Античный Чароплет. Том 5 (СИ) - "Аллесий"

— Это ужа величайшее из оскорблений! — Шаварух ибн Асадар поднялся из-за стола.

— Так смой его моей кровью! Или покорись мне так же, как твой племянник, бей! — Я тоже поднялся. — Раз ты оскорблен, то тебе, как потомку ифритов, чей огонь я тоже вижу в твоей ауре, следует сразиться со мной? Или ты не готов к бою со смертным⁈ — Ну давай, соглашайся… Это будет лучшее из предложений.

К сожалению, слабые огненные всполохи в тонких телах Шаварух ибн Асадара верх над ним не брали. Он был больше маридом, чем кем бы то ни было еще. А потому он замер, а потом покачал головой. Видимо, вспомнил мои слова про два заклинания. А я ведь не врал.

— Ты напал на моего родственника, маг. А теперь желаешь напасть на меня. Я урегулирую этот спор, но попрошу защиты кого-то, кого ты и вправду испугаешься.

Пазузу… Ну почему именно так⁈

— Полно вам, — раздался голос со стороны. Мы оба повернули головы к женщине. — Я вижу, что вокруг собрались исключительно горячие, но мудрые мужчины. Так отчего же нам всем после столь прекрасного обеда устраивать драку столь безобразным образом. Ты, Шаварух ибн Асадар, желаешь защиты кого-то могущественного? Так прими же мою. Я, Великая Гулла, обещаю выступить посредником на этих переговорах. Согласен ли ты, бей Шаварух ибн Асадар, с моим словом?

— Согласен, — джинн подумал пару секунд, затем кивнул. Деваться ему было некуда — не оскорблять же целого Шейха Кутрубов отказом?

— Ты, Тиглат из Вавилона, прекрасно встретил нас. твои речи были интересны, столы полны прекрасных яств, вина вкусны, а дом дружелюбен к каждому, кого эти стены примут как гостя. Мы, джинны, ценим это.

— И я ценю таких гостей. Какими бы ни были наши разногласия, я рад, что подобные события запомнят стены моих владений.

— Да, события и вправду интересные, — она улыбнулась. — Несколько дней марид из рода Шаварух ибн Асадара выполнял твои пожелания. Заплати его бею чем-то равноценным. И я реши, что ваши разногласия улажены.

— Равноценным… — Я задумался. — Желание — за желание? Это же равноценно? Десять желаний, бея за службу его племянника?

— При всем уважении, Великая повелительница Земли Кафа, — Шаварух ибн Асадар заговорил, повернув голову к Великой Гулле, — смертный чародей не сравнится с племенем маридов. Десять желаний — это ничтожно мало…

— А кто сказал, что их исполнять буду я? — Я хитро усмехнулся. — Как насчет высшего демона Лэнга, который мне их должен? — На этих словах гости подобрались. иметь дело с демонами — себе дороже. С другой же стороны…

— Опиши ваш с ним договор, дитя глины, — Гулла развела руками. — Я как арбитр должна знать, что я принимаю.

Спустя еще полчаса торгов я вызвал Йессор’Ро’Сотх, передав право на шестнадцать желаний бею и на два — Великой Гулле. В знак уважения. осталось ровно сорок. Не так мало. И, главное, я отделался малой кровью. Но дальше произошло очень интересное событие:

— Если ты пожелаешь, дитя глины, — Шаварух ибн Асадар выглядел куда более довольным, чем раньше, — то я оставлю своего племянника служить тебе честно и праведно. По месяцу за каждое желание, которое ты мне подаришь.

— Ты так любишь своего племянника, что готов продать его в рабство?.. — Я удивленно приподнял голову.

— Что такое год или два в услужении смертным? Работа недолгая, миры повидает, — бей пожал плечами.

— Год за одно, — Эг-Мумия, который и так не был сильно рад тому, что я тут учудил, возмущенно на меня посмотрел.

— Слишком долго.

— Тогда… Как насчет того, что вы оба мне кое-в-чем поможете? — Я задумался, а потом злобно улыбнулся.

— И чего же ты хочешь, смертный? — Великая Гулла заинтересовалась.

— Есть у меня пара мыслей…

— Энн! Выходи! — Я усилил свой голос, стоя на главной площади Гуабы. — Выходи, подлый продажный змей!

Дом энна, с огромным внутренним двором, несколькими постройками, домашним алтарем в отдельном небольшом храме-пирамидке, имел главные ворота как раз сюда. Вокруг уже собиралась толпа горожан, пришли и Джулебар, и Абаллаг с Калдуни. На мое представление уже сошлось достаточно народу, когда ворота поместья все же начали открываться, выпуская тучную фигуру энна Машды. Я всего раз в жизни видел его лично, но узнал все равно мгновенно. За ним выходили и вставали неровной шеренгой вооруженные слуги, наемники. Не особо много — тринадцать человек. К краю площади подошел отряд городской стражи во главе с лугалем.

— Тиглат из Вавилона, — жнн демонстративно посмотрел вниз. — Босоногий. Ты вывел добрых людей на улицы, устроил переполох… Надеюсь — ты объяснишься, ведь нарушение порядка, заведенного Императором Шумера, есть преступление не из легких.

— Молчи, молчи энн! — Я фыркнул. — Я здесь, чтобы обвинить тебя! А не чтобы слушать твои слова. Ты пошел против слова повелителя наших земель, отказавшись признавать мое право построить дворец там, где я желаю! Ты крал моих слуг, присылал ко мне магов, врал моим гостям! И ты энн! Глава города! Не ты виновен предо мной, но вся Гуаба! — Горожане недовольно зароптали. Меня тут и раньше из-за слухов не сильно любили, судя по всему. Но вот теперь, кажется, я всех явно настроил против себя.

— Ты пришел обвинить в своих бедах целый город? — Машла никак не мог взять в толк, что я творю. Ну да, технически — это было безумием. Даже архимаг против целого города почти не может, куда уж магистру.

— Тиглат, — Джулебар выступил вперед. — Не хочешь ли ты сразиться со всей Гуабой? С её магами? С её стражей? С её жителями?

— Сразиться? Нет, магистр Джулебар. Я тут не ради сражения.

— Тогда зачем же?

— Я тут для наказания. Вы все выбирали своего энна, вы все его поддерживали. И либо он сегодня же, в этот самый миг сложит с себя полномочия, отдаст власть и титул энна Гуабы любому другому, более достойному шумеру, либо я накажу за его преступления вас всех. Весь город. И еще. Он должен поклясться при всех жителях, что оставит меня в покое и не станет более чинить козней. Пусть клянется именем Инанны, именами Мардука, Энлиля, Энки! Таково мое слово.

— Клянусь, — в оглушительной тишине, опустившейся на площадь, зазвучали слова Машды, который сделал пару шагов вперед и с убийственным равнодушием смотрел на меня, словно на навозного червя, вылезшего из-под его подошвы. — Клянусь именами Мардука, Двухглавого Топора, клянусь Именем Пресветлой и Прекраснейше Иштар, покровительницы полей, младенцев и женщин, клянусь именем повелителя неба и повелителя земли — могучего Энлиля, клянусь именем владыки вод земных, мудрого Энки, что не будет Тиглату из Вавилона покоя, не будет ему прощения и не будет ему права на покаяния за деяния его, покуда я энн великого города Гуаба. И я не собираюсь складывать с себя полномочия. Это все, что ты хотел услышать, маг? — Машда холодно смотрел на меня. Толпа по краям медленно, но верно начала разогреваться. Люди передавали слова Машды, а кто-то уже скандировал его имя, его титул, притопывал ногой…

Уплотненное воздействие Звукового Резонанса, выпущенное в воздух, вызвало мощный акустический удар. Это было подобно грому, молнии. Но только без видимого эффекта. Мои губы расплылись в улыбке.

— Я ждал таких слов, Машда. А потому — вот тебе и мое слово. Я вижу, как тебя поддерживают жители, поддерживают маги, поддерживают все вокруг. И потому быть посему. Твой «великий», — я с сарказмом выдавил это слово из себя, — город исчезнет. растворится в воздухе. И никто более его не увидит, никто в него не войдет и не выйдет. А кто все же сумеет его найти или уйти отсюда — тот будет бессилен что-либо в нем изменить. И закончится это лишь с твоей смертью или покуда не произнесешь ты пять слов. Вот эти слова: «Я больше не энн Гуабы». Прощай.

Я попросту сделал шаг вперед, выходя уже за пределами города, рядом со стенами своего дворца. А за спиной поселение накрывал купол чар сокрытия, которые накладывали совместно демон и три джинна. Возвращаться ко мне никто из них уже не был должен: я потратил все свои возможности и весь ресурс. Но зато эти восемнадцать магов, живущих в Гуабе, могут сколь угодно долго думать, как снять заклинание. Не придумают. Скорее всего к вечеру кто-то сумеет выбраться, побежит Верховному. Менгске вызовет меня к себе… Но это будет потом. А ныне я поднял ставки до абсурдных. И либо энна сместят, либо мне прилетит по голове. Скорее всего в крайнем случае я попаду на суд Императора… Ну так и что? Владыка в худшем случае обяжет меня платить какой-нибудь огромный илькум. Или повесит билькум, от которого я, как магистр, освобожден. Не дурак же он — заставлять меня отслужить Гуабе, которая активно конкурирует с Вавилоном? Или, тем паче, казнить целого магистра? В целом, пока в городе не начнется голод, моя выходка проходит по разряду шалости… Ладно — проступка. Серьезного. Ну так никто же не умер? Пока что. Да и Менгске еще не ясно, за кого вступаться станет. Ситуация неоднозначная донельзя. Энн не поделил что-то с магистром Гильдии. Магистр запер целый город, скрыв его от чужих глаз. Конечно, поступок явно выходящий за уровень возможностей кого-то вроде меня, но чисто политически — это все же для Гильдии ОЧЕНЬ неоднозначное дельце.