— Оджин и Дош, отвезите Данэ в лагерь. Джиргал и остальные — по коням. Похитители не могли далеко уйти.
Он знал, что навьи люди, в отличие от дивьих, умеют путать следы, особенно в родном краю, поэтому наклонился к самому уху вороного и зашептал:
— Шторм-конь, не я ли тебя кормил, поил и лелеял? Сослужи и ты мне верную службу — сыщи Зарянку.
Во рту стало солоно: похоже, Лис прикусил губу. Заклинание ему не нравилось. Ведь когда-то им воспользовался Кощей, чтобы отыскать сбежавшую Василису. И ведь преуспел, гад. Что было потом, княжич вспоминать не любил, но забыть тоже не мог… Пускай же хоть сейчас чары послужат доброму делу.
Шторм-конь всхрапнул, попытался вырвать из рук поводья, но Лис, давно выучивший повадки непокорного жеребца, удержал их и цокнул языком:
— Н-но, не балуй!
Конь сорвался с места — совсем не в ту сторону, куда вели следы. Значит, всё-таки те были ложными. В ушах свистел такой ветер, что Лису пришлось даже придержать венец, чтобы не сдуло. Сердце ухнуло в пятки, когда они оторвались от земли. Снизу что-то проорал Джиргал, но Лис только крепче сжал коленями лоснящиеся бока. Шторм-конь не стал бы самовольно взлетать без причины. Значит, Зарянке грозит опасность, нужно спешить.
Долго ли, коротко ли — когда летишь, легко потерять счёт времени, — внизу показались всадники. Девчонок Лис разглядел не сразу: их спелёнутыми перекинули через сёдла, как и тюки с прочей добычей.
— Негодяев — не жалеть, девчонок — не трогать! — Он похлопал коня по холке, и тот обнажил зубы. Не лошадиные, острые — упырь бы позавидовал.
Они упали камнем прямо на головы ничего не подозревающим разбойникам. Шторм-конь бил копытами чужих лошадей, стаскивал всадников в снег, топтал, а Лис мурлыкал колдовскую песенку:
«Те, кто сотворили лихо, пусть узнают сами, как горит на воре шапка вместе с волосами»,
Шапки и правда вспыхнули. Те, кто ещё оставался в седле, пали наземь и с криками принялись кататься по снегу, закрывая руками лицо. Все, кроме одного. На нём просто не было шапки. Как назло, именно он вёз девочек. Лис перехватил поводья его лошади — и вовремя. Та шарахнулась от огня. Всадник выхватил меч из ножен, но Шторм-конь вцепился ему в руку, и воин, вскрикнув, выронил оружие. Маю всё это не понравилось бы, но Лис в душе ликовал. Как он их всех, а? Один против семерых!
Огонь быстро потух. Все, кого коснулось колдовское пламя, были мертвы. Из тюков высыпалось награбленное: рожь и овёс, монеты, медная утварь. На одном из разорванных тюков сидела Марена и пересыпала зерна из ладони в ладонь.
— Ну, суженый, уважил! Шестерых отправил мне в дар. А с седьмым что делать будешь? Отпустишь али тоже мне?
— Слезай, живо! — велел седьмому Лис, привязывая поводья чужой лошади к луке седла. — Кто тебя послал? Отвечай! Доброгнева?
— Коли всё знаешь, зачем спрашиваешь? — огрызнулся тот, баюкая прокушенную руку.
— Стоит быть повежливее. Твоя жизнь в моей власти.
— А на что мне такая жизнь? — пожал плечами воин. — Я не оправдал ожиданий княжны. Это всё равно что смерть.
— Бить-пытать будет? — Лис в притворном сочувствии поцокал языком. — Так это и я могу. Отвечай: какое задание тебе было дано? Слово в слово.
Он рассчитывал узнать о планах Доброгневы и что та собиралась сделать с Зарянкой. Если воин будет упираться, его можно и разговорить, как когда-то разговорили предателя Галарида. Не пытками, но заклинанием — так вернее.
Но воин как-то нехорошо улыбнулся, а в следующий миг выхватил кинжал и перерезал себе горло.
— О, этот тоже мой. — Марена высыпала зерно в снег. — Что будешь теперь делать?
— Я его и из мёртвых достану! — рявкнул Лис.
— Фу, нехорошо отбирать подарки.
— Рена, он точно что-то знает. Иначе не стал бы убивать себя.
— Да шучу я, глупенький. Можно подумать, у меня работы мало. Делай что хочешь. Только девчонок развяжи поскорей, пока я их не забрала. А то молодцы Доброгневы так расстарались, что как бы не задохнулись бедняжки…
Княжич охнул и помчался пилить верёвки. Через пару минут девочки были свободны. Обе почти лишились чувств. Таких на коня не посадишь. Придётся ждать, пока доскачет подмога.
Лис снял с седла скатку с одеялом, расстелил, устроил девочек поудобнее, потом развёл костёр. Так хотя бы не замёрзнут.
— Руки и ноги им разотри, — посоветовала Смерть. — А то долго связаны были. Надо кровь разогнать.
— Ты говоришь как целительница. Кому рассказать — не поверят!
— Отчего же? Для кого-то и смерть может быть целительной. Да и не нужны мне эти жизни. Их срок ещё не пришёл, а забирать раньше времени — не по правилам, — усмехнулась Марена.
— Кстати, всё хотел спросить: а кто устанавливает правила?
Улыбка сошла с лица Смерти.
— А вот это не твоего ума дело.
Он пожал плечами: не его так не его. Судя по бурной реакции, Марена не сама эти правила придумала. Выходит, есть в мире что-то превыше Смерти? Или кто-то.
Мысль мелькнула и пропала, потому что одна из девочек застонала, и Лис бросился растирать ладошки обеим. Маскировка Данэ была отличной — он сам не понимал, которая из малышек его сестра. Последний раз он видел Зарянку, когда та ещё пачкала пелёнки. Тогда у нее были рыжие волосы и множество веснушек. Но веснушки Данэ тоже умудрилась выбелить. Вот незадача — даже по ушам не поймёшь: у полукровок навьих людей и смертных они тоже заострённые, а расти перестают только в отрочестве.
Впрочем, сейчас это было не важно. Помочь следовало обеим. Лис вспомнил лечащее заклинание, которому его научила мать, и нараспев произнёс колдовские слова. Ничего не произошло. Может, он что-то перепутал? Лис прочитал заклинание снова. Опять ничего.
Марена покачала головой:
— Не старайся, не выйдет.
— Это ещё почему? Прежде ведь получалось.
— Прежде ты не был суженым Смерти. Я предупреждала: есть цена, которую придётся заплатить за эту честь. Твой отец тоже был не способен к целительской магии. Но это не было врождённым. Чем дольше мы вместе, тем меньше ты способен исцелять. Себя — да. Но не других. Правила есть правила.
Досадно, хотя и закономерно. Смерть и жизнь — словно два берега, разделённые бурной рекой. Порой они сходятся очень близко, но никогда не станут одним.
— Надеюсь, скоро подойдёт подмога.
Стоило Лису это сказать, как с неба донеслось знакомое карканье Вертопляса:
— Р-ребята, я их нашёл! Скор-рее сюда!
Спустившись, он первым делом ущипнул Лиса за мочку уха. Причём пребольно.
— Ай! Ты очумел?!
— Нет, это ты очумел! Удр-рал впер-рёд, никого не подождал. Мы с ног сбились по полям да лесам р-рыскать.
— Ну нашли же? — Лис дёрнул плечом, и Вертоплясу пришлось взмахнуть крыльями, чтобы удержать равновесие.
Но тревога в душе улеглась сама собой. Джиргал знал пару лекарских напевов, Октай всегда возил с собой благовония. Этого хватит, чтобы спокойно доставить девочек в лагерь, а там ими займутся настоящие целители.
* * *
— Они очнулись, господин.
Лис едва успел разоблачиться и перекусить, а Оджин уже примчался с докладом. Расторопный малый. Взять, что ли, его к себе в стряпчие с ключом? Для мелких и крупных поручений.
Ему пришлось допить чай одним глотком (ух, и горячий!) и бежать к сестре.
Девочки сидели в шатре на укрытом шкурами топчане, жались друг к другу и пугливо озирались по сторонам. «Словно синички зимой», — подумал Лис.
— Привет. — Он шагнул в круг света масляной лампы. — Ну и кто из вас Зарянка? Девочки молчали.
Лис наугад ткнул пальцем в одну из них:
— Как тебя зовут?
— Махира, господин.
— Значит, ты — Зарянка? — повернулся он ко второй, но та помотала головой:
— Я тоже Махира, господин.
— Вы смеётесь? Не может быть, чтобы вас звали одинаково.
— Мы сёстлы. — Девочки взялись за руки.
Настороженные взгляды исподлобья, тёмные глаза. Не синички. Два затравленных лисёнка.
