— Ничего я не забыл, — ледяным голосом отозвался Радосвет. — И что же, неужто теперь расскажешь правду?
— Ну, может, не всю, но, так и быть, кое-что поведаю. Если только попросишь меня по-хорошему, — Лис подпер скулу.
Царь побледнел, до хруста в костяшках сжал кулак свободной руки и тихо выдавил:
— Пожалуйста.
— Ась? — Кощеевич приложил ладонь к уху. — Что-то не слышу.
Тайка даже разозлилась: ну чего он опять паясничает? Дело-то серьезное. Но вмешиваться не стала — у Лиса и с ее дедушкой, и с Яромиром явно были свои давние счеты.
— Пожалуйста, расскажи мне о Кощеевом венце, — выдавил из себя Радосвет, и чародей просиял:
— Вот, так бы сразу! А то в темницу, пытки… кому оно было надо? Со мной вообще легко поладить, я парень добрый, сговорчивый, да и характер у меня легкий.
— Сам себя не похвалишь — никто не похвалит, — не удержалась Тайка.
Лис, ничуть не обидевшись, ей подмигнул:
— Твоя правда, ведьма. Ну так вот: не Кощеев это венец, а мой. В смысле, наследника. Когда папа его для меня выковал, Доброгнева едва не лопнула от зависти. Кощеева-то корона ни мне, ни ей не по размеру. Да и, думаю, никто, кроме самого Кощея, ее носить не сможет. А сестрице страсть как хочется короноваться по-настоящему. А то вроде как и не царица. Вернее, княгиня — если по-нашему, по-навьи. Мы-то никогда Кощея царем не величали.
— Так, может, тогда отдать ей ту корону, и дело с концом? — предложила бабушка Таисья. — Незачем будет Доброгневе на нас войной идти.
— Ты, царица, конечно, мудра, но в чародейских делах, прости, что дитя неразумное. Оно и понятно — наставник твой и сам недоучкой был, — фыркнул Кощеевич. — Корона навьего наследника — это вам не обычная железяка. Свойства у нее особые имеются. Например, пока она на голове — ты непобедим. Нельзя тебя ни оглушить, ни пырнуть ножом из-за угла. А коли выйдешь впереди своего войска, то оно воодушевится, страх отринет и врага сметет с лица земли.
— Это похоже на правду, — со вздохом подтвердил Яромир. — Те, кто этого болтуна пленил, рассказывали, что, пока венец с его головы не сбили, ничего не помогало. Все цепи мимо летели, стрелы отклонялись, и даже сети промахивались.
— Вот и подумайте, хотите ли вы Доброгневе такое оружие в руки отдать? Она вам, конечно, насулит всяких благ, но готовы ли вы верить ее обещаниям? Лично я бы не стал.
— Так, может, нам тогда самим корону в войне использовать?
Царице явно очень хотелось помочь, но она не знала, как, поэтому говорила все, что придет в голову.
— А вот это хорошая идея, — Лис аж просиял и в предвкушении облизнул пересохшие тонкие губы. — Отдайте ее мне.
Добрая в гневе, лютая в милости (3)
— Вот еще! — фыркнул Яромир. — Нашел дураков. Почему это сразу тебе?
— Например, потому, что, кроме меня, никто не знает, как с ней обращаться. Думаешь, просто напялил на голову и пошел? Ага, держи карман шире! И сразу, пока вы не успели задать следующий вопрос: нет! Я не скажу, как она работает. Под пытками не сказал, а сейчас тем более не скажу. Должны же у меня остаться хоть какие-то тайны.
— Так, ну и что ты нам предлагаешь? — Царь вздохнул немного обреченно. — Сведения о враге — это, конечно, ценно, но для победы как-то маловато.
— Спасете мою мать — и будет вам победа, — заверил его Лис. — Обещаю!
— Я все-таки вынужден настаивать на более четком плане, — Радосвет добавил металла в голос.
— Ну и зануда же ты, царь. Ладно, слушай, — Кощеевич опять принялся загибать пальцы. — Одолень-трава у меня есть — это раз. Живую воду твоя внучка тоже добыла — это два. Кольцо Вечного Лета понесет твоя жена — это три. Колдовским голосом матушку пробужу я — четыре. Все части заклятия собраны. Осталось пятое, — он поднял в воздух сжатый кулак. — Добраться до ледяного гроба. Василиса проснется, ты сдержишь свое слово, а я свое, — и все останутся довольны.
— Погоди, ты же вроде ни в чем не клялся, — прищурился Радосвет.
— Разве нет? Ну тогда давай поклянусь, что ли? Обещаю, что после того, как мама окажется в безопасности, а моя корона — у меня в руках, я навсегда избавлю вас от Доброгневы и вдобавок поделюсь запасами одолень-травы, чтобы вы тоже смогли разморозить людей, которых я превратил в ледяные статуи. Идет?
Яромир резко вскинул голову и бросил на царя отчаянный взгляд. У Тайки часто забилось сердце: она помнила, что дивий воин мечтает вернуть к жизни своих отца и мать. И вот теперь у него появилась надежда. Но для этого придется довериться врагу… Ох, как же ему сейчас, наверное, трудно!
Да и у Радосвета был личный интерес: ведь его отца — царя Ратибора — тоже превратили в лед. Но сыновние чувства не затуманили его разум:
— И как же ты собираешься одолеть Доброгневу, коли она так сильна, как ты говоришь?
Лис втянул руки в рукава. Тайке показалось, чародей начинает терять терпение. По крайней мере, в его голосе появились раздраженные нотки:
— Я сделаю новое ожерелье. Прежнее она растоптала, но камни-то сохранились, что им станется? И я знаю, где они лежат. Забыли, что я умею смотреть чужими глазами?
— Да-да, я помню, что тебе сперва надо прикоснуться к человеку, и только потом ты можешь залезть к нему в голову, — кивнул Радосвет, а Тайка поежилась: свой подобный опыт она помнила хорошо и, признаться, не хотела бы ощутить это снова. — Так, может, просто прикажешь какому-нибудь слуге из дворца принести нам эти камни?
— Ах, если бы все было так просто, — Лис покачал лохматой головой. — Я уже говорил — она сильнее меня. Мне нужно прикосновение, чтобы зачаровать, а ей достаточно лишь взгляда. Никто из тех, кто живет во дворце, больше не подчиняется мне. Пришлось послать птичку, хотя мне несподручно вселяться в животных, но пришлось пожертвовать личным удобством.
— И где же эта птичка?
— Попала в суп, — хмуро буркнул Кощеевич. — Не только я много знаю о сестре, но и она знает многое обо мне.
И тут Тайку осенило:
— Кажется, у меня есть идея!
Она посмотрела на Яромира, и тот, поняв все по одному взгляду, заулыбался:
— Точно! Микро-Горыныч!
— Простите, кто?
Темные брови Лиса взметнулись высоко-высоко. Даже приятно было видеть его таким удивленным. А что? Пусть знает: не у него одного есть секреты!
Царь с царицей тоже озадаченно переглянулись. В общем, пришлось пояснить:
— Мы тут в Дивнозёрье со змеями подружились. Они сказали, понадобятся глаза и уши — зовите.
— Бр-р-р, — Кощеевича аж передернуло, и Тайка запоздало вспомнила, что тот боится всяких чешуйчатых гадов. Что ж, сейчас им это было даже на руку.
— Доброгнева ни за что не подумает, что змей подослал Лис. Значит, наши разведчики будут в безопасности. Микро-Горыныч, правда, просил не будить их без весомой причины. Но, мне кажется, куда уж тут весомей!
— Наверное, это может сработать, — нехотя признал Лис. — Только, прошу вас, давайте сделаем так, чтобы я этих гадов даже близко не видел? У меня, знаете ли, плохие воспоминания из детства. У Кощея на службе всяких гадюк да полозов тьма-тьмущая была, так и кишели повсюду. Доброгнева, кстати, тоже их привечает. И скорпионов с пауками еще…
Брезгливость в его взгляде сменилась неподдельным ужасом, и Тайка поспешила успокоить разволновавшегося чародея:
— Не дрейфь, у нас все под контролем. От тебя ничего не понадобится. Разговаривать со змеями буду я!
Ой… Ей что, не почудилось? Кощеевич и впрямь глянул на нее с благодарностью?
Смерть во сне
Так, слово за слово, лед недоверия постепенно таял. Казалось, уже и Радосвет не таким волком смотрел на Кощеевича, и Яромир перестал то и дело хвататься за меч, а в голосе Лиса стало куда меньше сладкого яда. И Тайка держала пальцы скрещенными, чтобы хрупкое перемирие не нарушилось из-за какой-нибудь ерунды.
А у нее сегодня, похоже, был удачный день, потому что после идеи привлечь к делу микро-Горыныча ее посетила еще одна — ничуть не хуже.
