Елена Северская
Дело о Ходящем Древе
Глава 1. Когда вода становится маслом
Утро в «Артефактах Томаса» начиналось с двух священных ритуалов: проверки защиты на входной двери и варки кофе.
Алекс Нежинский, гибрид-вампир без инициации, выполнил первое одним взглядом – серебряные нити паутины в дверных щелях, тончайшие, как дымка, вибрировали в такт магическому полю лавки. Они были пусты. Никто не пытался проникнуть за ночь. Второй ритуал взяла на себя Марина Белецкая.
– Опять твой прадедовский метод? – её голос донёсся из крохотной кухни за прилавком, где пахло пылью, старым деревом и теперь – свежемолотыми зёрнами.
– Самый надёжный. Никакой магии, только физика, – отозвался Алекс, расставляя на витрине новые болванки для артефактов – полированные сланцевые диски. – Если что-то пойдёт не так, это будет просто плохой кофе, а не аномалия, пожирающая сознание.
– Сноб, – прозвучало в ответ, но беззлобно.
Прошло почти три месяца после истории с Агароном, легатом Муэрти и артефактами древних. Лавка стояла. Семья была цела. Дядя Валентин, оставшийся без трёх пальцев на левой руке, теперь жил в расщелине под домом, под присмотром домового Фрола, и занимался, по его словам, «глубоким философским переосмыслением вампирского бытия». На практике это означало, что он читал старые фолианты и пил чай с боярышником, настоянный на лунном свете. Отец Алекса, Дмитрий, вернулся к юридической практике, зашивая магические дыры в документах нелюдей. Софи, сестра, демонстрировала всё более тревожные способности к гипнозу, но пока всё сводилось к тому, что учителя в школе вдруг ставили ей пятёрки, даже если она не делала домашку.
А Алекс… Алекс пытался вернуться к нормальной жизни. Если работу артефактщика, к которой периодически добавлялись визиты охотника Андриана с намёками на «взаимовыгодное сотрудничество», можно было назвать нормальной.
Марина поставила перед ним две кружки. В его – чёрный, густой отвар. В её – с молоком и странным зигзагом корицы на поверхности.
– Спасибо, – Алекс взял свою кружку, почувствовав приятный жар через керамику. Он всё ещё мог наслаждаться обычной едой и питьём. Одно из немногих преимуществ статуса «неинициированный». Хотя чувство голода, настоящего, вампирского, иногда просыпалось глубокой ночью – тупое, навязчивое.
Они пили молча. Напряжение между ними было тонким, как те самые серебряные нити. После всего пережитого они стали ближе, чем когда-либо. И дальше. Марина знала его тайну, самую страшную. Видела, на что он способен. И осталась. Но между «знать» и «принять» лежала пропасть, полная невысказанных вопросов. «Что будет дальше?», «Ты станешь таким же, как они?», «Мне страшно». Алекс читал эти вопросы в паузах между её фразами, в том, как она иногда замирала, глядя на него.
Он отпил кофе, отставил кружку и потянулся к предмету на столе между ними.
– Ладно, к делу. «Аэлита-7». Самоочищающийся фильтр для жидкостей. Заказ от гильдии алхимиков, – он поднял металлический диск размером с блюдце, испещрённый мелкими рунами. В центре сверкал крошечный сапфировый камень-накопитель. – Они хотят очищать реактивы от магических примесей. Нужно откалибровать под обычную водопроводную воду с остаточным хлором. Сенсорная матрица барахлит.
– И мы будем это делать с помощью моего кофе? – Марина приподняла бровь.
– С помощью дистиллированной воды, которую я залил в твой кофе, – ухмыльнулся Алекс. – Шутка. Кофе – контрольная среда. Если фильтр сможет выделить из него чистую воду, не тронув кофеин и не вызвав побочной полимеризации, значит, сенсоры работают.
Он установил диск на специальную подставку-зарядку, соединённую с небольшим аккумулятором, налитым ртутью и зачарованным на накопление статики. Марина наблюдала, подпирая подбородок ладонью. Ей нравилось смотреть, как он работает. В эти моменты он был не гибридом, не вампиром, а просто мастером. Концентрация, точные движения, лёгкое ворчание, когда что-то шло не так.
– Включаю на минималку, – предупредил Алекс и коснулся рунной стороны диска.
Сапфир вспыхнул мягким синим светом. Рунные линии заструились, как реки на карте. Алекс взял свою кружку с недопитым кофе и аккуратно поднёс её к диску.
– Теперь нужно просто…
Он не успел договорить. Марина, потянувшись за сахарницей, задела его локоть.
Небольшой толчок. Капля чёрного кофе выплеснулась из кружки и упала прямо на центр активированного артефакта.
Произошло всё очень быстро и очень тихо.
Сапфир жадным импульсом втянул в себя каплю. Рунные линии взвизгнули ультразвуком, который отозвался ломотой в зубах. Синий свет сменился на резкий, болезненно-белый.
– Чёрт! – выругался Алекс, пытаясь отдернуть кружку, но было поздно.
Из диска вырвался тонкий, как игла, луч света и ударил прямо в её кружку с кофе и молоком.
Звука не было. Было только зрелище.
Коричневый цвет в керамическом сосуде дрогнул, заколебался, словно испуганный зверёк, и начал… расслаиваться. Молоко отделилось, свернувшись в белый комочек на дне. Кофеин выпал в виде мельчайших тёмных кристалликов. А всё остальное – вода, основная масса жидкости – стала на глазах терять цвет, превращаясь в кристально прозрачную субстанцию.
Через три секунды в кружке Марины плескалась идеально чистая, лабораторная вода. От кофе не осталось и следа, кроме осадка на дне.
Наступила тишина. Пахло озоном и лёгкой грустью.
– Ой, – сказала Марина.
– «Аэлита-7» сработала, – констатировал Алекс, отключив артефакт. Сапфир потух. – Только немного не на том, на чём нужно. И с перезарядом в тысячу процентов. Он вытянул из капли всё, до молекулы, и пошёл по цепной реакции.
– Это… плохо?
– Для алхимиков – отлично. Они мечтают о такой чистоте. Для нас – не очень. Артефакт сейчас перегрет, матрица, возможно, повреждена. И твой кофе уничтожен.
– Зато теперь у меня есть вода, – философски заметила Марина, заглядывая в кружку. – Чистейшая. Ты можешь повторить? Только с моим салатом из огурцов и помидоров? Чтобы отдельно огурцы, отдельно помидоры, отдельно масло…
Алекс хотел ответить какой-нибудь колкостью, но в этот момент над дверью задребезжал колокольчик – не обычный, а тот, что звонил только при приближении магического существа с сильным природным зарядом.
Они обернулись.
В лавку вошли три женщины. Вернее, вошли две, третью почти вносили под руки. Они были одеты в длинные, выцветшие от воды платья из чего-то, напоминающего водоросли и старую сеть. Волосы, мокрые и спутанные, падали на лица. Кожа отдавала синевато-бледным, почти фарфоровым оттенком. Но больше всего поражали глаза – красные, воспалённые, будто после долгого плача в хлорированной воде.
И чешуя. На открытых участках рук, на шеях, мерцала мелкая, красивая чешуя, как у карпа. Но её блеск был тусклым, матовым, а местами она отслаивалась, открывая красную, раздражённую кожу.
Русалки.
Та, что была в центре, слабая, опираясь на подруг, сделала шаг вперёд. Её голос прозвучал хрипло, с булькающим подтекстом, словно в лёгких была вода.
– Мастер Нежинский? – прошептала она.
– Да, это я, – Алекс вышел из-за прилавка. Русалки редко появлялись в городе, тем более так далеко от своей реки. Их визит сам по себе был тревожным знаком.
– Мы… мы с верховьев Ржавки, – сказала вторая, чуть более крепкая. Её звали, если Алекс не ошибался, Лана. Он делал для их стаи амулеты от браконьеров пару лет назад. – Река… река болеет.
– Болеет? – переспросила Марина, отставив кружку с водой.
– Вода стала… тяжёлой. Маслянистой. Она не поёт. Она не кормит. Она жжёт, – Лана показала на свою подругу, которая беззвучно кашляла. – Сначала заболели мальки, потом водяные ужи, потом… мы. Верхние плесы. Там… там вода мёртвая. Мы пришли просить помощи. У нас есть плата.
Она вытащила из складок платья небольшой холщовый мешочек и высыпала содержимое на прилавок. Зазвенели монеты. Не современные, а старые, медные и серебряные, покрытые патиной и речным илом, с профилями забытых царей и непонятными символами. Находки со дна.
