Античный Чароплет. Том 5 (СИ) - "Аллесий"

Следующие сорок минут прошли в разговорах за едой. Джинны ели, ели много. Я, помня их обычаи — ту часть, про которую знал, — не отставал, хотя вмещать в себя столько становилось все сложнее. Довольно быстро я перешел лишь на сотворенные Великой Гуллой яства: не до конца материальные, пусть и плотные, мало отличимые от реальных, они «проваливались» в желудок полегче. Разговор зашел и о трех солнцах Кафа, и об устройстве Империи, и о Гуабе, по «приглашению» энна которого джинны изначально и явились. Это было вполне ожидаемо, но все равно выступило пренеприятнейшим известием: ставки в нашей игре с городским главой повышались неимоверно. После такого «подарка» я просто обязан был был ему чем-то отплатить. Да так, чтобы больше он не смел ничего подобного учудить.

Наверное, я таки довел его до белого каления, когда отдал его наложницу на развлечение восьми кутрубам. В конце она даже ходить не могла вроде бы. С учетом красоты и юности девушки, она, наверное, была любимицей у энна. Ну так и что? На что он рассчитывал? Что я посланник из садов Инанны?..

Из разговора, когда речь коснулась обычаев и жизни народа джиннов, я узнал, что мой второй спутник — бей. У них вертикаль власти строилась на особом Ме, называемым Приказ. Ме Приказа было у великого множества джиннов. Но разной силы. Величайшая мощь была заключена в том, коим обладал Великий Хан. Его слова не мог ослушаться никто. Были те, кто обладал Приказом послабее. Я бы сказал — ущербным или урезанным, но вслух такое произносить, разумеется, не стал. Чей-то Приказ действовал на определенной территории, чей-то — над определенным видом, подвидом, племенем или родом. В частностИ, Приказ Великой гуллы был законом для всех кутрубов — джиннов земли. А приказ Шаварух ибн Асадара — лишь над его собственными потомками и ближайшими родственниками. Соответственно, от силы и типа приказа зависели и титулы джиннов — эмиры, шейхи, беи или сам Великий Хан. Я не совсем понял, кто главнее — эмир или шейх. По всему выходит, что сначала идут Великие Шейхи — кто правит над кутрубами, маридами, силатами и ифритами, затем Великие Эмиры — кто повелевает на огромном пространстве в Кафе, пусть даже официально такого титула вроде как и не существовало. А уже затем шли владыки попроще. Во всяком случае, мой жизненный опыт подсказывал, что Эмир, чей Приказ есть закон на половине Великого Нефуда, будет поважнее шейха над тысячей джиннов или другого эмира, чья власть есть лишь над десятком оазисов.

Конфликтовать ни с кем из этих двоих я не желал. Но в случае Великой Гуллы, слава всем богам, было проще. Она упомянула, что кутрубы делятся на пожирателей праха и истинных джиннов земли. И вторых, в отличие от первых, пускают в города, они не едят других разумных и творят магию свободно. А я, кажется, похитил именно первых. Формально Великая Гулла над ними тоже властна, но вступаться за них она по-серьезному не станет. Однако откупиться мне чем-то придется. Кстати, гулла — это истинная женщина кутрубов. А самки их выродившегося рода как раз и зовутся гулями.

С другой же стороны, есть бей Шаварух ибн Асадар. И вот он-то пусть и потерял из своего рода всего одного джинна, был настроен очень решительно. Притом — даже не ясно, на что конкретно: отомстить мне или поиметь с меня что-то. быть может — и меня самого. У джиннов рабство в порядке вещей. Так что за порабощение своего родственника он, вероятно, потребует уже моего рабства. Зависит лишь срок — может быть — по дню за день, а может — по году за час. Все тут упирается лишь в его наглость и уверенность.

— Так чем же занимались мои подданные в твоих владениях, о маг?.. — гулла перешла к этой теме очень аккуратно. несмотря на пышущую радушность и простоту в общении, она была вполне подкована в интригах и умении вести беседы. А еще — я ей явно понравился, отчего она взяла инициативу в свои бархатные, но могучие руки, решив таки мне помочь. Или я просто хотел в это верить. Для себя я уже твердо решил, что в рабство к джиннам я не пойду ни при каких обстоятельствах. Наихудший вариант — ударить по обоим своим гостям и удрать. Лучше, конечно, договориться на каких-то приемлемых условиях. Средней паршивости — решить разногласия хотя бы с Великой гуллой. Бей был явно сильнее меня, но точно не уровня архимага. Я уверен, что мне есть, что ему противопоставить. хотя бы мои развеивающие чары. К такому он точно не готов. А, покорив бея, я мог бы пытать его, заставив отказаться от мести мне, да еще и выбить что-нибудь с него. Во всяком случае, это был наилучший для меня исход, если разговор пойдет неприемлемо. Интересно еще, явится ли за беем шейх или эмир? Или пошлет кого-нибудь? Или просто наплюет? Было бы неплохо, если последнее.

— О, Великий Шейх над всей Землей, — я как-то незаметно подстроился под своих собеседников в плане манеры вести беседу. — Они наслаждались местными яствами и женщинами, помогали мне возвести мой дворец и познавали этот мир!

— Женщинами? — Гостья заинтересовалась.

— Неужели думается тебе, что я бы оставил без женского внимания своих гостей? — Я располагающе улыбнулся. — Самая прекрасная из наложниц энна Гуабы ублажала твоих слуг не более нескольких дней назад.

— Вижу, ты не лукавишь, дитя глины, — она довольно откинулась на спинку стула.

— А как же мой троюродный племянник? Его тоже ублажала самая прекрасная наложница энна Гуабы? — Шаварух ибн Асадар выгнул бровь.

— Увы, — я развел руками. — Он был слишком погружен в искусство наложения своих чар, чтобы отведать плоды моего гостеприимства. Но я с радостью возмещу этот убыток, иначе кем бы я был, отпуская своих гостей недовольными?

— Не помню я, чтобы мой племянник, маг, собирался навестить тебя и твой дом. Да и не готов он был к достойному его гостеприимству, пока мы с Великой Гуллой не посетили его. Знаю я, что против воли ты держишь тут члена моего рода. И за это надо платить.

Слова были произнесены.

— И какой же платы желаешь ты, бей?

— Ты взял моего племянника в рабство, я желаю, чтобы ты отплатил тем же — отправился в услужение ему и мне. Год Кафа за день третьего солнца! Каждый, который благородный Аш’кар Далмухаззир страдал, исполняя твои желания! И еще. Я заберу для нашего рода этот дворец, ведь его построил мой родственник, а не ты, чародей.

— Великая Гулла считает так же? — Я повернулся к джиннье. — Я вопрошаю о тех детях земли, которые также гостили у меня, как и Аш’кар Далмухаззир, все эти дни.

— Я лишь хочу, чтобы ты, маг, не задерживал их своим гостеприимством, если они того не пожелают. Но мне не нужна плата за то, что ты пригласил их в гости, — она с улыбкой покачала головой.

— Вот видишь, бей. Даже Великий шейх не требует такой платы. А ведь кутрубов тут было одиннадцать. Твой же племянник — вовосе один.

— Ты сравниваешь… При всем уважении к Великой Гулле, — бей поклонился в её сторону, — работа чистокровного марида куда ценнее пожирателей праха. Среди тех, кого ты поработил, не было истинных кутрубов.

— Так где же его работа? — Я демонстративно обвел руками дворец. — Тут сотворены камни? Может быть — плиты пола? Или вон та пирамида? Или пальмы? Ах да! Пальмы сотворены. Сотворены великим искусством моей гостьи. Даже сотворенное — и то здесь создано кутрубами, ну уж никак не твоим племянником. Так какой же из камней он создал своим волшебством от дворца, коий ты желаешь так нагло заполучить? И еще, — поднял я палец перед беем. — Всех джиннов я пригласил. Я призывал их — они пришли. Чем ни приглашение? Твой племянник не оценил моего гостеприимства, отчего я его и сокрушил в честном прямом бою. Сам. Мне потребовалось всего два заклинания, чтобы покорить Аш’кар Далмухаззира. И ты желаешь, чтобы я отслужил твоему роду год за день? Он слишком слаб и неумел, чтобы ты требовал такой цены. Я согласен наоборот — день моей службы за год его. Он не служит служит мне и декады. Так сколько там я тебе должен? Половину часа? Чуть больше? Разве не является службой хозяина гостью такая замечательная беседа, которую мы вели? Разве не является мое гостеприимтсво приятным тебе, о Шаварух ибн Асадар? — Я жестко усмехнулся. Гулла ясно дала понять — не станет она воевать за кутрубов-отщепенцев. Только домой вернет. МОжет — услугу попросит. А значит — у меня развязаны руки.