— Да-да, — закивал леший. — Кроме тебя некому, ведьмушка! Идем скорее!
* * *
Полуденница Поля (Тайка припомнила, что ее полное имя было, кажется, Апполинария) оказалась стройной рослой девицей с волосами цвета спелой ржи и с венком из полевых цветов — в основном ромашек и васильков — на голове. Она сидела на камушке у края уже убранного поля, закрыв лицо руками. У ее ног лежал острый серп. На всякий случай Тайка глянула на часы, но, к счастью, полдень уже миновал, а значит, опасаться было нечего.
Заслышав шаги, Поля встала и помахала рукой, приветствуя гостей. Ее широкое неподпоясанное белое платье с красной вышивкой по вороту и рукавам едва достигало колен, на запястьях звенели золотые браслеты.
Подойдя, Тайка с удивлением обнаружила, что полуденница даже выше лешего, и улыбнулась, подумав, что ту с радостью приняли бы в любую баскетбольную команду.
— Привет! Гриня говорит, у тебя пояс пропал?
— Не пропал, а украли, — Поля поджала губы, голос у нее был низкий, бархатный. — Мавки ночью в гости позвали, мы же с ними родственные души. Я одежу-то на берегу скинула и резвилась с ними до рассвета. Плескались, песни пели, зазывали бабье лето. Поутру я вышла из воды — хвать! — платье на месте, а пояса-то и нет.
— А ты у мавок спрашивала? Вдруг кто-то прихватил по ошибке? — пожала плечами Тайка.
— Первым делом спросила — никто не брал. Но говорят, что ночью в кустах кто-то шуршал и перешептывался. Думаю, то и были воры. Ты уж найди их, ведьма, а наказать я сама сумею, — недобро усмехнувшись, она потрогала пальцем лезвие своего серпа. — А то ишь чего удумали! Полевых духов на зиму без крова оставить.
— Давай сперва узнаем, кто это был, а потом уже решим, что с ним делать, — леший поскреб в затылке и с опаской покосился на серп.
Полуденница, подумав, нехотя кивнула:
— Ладно, будь по-твоему. Сперва судить вора, потом казнить. Но ежели до Осенин пояс не найдется, я за себя не отвечаю!
Тайка с облегчением выдохнула. В присутствии Поли она почему-то робела, поэтому была даже рада, что Гриня вмешался.
— Где это случилось? — деловито уточнила она, сплетая руки на груди.
— У излучины, где заросли дикой смородины. Знаешь это место?
Конечно, Тайка знала. Помнится, еще в детстве они с Шуриком часто бегали к реке — лакомились кисловатыми ягодами, окунались в холодную речку, а потом со всех ног мчались наперегонки обратно к деревне, чтобы согреться.
— Я найду, ага.
* * *
Оставив Гриню успокаивать расстроенную полуденницу, она первым делом направилась не на речку, а к Аленке. Та с радостью согласилась помочь и разбудила Снежка, который после сытного обеда любил поспать во дворе. Маленький симаргл за лето немного подрос, но до размеров Вьюжки ему было пока далековато. Его лапы оставались такими же смешными и толстыми, а на крыльях как раз сейчас начали меняться перья.
Всю дорогу от дома до излучины Аленка болтала без умолку:
— Тай, а Марьиванна — строгая учительница? Я у нее в классе буду.
— Нормальная.
— А вдруг она будет говорить, а я что-то не пойму?
— Тогда приходи ко мне, разберемся.
Аленкин взгляд посветлел:
— Тай, а давай завтра вместе в школу пойдем? А то мне одной страшно, а мама опять работает.
— Конечно, — она потрепала девочку по волосам и подумала, что хотела бы иметь такую младшую сестренку. — Кстати, вот мы и пришли.
— Осторожно! — пискнула Аленка. — Смотри, там кикиморин след. Не наступи. Ой, а вот еще один. Снежок, ищи!
Маленький симаргл сунулся в кусты и чихнул — похоже, запах смородиновых листьев был для него слишком резким. Тайка с опаской огляделась, но других следов не увидела. Уф, хорошо, что Аленка такая глазастая. Всякому же известно: наступить на кикиморин след — все равно что распрощаться с везением на весь день.
Снежок вылез из кустов, призывно тявкнул и потрусил по тропинке назад к деревне.
— Он думает, там было две кикиморы. След очень четкий, — Аленка очень быстро запыхалась, и симаргл замедлил шаг.
Спустя четверть часа они остановились у яблоневого сада бабки Ирины. Снежок, взмахнув крыльями, сиганул через забор, а девочкам пришлось воспользоваться калиткой.
— Ой, а вдруг баба Ира решит, что мы пришли яблоки таскать? — ахнула Аленка, прижимаясь к забору.
— Не решит. Мы скажем, что собаку ищем, — отмахнулась Тайка.
Снежок скрылся в глубине сада, где под ногами алым ковром лежали паданцы, а ветки ломились от обилия сочных плодов. Спустя пару минут девочки услышали его рычание, а потом чей-то жалобный визг и бросились на помощь.
Симаргл был горд: он поймал кикимору. Та лежала на спине, задрав к небу тонкие лапки, и истошно верещала, а Снежок хоть и не нападал, но удрать ей тоже не давал, то и дело опрокидывая воришку лапой. Подбежав ближе, Тайка узнала Киру.
— Так-так-так, кто это тут у нас?
— Безобразие! — завопила кикимора. — Произвол! Чего творишь, ведьма?
— А ну признавайся, это ты у полуденницы пояс стащила?
— Не я, не я!
— А кто?
— Это все Клара! Ее идея была!
Тайка припомнила, что Кларой звали Кирину сестру-близняшку. И обе они были те еще хулиганки.
— Зачем вы взяли чужое?
— Сперва пса убери, а потом потолкуем, — Кира улыбнулась, показав острые зубки.
Тайка сделала знак Аленке, чтобы та отозвала симаргла, и схватила за шиворот хитрую кикимору, которая в тот же миг попыталась улизнуть.
— Эй, не так быстро!
Кира повисла в ее руке, болтая лапками:
— Ладно, ведьма, — вздохнула она, — покажу я тебе кое-что интересное. Только смотри, никому ни-ни. Это тайна!
Тайка не поверила ни единому ее слову — кикимора была известной выдумщицей, — но все-таки поставила Киру на землю. Та отряхнула платьице, сплетенное из травы, веток и листьев, поманила ее пальчиком и нырнула за куст шиповника, усыпанный яркими спелыми ягодами.
Вышитый пояс с красными кисточками лежал прямо на земле, заботливо уложенный вокруг тоненького зеленого побега величиной не больше пальца. На его верхушке еще виднелись зародышевые листочки, по которым сложно было понять, что это за растение.
— Что это? — Тайка склонилась над ростком.
— Жар-цвет, — прошептала Кира. — Я следила за вами, когда вы на поляну пошли, и подобрала семечко, пока птицы все не склевали.
— А пояс тебе зачем?
— Не знаешь? Эх, а еще ведьма, называется. Завтра же осень наступит. Замерзнет цветок, а так — сохранится. Я на него Алконоста приманить хочу. Это такая дивья птица.
— Да знаю я, — кивнула Тайка. — Но зачем она тебе?
— Затем, что Алконост стряхивает со своих крыльев живительную росу, и если полить ею яблони, то плоды уродятся вкусные и целебные. А я больше всего на свете люблю яблоки, — остренькая мордочка Киры стала мечтательной, глаза подернулись пленкой, как у птиц.
— Все равно нехорошо брать чужое без спроса.
— А на кой спрашивать, если она так и так не отдаст? — удивилась Кира.
Вот и поди объясни садовой кикиморе, что такое частная собственность!
Тайка вздохнула:
— Значит, так: пояс я заберу и отдам полуденнице. Скажу, что в кустах нашла. А то, если она узнает, чьих это рук дело, вам с Кларой несдобровать. Видела небось, какой у нее серп острый? Вот то-то! А жар-цвет я выкопаю и дома в горшок посажу, пускай растет, там ему тепло будет. И потом вместе приманим твоего Алконоста. От сладких целебных яблок всему Дивнозёрью радость и большая польза будет.
Кира колебалась, но упоминание о серпе ее, кажется, впечатлило.
— Эх, ладно, ведьма, будь по твоему. Забирай цветок! Только смотри, чтобы он тебе избу не подпалил, хе-хе-хе.
Тайка отвернулась, а кикиморы уже и след простыл, только из кустов донесся громкий хруст яблок.
Она подобрала с земли пояс, положила его в карман и кивнула Аленке:
— Беги домой, принеси горшок, лопатку и лейку. Будем жар-цвет пересаживать.
* * *
