Правда, со временем защита истончалась. Несколько раз её подновлял Весьмир, пока царь ему ещё доверял. Сейчас же Ратибор, опасаясь за чары, строго-настрого запретил даже своим соратникам прилетать в столицу по воздуху, и Яромиру с Вьюжкой предстояло войти в главные ворота, как и всем обычным путникам.
Ещё снижаясь, Яромир заметил на дороге одинокого всадника, а теперь, догнав и поравнявшись, узнал его и обрадовался:
— Яснозор, ты ли это?!
— Здрав будь, друже!
Они спешились и обнялись.
— Какими судьбами? Разве ты не должен сейчас ехать в ставку?
Яснозор был правой рукой новоиспечённого воеводы, но, в отличие от своего командира, слыл добрым и честным малым. Он вечно увещевал Веледара, когда тот зарывался, и частенько выступал миротворцем в спорах, потому что мог голыми руками завязать в узел подкову — это остужало даже самые горячие головы. А ещё слыл везунчиком: в игре в кости ему не было равных.
— Дык я замест Веледара теперь: столичной дружины начальник. Повышение мне вышло. — Яснозор улыбнулся, но спустя мгновение помрачнел. — Только нехорошо, наверное, этому радоваться. Ох, жалко дядьку Баламута! Хороший был мужик…
Они немного помолчали, склонив головы. Яромир хлопнул друга по плечу:
— Ты достоин своей должности больше, чем Веледар. Выходит, столица с дворцом теперь твои?
— Не, только столица. Дворцовой стражей Любомысл заведует. А у царя теперь своя охрана: там Мрак и его ребята заправляют.
Это было что-то новенькое.
— С каких это пор царю отдельная охрана понадобилась? Неужели Любомысл не справляется?
— Справляется. Только царь опасается покушений. Слуги Кощеевича несколько раз отравить его пытались. Потому нас всех и разделили. Для пущей защиты.
Яромир презрительно поджал губы. Яд — удел трусов. Впрочем, чего ещё ждать от Нави?
— Так тебе, выходит, теперь столицу покидать нельзя. Что же ты за стенами шастаешь?
— Если на охоту, то можно. — Яснозор похлопал по притороченному к седлу луку. — Раз в луну имею право на увольнительную.
— Прежде, помнится, было раз в седмицу?
— Ну так времена нынче какие… — Яснозор вздохнул, помялся, а потом вдруг выдал: — Не должен я тебе этого говорить, но промолчать тож не могу. Совет дам: разворачивайся и езжай обратно. Неча тебе в Светелграде делать.
Яромир в первый миг аж дар речи потерял. Он вытаращился на приятеля, как баран на новую изгородь:
— Ты что такое несёшь?! Наклюкался, что ли, в своей увольнительной? А ну-ка дыхни!
— Я серьёзно. Там целее будешь, чем тут.
Сердце пропустило удар. Выходит, не обмануло предчувствие.
— Говори уже прямо. Что стряслось?
Яснозор опасливо огляделся, словно их могли подслушать из придорожных кустов, потом наклонился к самому уху Яромира и шепнул:
— Царевич в остроге. В заговоре его обвиняют. Против царя. Дело дрянь.
Сладковато-удушливый запах беды ударил в ноздри. Впервые Яромир его по-настоящему почувствовал.
Глава восьмая Правила Смерти
К горящему навьему становищу Лис отправился не один — прихватил с собой дюжину добрых воинов. А Вертопляс сам увязался: р-размять кр-рылышки.
Они так спешили, чуть не загнали коней, вот только всё равно не успели: прискакали к догорающим головешкам. Снег из белого стал чёрным от пепла и алым от крови. Повсюду лежали тела: старики, женщины, даже дети. Лютый ворог не пощадил никого. Но, возможно, кому-то улыбнулась удача?
— Ищите выживших! — Лис скрипнул зубами.
Небо уже светлело, но множество людей — его людей — не увидели солнце нового дня. Вместе с рассветом внутри разгоралась ярость.
Но снег хранил чёткий след. Лису даже не пришлось спешиваться, чтобы понять: тут побывали семеро всадников. В сердцах он выругался. А Вертопляс словно мысли прочитал, задумчиво каркнул в воздух:
— И как семер-рым удалось устр-роить такую р-резню?
— Наверное, напали под покровом ночи, когда все спали. Ух, ненавижу дивьих!
— Собир-раешься догнать негодяев?
Лис кивнул:
— Угли ещё тёплые. Они не могли далеко уйти.
— Княжич! Нашли! Нашли! — позвал Оджин, один из воинов, и Лис поспешил на зов.
Единственная выжившая в резне женщина ещё издалека показалась ему знакомой, но Лис мотнул головой: не может быть! Подойдя ближе, он понял, что не обознался.
— Данэ?! Что ты тут делаешь? И где девочки?
Уж кого он совсем не ожидал увидеть в чужом стойбище, так это кормилицу своей единокровной сестры Зарянки. Вот только они должны были жить в совсем другом поселении — подальше от войны.
— Прости недостойную, господин… — прошептала Данэ, едва шевеля разбитыми губами. — Не уберегла. Забрали девчонок. И твою сестру, и мою дочь…
— Живыми? — Внутри всё похолодело, но в следующее мгновение Лис взял себя в руки. Конечно, живыми. Зачем бы негодяям забирать тела?
Данэ кивнула, подтверждая его догадку:
— Они знали, кого ищут. Промеж собой болтали про сестру княжича. А взяли обеих, потому не признали, кто есть кто. Я всё-таки красила Зарянке волосы листьями вайды, хоть господину это и не нравилось.
— Ты не нарушила моей воли, Данэ. Продолжай. Расскажи мне всё, что видела и слышала. Но начни с того, как вы здесь оказались.
Кормилица втянула голову в плечи, став ещё больше похожей на растрёпанную галку.
— Моя вина, господин…
По её щекам покатились слёзы.
— Соберись! — рявкнул Лис. — Причитать и плакать будешь потом. Мне нужны сведения о похитителях.
И Данэ, выпрямив спину, повела рассказ:
— Две седмицы назад мы с девочками отправились в лес. В этом году калины много уродилось. Отошли от становища, а обратно вернуться не сумели — река разлилась.
Лис поёжился. Возможно, в этом бедствии была и его вина. Он ведь попросил ветра дуть послабее, чтобы настала оттепель. А зима выдалась снежной, вот и поднялись воды.
— Мы долго блуждали, пока не почуяли запах жилья. Добрые люди нас приютили, обогрели. — Данэ судорожно всхлипнула. Кажется, до неё только теперь начало доходить, что все эти люди мертвы. — Мы собирались уйти, когда погода улучшится. Нас обещали проводить.
— Местные знали, кто такая Зарянка?
— Нет, господин. Я молчала. И девочкам тоже наказала молчать. Мои дочки, и всё тут. Всё было хорошо — до минувшей ночи…
— Это ведь были дивьи люди? Те, кто на вас напал?
Данэ со вздохом покачала головой:
— Нет, господин. Навьи.
Лис нахмурился:
— Ты ничего не путаешь? В темноте да в сумятице легко ошибиться.
— Я никогда не забуду их лиц, господин. Они мне будут сниться до самой смерти… Нападение не было случайным. Они не только искали сестру господина, но и упоминали промеж собой имя старшей княжны.
Вон оно что! Доброгнева! Лис вздрогнул при одном лишь упоминании ненавистной сестры. Но откуда та узнала про Зарянку? Неужели за годы изгнания стала такой сильной колдуньей, что теперь от неё ничего не скроешь?
В голове мелькнуло: «Пришла беда, откуда не ждали», — и Лис криво усмехнулся. Глупая мысль. Конечно, ждали. Но прежде Доброгнева действовала более осторожно. Подослать тайного убийцу — это запросто. А вот открыто напасть… Впрочем, сестрица наверняка рассчитывала, что свидетелей не останется.
Нелегко воевать, имея за спиной врага, который только и ждёт, чтобы воспользоваться твоей слабостью. С огромным наслаждением Лис выжег бы всё это осиное гнездо, но, увы, у него не хватало сил. Отправишь войска к Мшистому замку — Дивь тут же перейдёт в наступление. Продолжишь воевать с Ратибором, и Доброгнева непременно дождётся момента, чтобы нанести удар. Пока ожерелье, отцов подарок, связывало магические силы сестры, её можно было не принимать во внимание. Но теперь… Лис понимал: придётся поднажать. Ему нужна быстрая победа над Дивью, чтобы в скором времени не оказаться уже между двух пылающих огней.
