напоминающее женщину. Её кожа была цвета речного ила, волосы – длинные, зелёные, спутанные водорослями и тиной. Она была вся в грязи, с царапинами на руках. Илона. Наяда из городского парка, дух маленького пруда.

Она подняла на Алекса безумные, широко раскрытые глаза.

– Мастер… – её голос был шепотом, полным ужаса. – Кузьмич… леший Кузьмич… он ушёл.

– Ушёл? Куда? – насторожился Алекс, присаживаясь на корточки перед ней.

Илона задрожала.

– В землю. Прямо на моих глазах. Пошёл к Старому Стражу… к дубу тому, большому… приложил к нему ладонь… и земля… земля его поглотила. Как воду. Только вскрикнуть успел: «Корни!» Всё. Нет его.

Она схватила Алекса за рукав, оставляя грязные пятна.

– Он же смотритель! Он не может уйти! Его парк зовёт! Что-то не так, мастер! Земля… земля болит!

За окном сгущались сумерки. В лавке пахло кофе, озоном и теперь – тиной и страхом. Экологическая угроза обретала лицо. И это лицо, казалось, уходило корнями глубоко в землю, туда, куда не доставали детекторы и где молчали даже духи.

Дело с «мёртвой водой» только что превратилось в дело о пропавшем лешем. А когда пропадает хранитель места, значит, с самим местом происходит что-то смертельное.

Глава 2. Земля, которая жует

Городской парк «Зелёный мыс» был оазисом для пенсионеров, мамаш с колясками и нелюдей, которым нужно было место для тихих встреч на почти-природе. Сейчас он напоминал место военных действий.

Жёлтая лента с надписью «Полиция. Не входить» перегораживала центральную аллею. За ней копошились люди в форме и несколько в штатском – последние с особыми, слишком внимательными глазами. Охотники. Смешанная группа: обычные полицейские для отвода глаз и специалисты из Ордена для работы с аномальным.

Алекс предъявил своё удостоверение – неофициальную карточку «консультанта по специфическим материалам», которую Андриан выбил для него после истории с Муэрти. Охранник, туповатый здоровяк с пустым взглядом, уже замахал головой, но из-за спины раздался знакомый голос:

– Пропустите. Мой эксперт.

Андриан Орлов, теперь старший лейтенант с новыми нашивками на рукаве форменной куртки, выглядел усталым, но собранным. Его волосы были коротко острижены, взгляд – острый, сканирующий. Он кивнул Алексу, пропуская его за ленту. На Марину, которая пришла вместе с ним, он лишь взглянул вопросительно.

– Она со мной, – коротко сказал Алекс. – У неё глаз на детали.

– Ладно. Но только наблюдать. И не трогать ничего, – Андриан повёл их по аллее вглубь парка.

Картина открывалась удручающая. Там, где должен был быть аккуратный газон и клумбы с петуньями, зияли ямы. Не просто ямы – извилистые, широкие траншеи, словно тут поработал невероятных размеров червь или крот, сошедший с ума. Земля была вывернута наружу, комья глины и почвы лежали в хаотичных кучах. Но самое странное – полное отсутствие следов. Ни колёс, ни гусениц, ни даже отпечатков ковшей. Земля будто вздыбилась сама по себе, а потом осела.

– Местный сторож, Кузьмич, пропал, – сказал Андриан, останавливаясь у края самой большой траншеи. – По словам одной свидетельницы – наяды с пруда – его буквально поглотила земля у того дуба.

Он указал на огромный, многовековой дуб, росший на небольшом холме. Дерево выглядело… слишком здоровым. Его листва лоснилась тёмно-зелёным, почти чёрным глянцем, кора была неестественно гладкой, без обычных трещин и дупел. Оно выглядело как муляж, слишком идеальный для живого существа.

– Свидетельница в порядке? – спросил Алекс, прикидывая расстояние от дуба до траншей.

– В шоке. Сидит у пруда, обнимает свою воду и булькает проклятиями. От неё толку мало, кроме истерики. Что скажешь по земле?

Алекс не ответил. Он снял с плеча сумку, достал «Око Вельзевула» – увесистый латунный цилиндр с набором линз и магическими кристаллами-фильтрами. Артефакт был тяжёл, неудобен, но незаменим для анализа тонких материй. Он поднёс окуляр к глазу и нацелил на вывороченную землю.