Дело о Ходящем Древе - Северская Елена

Обычно мир через «Око» преображался в танцующие потоки энергии. Ауры живых существ, фоновое свечение магии, следы заклинаний. Здесь же…

– Чёрт побери, – выдохнул Алекс.

Не было никаких изящных потоков. Вместо них клубился хаос. Ярко-зелёные и ядовито-красные нити, похожие на спутанные ДНК или нервные волокна в припадке, бились в конвульсиях, переплетались, рвались и срастались вновь. Это была не магия в привычном смысле. Это был «генетический шум». Безумие на клеточном уровне.

– Это не порча и не заклинание, – сказал он, отрываясь от окуляра. Глаз болел от увиденного. – Это мутация. Что-то заставляет саму биомассу – почву, растения, вероятно, – сходить с ума на фундаментальном уровне. Ускоренный, агрессивный рост с полным нарушением всех программ.

– Мутация? – Андриан нахмурился. – Химическое заражение? Радиация?

– Возможно. Но «Око» показывает не химию, а живую энергию. Тут замешана сила, которая напрямую вмешивается в жизненные коды. Как будто…

Он не успел договорить. Земля под его ногами дрогнула.

Сначала это было похоже на лёгкое землетрясение. Потом почва в метре от него, на краю траншеи, вдруг стала… жидкой. Твёрдая, утрамбованная тысячами ног земля внезапно обрела консистенцию густой каши, затем воды. И из этой жижи рванулись вверх толстые, бледные, как черви, корни ближайшего куста шиповника.

Они двигались с неестественной, зловещей скоростью. Не как растения, а как щупальца. Один из корней обвил лодыжку молодого полицейского, который стоял слишком близко к краю, заворожённо глядя на траншею.

– Что за… А-а-а! – коп перешёл на вопль, когда корень рванул, пытаясь стащить его в жидкую землю.

Андриан среагировал мгновенно, ухватив человека под мышку, но почва уже засасывала. Другие корни тянулись к ним, шурша по земле, как змеи.

У Алекса не было времени думать. Он швырнул в эпицентр жижи маленькую синюю гранулу – замораживающий артефакт одноразового действия, «Лёденец». Гранула, ударившись о корень, взорвалась не огнём, а волной пронизывающего холода. Иней мгновенно покрыл землю и щупальца, сковав их на секунду-другую. Хватило, чтобы Андриан и ещё один охотник вытащили полицейского, оторвав его ботинок, оставшийся в ледяном плену.

Но эффект таял на глазах. Лёд треснул. Корни снова зашевелились, освобождаясь. Жижа булькала, готовая поглотить следующую жертву.

– Отходите! Все от траншей! – крикнул Андриан, вытаскивая пистолет со странным, ребристым стволом – явно не стандартный.

В этот момент с аллеи донёсся голос. Негромкий, мелодичный, похожий на шёпот листвы.

– Тише… всё тише… слушай кору, а не ветер…

Все обернулись. К ним шёл молодой человек. Очень молодой, лет двадцати на вид, долговязый и худой, одетый в простую зелёную толстовку и потрёпанные джинсы. В руках он нёс папку с бумагами и маленький горшочек с ростком. Его кожа имела лёгкий, едва уловимый оливково-зелёный оттенок, а волосы цвета молодого дуба были удивительно пушистыми. Он выглядел как типичный студент-ботаник, загулявший до утра в библиотеке.

Но он не испугался вида вооружённых людей и аномалии. Он подошёл к самой границе жидкой земли, поставил горшочек на землю и прикоснулся к почве ладонями.

И запел. Вернее, издал серию низких, вибрирующих звуков, больше похожих на гул земли, на скрип дерева, на журчание воды в корнях. Это была не человеческая речь. Это был язык самой природы, грубый, древний, лишённый слов, но полный смысла.

Эффект был поразительным. Жижа перестала булькать. Дёргающиеся корни замерли, затем медленно, нехотя, стали втягиваться обратно в почву. Земля по краям начала твердеть, теряя желеобразную консистенцию. Через минуту на месте аномалии осталась лишь влажная, рыхлая, но обычная земля и примятая трава.

Парк снова затих. Только тяжёлое дыхание полицейского, лишённого ботинка, нарушало тишину.

Молодой человек поднялся, отряхнул ладони и смущённо улыбнулся.

– Простите, что вмешался. Но она… она очень громко кричала. Не мог пройти мимо.

Андриан не опускал пистолет. Его взгляд был жёстким, аналитическим.

– Кто вы? И что это было?

– Элиас, – представился юноша. – Элиас Зернов. Я работаю в городском дендрарии, практикант. А это… – он кивнул на успокоившуюся землю, – это боль. Земля здесь болит. И она пытается защититься, или… или напасть, потому что не понимает, что происходит.

– Вы дриад, – сказал Алекс, делая шаг вперёд. Он чувствовал исходящую от Элиаса слабую, но чистую вибрацию – похожую на ту, что шла от здорового дерева, только приглушённую.

Элиас кивнул, чуть покраснев (и его кожа приобрела интересный медный отлив).

– Наполовину. Мама – дриада из заказника под Тулой. Папа – инженер-лесопатолог. Гены слегка… перемешались. Я не могу превратиться в дерево или пустить корни, но чувствую их. И сейчас… – его лицо омрачилось, – сейчас я чувствую сплошной вопль. От земли, от деревьев, даже от камней. Как будто что-то взывает о помощи, но само уже стало угрозой. Это не естественно. Это как… как раковая опухоль в теле планеты.

– Раковые опухоли не хватают людей за ноги, – холодно заметил Андриан, наконец убирая оружие в кобуру.

– Агрессивная иммунная реакция на патоген, – парировал Элиас. – Организм атакует всё подряд, включая здоровые клетки. Тут так же. Место пытается избавиться от угрозы, но само уже заражено и не отличает друга от врага.

Алекс с интересом разглядывал полукровку. Дриады были редки, особенно в городе. Этот был не только наполовину человек, но и, судя по всему, обладал научным складом ума. Ценная комбинация.

– Вы говорите «патоген». У вас есть предположения? – спросил он.

Элиас пожал плечами, указывая на дуб.

– Эпицентр – там. Старый Страж. Он… он не кричит. Он молчит. И эта тишина – самая громкая вещь здесь. Все вокруг него сходят с ума, а он просто стоит. Идеальный, здоровый, мёртвый внутри. Как будто вся жизнь и всё безумие вокруг – лишь побочный эффект от чего-то, что сидит в нём. Или под ним.

Андриан вздохнул, проводя рукой по лицу.

– Прекрасно. Пропавший леший, земля-людоед, кричащие деревья и молчаливый дуб-убийца. И всё это в двух километрах от спального района. – Он посмотрел на Алекса. – Твои пробы с реки. Есть связь?

– Русалки болеют от воды, которая «тяжёлая и маслянистая». Фейри кричали про «Гнев Корней». Теперь земля пытается жевать людей, а дриад чувствует крик. Да, связь есть. Экологическая катастрофа с магическим подтекстом, – резюмировал Алекс.

– Значит, ты в деле официально, – сказал Андриан. – Найди источник. И постарайся без легатов, древних и прочих глобальных потрясений. Один апокалипсис на год – достаточно.

– Буду стараться, – сухо пообещал Алекс.

Элиас переминался с ноги на ногу.

– Эм… если нужна помощь… с землёй, с деревьями… я могу попробовать. Я же практикант, у меня гибкий график.

Андриан оценивающе посмотрел на него, потом на Алекса.

– Твой новый ассистент, Нежинский? Пригляди за ним. И чтобы он подписал бумаги о неразглашении. Стандартный набор.

– Пойдёмте, Элиас, – кивнул Алекс, собирая «Око Вельзевула». – У меня в лавке есть и бумаги, и чай. И несколько вопросов. Например, что может заставить «Старого Стража» замолчать настолько, что вокруг него сходит с ума вся природа.

Он бросил последний взгляд на дуб. Дерево стояло, безмолвное и прекрасное, в лучах заходящего солнца. Оно не выглядело угрозой. Оно выглядело памятником. И, как знал Алекс, самые опасные вещи в их мире часто скрывались под маской безобидной красоты.

Глава 3. Человек в дорогом костюме

На следующий день «Артефакты Томаса» пахли землёй. Не здоровой, лесной, а той, что привезли из парка – едкой, с металлическим и сладковатым оттенком. Пробы почвы стояли в запечатанных кристаллических чашках на рабочем столе Алекса, и с ними творилось нечто пугающее.

Он настроил обычный, немеханический микроскоп – магия вблизи таких образцов вела себя непредсказуемо – и вглядывался в каплю жижи, помещённую между стёклами. Это был кошмар на клеточном уровне. Частицы почвы не лежали смирно. Они шевелились. Тяжелые глинистые комочки выпускали что-то вроде псевдоподий и пытались атаковать соседние песчинки. Органические остатки гнили с неестественной скоростью, выпуская пузырьки газа, которые, лопаясь, оставляли микроскопические маслянистые пятна. Но самое тревожное произошло, когда крошечный, невидимый глазу обломок корня коснулся стекла. Он не просто прилип. Он начал выделять едкую субстанцию, которая заставила стекло потрескаться с тонким, злобным шипением.