Лис, получив такую гневную отповедь, даже немного смутился:
— Ты ничего такого не рассказывала.
— Не тебе меня в скрытности упрекать! Сам-то тоже хорош, — Тайка сплела руки на груди и продолжила уже более спокойным тоном: — Это с месяц назад было. Незадолго до Осенин я попала в лес, где сплетаются нити судеб. Увидела там нитку, которой вскоре суждено было оборваться, и укрепила ее, привязав к своей. А потом вдруг оказалась возле Жуть-реки, а на другом берегу — гляжу — Василиса стоит. Она предупредила, что ты меня ищешь, и попросила выслушать. Если бы не это, я бы с тобой вообще разговаривать не стала.
— Погоди, ты была в нитяном лесу? — ахнула бабушка Таисья. — Видела госпожу Пряху?
— Да, а что? — Тайка пожала плечами. — Она сказала, ты всегда ей помогала распутывать нити, а теперь настала моя очередь.
— Все так. Только дорожку в лес она мне ни разу не открывала. Говорила, мол, посиди в поле на пригорочке, а анчутки тебе работу принесут. Видать, по сердцу ты госпоже Пряхе пришлась, — бабушка перевела строгий взгляд на Лютогора. — А вы, молодой человек, постыдились бы. Если бы не наша Таюшка, Василиса уже была бы мертва. Или мне вам объяснить, что означает чужую судьбу к своей привязать?
— Можешь не объяснять, царица, — непритворно вздохнул Лис, взъерошив рукой свои отросшие патлы. — Я в чародействе получше твоего разбираюсь. Значит, теперь безопасность твоей внучки — мой первоочередной долг. Пока жива она, будет жить и моя мать…
— Эй, лучше держись от нее подальше! — Яромир положил ладонь на рукоять меча.
— Да успокойся ты, горячая голова! — отмахнулся чародей. — Говорю же: ее жизнь для меня теперь наивысшая ценность. Любой, кто захочет причинить вред ведьме, будет иметь дело со мной.
Перепалка могла бы продолжиться, но тут опять вмешался Радосвет:
— Ну, а теперь-то мы можем наконец обсудить наше общее дело?
Лис кивнул. Вся его напускная веселость ушла как не бывало, плечи поникли, спина ссутулилась. Он выглядел очень несчастным, и в этот раз, похоже, без притворства.
— Тогда можешь снять маску, — разрешил царь.
Тайка не поверила своим ушам: он что, это серьезно? Яромир тоже вытаращился на побратима так, словно засомневался в ясности его рассудка, и только царица Таисья улыбнулась:
— Так-то оно лучше. С судьбой спорить не след.
— Я ничего не понимаю, — Тайка опять наклонилась к ее уху. — Почему дедушка решил, что Лис не станет нас заколдовывать?
Чародей, усмехнувшись, опустил свой ковбойский платок на шею и ответил ей сам (эх, пора бы уже привыкнуть к его чуткому, как у летучей мыши, слуху):
— Потому что не в моих интересах расстраивать тебя, ведьма. Если я вдруг нанесу тебе обиду вольную или невольную — ниточка судьбы и отвязаться может. А я себе не враг, так что твоих родичей трогать не буду. Могу разве что вот этого дурака немного проучить, — он кивнул на Яромира. Похоже, ему и впрямь доставляло удовольствие дразнить дивьего воина.
Связанные судьбы (3)
Тайка нахмурилась:
— Нет, его тоже не трогай. И вообще, отстань от моих друзей!
— Как скажешь, ведьма. Твое слово теперь — закон, — Лис приложил руку к груди и поклонился. Усмешка с его губ так и не сошла, но Тайка была уверена, что за всем этим паясничаньем колдун скрывал изрядную досаду.
Она вернулась на свой маленький трон, а царь Радосвет, прочистив горло, завел разговор о делах насущных:
— Я слышал, ты хотел заполучить кольцо Вечного Лета? И ради него пошел воевать, когда мой отец отказал тебе в просьбе? — Дождавшись кивка, он продолжил: — Кольцо тебе все равно не помогло бы. На нем лежат особые чары, поэтому взять его в руки может лишь член царской семьи, а использовать — лишь те, кто связан с царем узами крови или брака. К тому же это одна из реликвий Дивьего царства. Его потеря грозит нам большими бедами.
Лис сокрушенно цокнул языком:
— Вот незадача! И чего стоило твоему батюшке, царю Ратибору, с самого начала все спокойно объяснить, а не оскорблениями кидаться? Я ж к нему сперва по-хорошему пришел. А он разорался, ногами затопал, морду воротить начал, мол, проваливай отсюда, мерзкий полукровка, навья тварь, и не смей больше являться пред светлы очи. Знаешь, как обидно?
— У отца был нелегкий характер, — вздохнул Радосвет, и чародей ответил ему таким же глубоким вздохом:
— Понимаю. У моего тоже.
— Вы еще поплачьте оба, — пробурчал Яромир себе под нос.
Лютогор, подозрительно прищурившись, глянул на него:
— Кстати, а ты-то почему кольцо смог взять? Нет ли тут какого-то подвоха? Может, вы меня за нос водите? Али твоя мамаша мужу верна не была, воевода?
— Побратим он мне, — быстро сказал Радосвет прежде, чем онемевший от возмущения Яромир снова обрел дар речи.
— Ага, стало быть, взять кольцо может, а использовать — нетушки, — Лис тут же отвернулся, потеряв к дивьему воину всякий интерес.
Что ж, может, и к лучшему. Тайка только сейчас поняла, что во время этой перепалки забыла, как дышать, и теперь шумно втянула носом воздух. Ей было очень жаль, что Яромиру приходится выслушивать обидные подначки, не имея возможности ответить. А еще она боялась, что однажды дивий воин не сдержится и все-таки сломает злоязыкому Кощеевичу нос, а это грозило некоторыми политическими осложнениями.
— Дивий царь, насколько я помню, не может покидать свои владения, — Лис загнул один палец. — Юную ведьму не пропустит вязовое дупло. — Он загнул второй. — Остается царица.
— И речи быть не может! — взвился Радосвет, но бабушка решительно перебила его:
— Я готова!
— Как царь и как муж я не могу тебе этого позволить, — Радосвет старался говорить спокойно, но сам едва справлялся с волнением.
— Во-первых, я не нуждаюсь ни в чьем дозволении, — царица встала, уперев руки в бока. — А во-вторых, слыхала я, что кое за кем должок остался?
— Это правда, — поддакнул Лис. — Помнишь, Радосвет? При мне ведь дело было. Совсем малышом тебя помню, Волчонок.
— Ты тогда тоже сопляком был, — буркнул царь.
— Мал или велик — без разницы. Важно другое: слово было дано, — царица Таисья вздернула подбородок. — И я не стану жить с тем, кто своих обещаний не держит!
— Ого! Вот это да!
В голосе Кощеевича прозвучало неприкрытое восхищение, а Яромир, не сдержавшись, фыркнул:
— Ну, теперь понятно, в кого внучка такой уродилась. Огонь-нрав!
Тайка, заслышав это, аж закашлялась. Но изнутри ее распирала тайная гордость за бабушку. Так-то! Знай наших!
— Ладно, будь по-твоему, — вздохнул Радосвет, нервно поправляя венец на челе. — Видно, это и впрямь проделки судьбы, раз больше послать некого. А слово надо держать.
— Вообще-то есть еще мама… — начала было Тайка, но осеклась.
Вот кто ее за язык тянул? Разве мать не ясно сказала, что не желает иметь ничего общего ни с дивьими людьми, ни с их магией?
— Кстати, да, у вас же еще дочка была, — Лис в предвкушении потер руки. — А где она нынче?
— На ее участие можешь не рассчитывать. — Взгляд царицы Таисьи похолодел, она медленно опустилась на трон и подперла рукой подбородок. — Аннушка от своей силы давно отказалась. Дочери передала. Так что даже не думай ее сюда приплетать.
Но Кощеевич с сомнением покачал головой:
— От силы-то можно отказаться, а от крови разве откажешься? Ладно, пускай это будет наш запасной вариант. Ну, и когда же мы отправимся в Навье царство? Я считаю, чем скорее, тем лучше. Как насчет завтра, а?
— Не торопись, — осадил его Радосвет, откидываясь на резную спинку своего трона. — Сперва надобно разведать, что там да как. Негоже очертя голову идти прямо Доброгневе в руки.
— Да, кстати, о моей дорогой сестрице, — Лис с наслаждением потянулся, хрустнув лопатками. — Помнится, я обещал вам кое-что про нее рассказать. Ну, в общем, слушайте…
Добрая в гневе, лютая в милости
— Давным-давно…
