— Ох, непорядок! — и по-молодецки запрыгнул на стол.
Тайка ничего и сказать не успела, а домовой уже вытащил из вазочки подаренные Сергеем розы, набрал в рот воды и — пф-ф-ф! — окатил Лиса мелкими брызгами.
Тот вскочил, ошалело озираясь по сторонам, но, завидев Тайку, с облегчением выдохнул.
— Уф… с добрым утречком!
— Как ты здесь оказался? И где Яромир? Мы что, бросили его на дороге снов одного с Горынычем? Что вообще случилось?
Тайка схватила чародея за плечи и изо всех сил тряхнула. Тот, скривившись, сжал ладонями виски и простонал:
— Тише, ведьма. У меня от тебя голова болит. Слишком много вопросов одновременно.
— Значит, отвечай по очереди.
Она не отступилась, но трясти Лиса перестала. Кажется, ему и впрямь здорово досталось.
Кощеевич вытер разбитую губу тыльной стороной ладони, с некоторым удивлением глянул на кровь на своей руке.
— Вот, возьми, — Берендей участливо сбросил ему со стола салфетку.
Лис кивнул, приложил ее к ссадине и вздохнул:
— В общем, когда ты начала просыпаться, этот проклятый змей как раз решил высунуть все три головы одновременно. Я от страха едва дуба не дал и вцепился в тебя с единственным желанием — оказаться где угодно, но чтобы как можно дальше от этого чудища.
— То есть ты не меня спасал, а себя? — хмыкнула Тайка.
Что ж, по крайней мере, это признание было похоже на правду.
— На самом деле обоих, — Кощеевич ничуть не смутился. — Вытолкнул тебя из сна в явь и сам тоже прыгнул.
— А как же Яромир?!
— А чего сразу Яромир? — поморщился Лис. — Он сильный воин, у него есть меч-Кладенец. Что ему этот Змей? Плюнуть и растереть!
— Мы не должны были его бросать. А вдруг его ранят? Или даже убьют!
У Тайки похолодели ладони, а сердце сжалось до боли в груди. Ей вдруг стало жутко от одной лишь мысли, что она может больше никогда не увидеть Яромира.
— Всяких дивьих я спасать не подписывался — только тебя. К тому же тогда мне пришлось бы схватить и его тоже. А он, помнится, так яростно не хотел, чтобы я его трогал, — Кощеевич презрительно фыркнул. — Да ты не беспокойся. Горыныч был твоей смертью, а не его. Вон, видишь, и оберег рассыпался… значит, тебе и правда грозила опасность.
— Что? Где опасность? Я уже лечу! — в раскрытую форточку ворвался грозный Пушок.
Завидев Кощеевича, он от неожиданности сложил крылья, шлепнулся на подоконник и забуксовал всеми лапами, оставляя на белом пластике следы от когтей.
— Тая! Это же!.. А-а-а, спасайся кто может!
Лис в голос рассмеялся и тут же охнул, снова прижимая салфетку к губе, а Тайка, вскочив, напустилась на коловершу:
— Тише! А то мама услышит, прибежит, придется оправдываться! Все в порядке, он с нами.
— Ничего не в порядке! — Пушок перестал беспорядочно барахтаться, но глаза все еще таращил в неподдельном ужасе. — Если ты такое говоришь, значит, он тебя уже околдовал. Всех вас! Ох, что же делать?!
Коловерша вдруг схватил стоявшее на столе блюдечко с недоеденным пирогом и метнул в Лиса. Тот ловко поймал летящий в него снаряд, но кусок шарлотки, продолжив полет, врезался чародею прямо в лоб, щедро осыпав волосы крошками. Он подобрал комочек теста, скептически осмотрел и отправил его в рот:
— М-м-м, а ничего так, вкусненько.
— Пушок, перестань сейчас же! — Тайке пришлось прикрикнуть. — Лис правда на нашей стороне!
В этот момент ручка повернулась, дверь скрипнула…
— Ой-ей, — коловерша быстренько юркнул за занавеску, а Берендей нырнул обратно под стол.
— Таюша, что вы тут шумите с самого утра?
Зевая и потягиваясь, в комнату вошла мама, одетая в серую пижаму с зайчиками.
Операция «Вредный сосед» (2)
Увидев незнакомого парня в растянутом свитере, с ног до головы усыпанного крошками вчерашнего пирога, она на мгновение потеряла дар речи, и хитрый Лис не преминул воспользоваться заминкой.
Он вскочил, взял ее руку и с энтузиазмом потряс:
— Здравствуйте, здравствуйте! Вы же меня помните? Я часто захожу в гости к вашей дочери.
— Д-да, конечно. — В ее глазах появилось узнавание. — Вы… ты… простите, я забыла имя…
— Василий.
— Ах да, точно, — мама хлопнула себя по лбу. — Прости, что я в таком виде.
— Ой, да пустяки, вам очень идет, — улыбнулся чародей. — Это вы меня простите, что забежал в гости так рано.
— Не извиняйся, Вась. Позавтракаешь с нами?
— С удовольствием, — Лис наконец-то выпустил ее руку.
Тайка все это время стояла, раскрыв рот. Вот, значит, какова сила чародейского слова! Можно любого незнакомого человека заставить думать, что вы давние приятели, и тот ничего не заподозрит.
С одной стороны, она была не слишком рада, что мама попала под чары Кощеевича (это всегда влекло за собой проблемы), а с другой — ну а что еще оставалось делать? Не объяснять же, что они пришли из царства снов, где виделись с бабушкой и дедушкой, а еще спасались от Змея Горыныча, которого подослал мамин жених? Она ни за что бы не поверила, что любимый Сереженька хочет убить ее родную дочку.
Поэтому Тайке пришлось натянуть на лицо дежурную улыбку и, нервно одернув пижаму с единорогами, предложить:
— Тогда пойдемте на кухню?
***
Пока на сковороде шкворчал омлет с беконом, Лис засыпал маму вопросами. Как у нее дела на работе и дома, как там жених, когда же наконец свадьба… Та охотно отвечала, одновременно с этим бросая многозначительные взгляды на Тайку. И, улучив момент, даже успела шепнуть ей на ухо:
— Вот этот мальчик хороший. Не то что тот, дивий.
Тайка закатила глаза. Ох, мама, если бы ты только знала…
Напоминание о Яромире вызвало новый приступ тревоги, аж горло перехватило. Она достала мобильник, проверила, что этим утром дивий воин еще не появлялся в сети, и, в волнении едва попадая пальцами по буквам, набрала сообщение:
«Перзвони мне, как тлько сможш».
Когда мама ушла на работу, Лис отправился на экскурсию по квартире. Он заставил Тайку выкинуть цветы, которые принес Сергей, предварительно разобрав их по лепесточку. Каждый раз, когда на лепестке обнаруживался очередной навий символ, чародей, презрительно фыркая, бормотал:
— Пф! Неуч! Невежда!
Ему удалось найти еще пару записок, которые Тайка проглядела. Все они были спрятаны в маминой комнате и должны были вызывать любовь и доверие жертвы.
— Выходит, он только от меня хотел избавиться, а мама ему нужна живой, — Тайка задумчиво потерла переносицу. — Интересно, зачем?
— А давай пойдем к нему и спросим, — Лис потер руки в предвкушении. Его глаза загорелись нехорошим блеском. — Да ты не бойся. Ну сама подумай, что он мне сделает?
— Я не за тебя боюсь, а за маму, — Тайка в задумчивости сплела пальцы в замок, подперев подбородок.
— Ей ничего не грозит, все заклятия уничтожены. Но колдун скоро это почует и забеспокоится. Мы должны сделать ход первыми, пока этот дурачок пребывает в блаженном неведении и упивается своей безнаказанностью. — Кощеевич уговаривал так складно, что с ним хотелось соглашаться, — а ведь это даже были не чары. Ну, наверное… — Сама посуди: сейчас он думает, что ты досталась на обед Змею, и готовится прибежать к твоей маме с утешениями. Когда у человека большое горе, он себя не помнит и из него хоть веревки можно вить. Значит, коварный план вот-вот осуществится. Так чего же мы ждем?
Тайка пожала плечами. Ей не хотелось этого признавать, но, кажется, Лис был прав.
— Можно позвонить ему в дверь. Только мне он не откроет. Увидит, что я жива, — сразу поймет, что его план провалился.
— Зато меня он не знает. — Чародей просто лучился от счастья: похоже, ему очень нравился собственный план. — Приду как сосед к соседу. Спрошу, нет ли у него соли, например…
— Да в городе вроде друг к другу за солью ходить не принято, — Тайка почесала в затылке. — Кстати, а почему ты Васей представился?
