Внезапно появиться перед разгневанным Даниловым у Ильи не получилось бы, поэтому он решил начать диалог, оставаясь всё‑таки наверху.
– Данилов! – громко прокричал он. – Николай Валерьевич!
Шум внизу прекратился. Только неестественно громко зажужжал то ли трансформатор, то ли ещё какой‑то механизм в подвале.
– Это Илья, – решил представиться гость. – Мне всё же хотелось бы задать вам пару вопросов. Не возражаете?
– Какого чёрта, Илья?! – ответил наконец адвокат. – Чего ты за мной попёрся? Тебе это надо? Это же не в твоей компетенции. Я слышал, ты и так уже успел начудить.
– Ты имеешь в виду Корзина?
– Его са́мого. Ты правда хочешь знать, зачем я здесь? Ещё не поздно отказаться от этой затеи.
– Хочу. Я страшно любопытный, как ты успел заметить.
– Ну смотри, делегат. Как бы тебе в скором времени не оказаться в участковых. Любопытной Варваре сам знаешь что.
– Да‑да. В курсе. Так я могу спуститься к тебе? Или сам всплывёшь? Как тебе удобнее?
– Да мне‑то удобнее наверху. Но в любом случае тебе придётся спускаться, потому что всё это надо видеть. Прыгай ко мне.
– Только без фокусов, Николай. Стреляю я метко из любого положения.
– Я безоружен, – отозвался Данилов. – Есть только кувалда.
– Хорошо. Поверю на слово. Отойди как можно дальше от люка, чтобы я слышал.
– Ау! – крикнул через паузу адвокат. – Я уже впритык к стенке.
Голос, доносившийся снизу, ощутимо сместился метров на пять назад.
Илья медленно стал спускаться в подвал спиной к лестнице и с пистолетом, плотно прижатым к груди.
Картина, которая перед ним предстала, удивила и испугала даже больше, чем зрелище утопленного в аквариуме психолога. Почти всё свободное пространство подвала занимала хронокамера, такая же, как в усадьбе, и оборудование, необходимое для её работы. Правда, теперь она была вдребезги раскурочена адвокатом, который продолжал стоять с кувалдой в руке и на лице которого в этот момент застыла злобно‑растерянная улыбка. Удивило, впрочем, не столько наличие здесь хронокамеры, сколько присутствие бездыханного человеческого тела, лежавшего на полу рядом с ней. Илья сразу узнал Козырева. Это был он. И судя по всему, до того как в доме появился Данилов, Козырев мирно покоился в хронокамере, пребывая душой в какой‑то из иных временны́х линий.
Глава 10. Поселенец
Не найдя никакой информации по шифрам в местной библиотеке, я, сопроводив девочек в классы, отпросился на три часа в город, якобы за лекарством. Впрочем, аспирин и в самом деле был нужен, но, прежде чем зайти в аптеку, я прямиком направился к Спейд‑хаус, где, как уверял Илья, должен был находиться Герберт Уэллс. Во‑первых, следовало понять, по какой причине я оказался не в «правильном» теле, а во‑вторых, автор фантастических романов мог знать о шифрах больше, чем простой участковый.
К счастью, едва я успел выйти за ворота деревни, меня поприветствовал Патрик, сидевший в своём белом «Роллс‑Ройсе». Он поинтересовался, не по пути ли мне с ним, потому что он тоже собирался ехать в большой город. Однако, как я у него же и выяснил, Спейд‑хаус находился недалеко от Фолкстона, и ехать до него даже на автомобиле пришлось бы часа полтора, не меньше. Патрик, заметив мой растерянный вид, махнул рукой и вызвался нарушить ради меня свои планы. Правда, только в один конец. Разумеется, мне пришлось согласиться, несмотря на то, что его чрезмерный ко мне интерес был теперь ещё более неуместен, если принять во внимание, что Эммой я был только снаружи.
Всю дорогу я старался быть деликатным, насколько это возможно. Патрик очень скоро остыл и как‑то странно стал на меня смотреть, будто подозревая, что обознался.
Я вышел возле дома Уэллса, поблагодарил Патрика и постучал бронзовым молоточком в нужную мне дверь, рядом с которой красовалось кованое сердечко с хвостиком, превращавшим его в пики. Только теперь я понял, что «spade» означало в переводе не «лопату», как я старался запомнить, а именно «пики».
Через какое‑то время дверь мне отворила молодая женщина, очень миловидная, но при этом, как мне показалось, печальная. Такое впечатление подчёркивало ещё и тёмное платье с высоким воротником. Я никогда раньше не видел на фотографиях вторую супругу Уэллса. Знал только, что звали её Эми. Интуитивно я решил, что это именно она.
– Миссис Уэллс? – как можно вежливее спросил я.
– Да. С кем имею честь?
– Меня зовут Эмма Редвуд. Я из «Деревни для девочек», которая в Баркингсайд. У меня дело к мистеру Уэллсу. Могу я его увидеть?
– Он вам назначил?
– Нет, мэм. Но дело чрезвычайно важное и отлагательств не терпит.
– При всём уважении… Герберт сейчас занят. И если…
– Извините, – перебил я. – Вы просто скажите ему «бермуды».
– Что, простите?
– Скажите одно слово: бермуды. Он обязательно поймёт и не откажет в аудиенции.
– Хорошо, – слегка нахмурилась Эми. – Так ему и передам. Подождите минутку.
Женщина прикрыла за собой дверь, так и не пустив меня за порог.
Однако спустя минуту в проёме появился сам Уэллс. Он был одновременно и обрадован, и встревожен. Его щёки на круглом, усатом лице зарделись, а глаза смотрели так, будто перед ним явился кто‑то давно умерший.
– Вы… – пролепетал он. – Вот уж не ожидал. Проходите, проходите.
Я вошёл в коридор.
Уэллс ладонью показал направление и даже подтолкнул меня за локоть рукой, чтобы я двинулся в сторону его кабинета.
– Эми, дорогая, – громко произнёс он, – пожалуйста, пусть меня полчаса никто не тревожит. Слышишь? Никто. Только если снова придут бермуды. Кто его знает, – вполголоса добавил он уже для меня.
– Я поняла, – послышался голос его супруги из другой комнаты.
Наконец мы уединились в его кабинете.
– Много лет, – сказал Уэллс, – у меня уже не было визитёров с той стороны. Вы садитесь, мэм. Вот прямо здесь, возле камина. Как вы говорите, вас величать?
– Эмма, – по инерции проговорил я, но тут же поправил, – то есть, Алексей. Моё настоящее имя Алексей.
Уэллс округлил глаза. Брови выгнулись у него дугой.
– Вот так номер, – даже слегка присвистнул он. – А такого вообще никогда не бывало. Надо полагать, это куда сложнее, чем оказаться в теле своего пола?
– Это моё первое задание, – сказал я. – Так что сравнить пока не с чем. До этого приходилось бывать только в собственном в прошлом.
– Понятно. Ну‑с, – Уэллс перешёл на русский. – Вы позволите? Давно не говорил на родном.
– Как вам будет удобно, – согласился я.
– Так что вас ко мне привело? Чем я могу помочь?
– Так вот это и привело, – я показал на свою грудь. – Не представляю, как такое могло случиться. Моим носителем должен был стать начальник Скотланд‑Ярда. Однако проснулся вчера вот в этом теле. Вы можете это объяснить? Хотя бы что‑то предположить.
Уэллс несколько раз погладил свои усы и задумался.
– Объяснение здесь может быть только одно, – сказал он. – Кто‑то перестроил механизм на ваших часах.
– И у кого есть доступ к ним, кроме настройщика?
– В том‑то и дело, что ни у кого. И стало быть, настройщик и подложил вам эту свинью. Боже! Как здорово! Подложил свинью! Простите. Это я не по поводу происшествия. Просто восхищает язык. Каково, а? Подложить свинью. У меня от этого звуко‑ и смыслосочетания настоящая эйфория. Так, так… А настройщик у вас надёжный?
– Мой куратор ничего не рассказывал о его нравственных качествах. Говорил только, что профессия специфическая, и никто настройщика никогда раньше не видел.
– Это да. В прошлом я тоже был настройщиком. Так что в курсе таких нюансов. Фигура значимая. Но, как и любой человек, способная на неблаговидный поступок. Так что сомнений нет – кто‑то подкупил вашего настройщика, и тот сдвинул несколько шестерёнок. Вам повезло, что вы не пустились в панику и можете себя контролировать. А хотя бы в локацию вы попали правильную?
