* * *
После ужина Яромир отвел Тайку в сторонку — на балкончик, который тут называли смешным словом «гульбище», — и без лишних предисловий выпалил:
— Вьюжка вернулся.
— И как? Нашел Пушка?
По выражению лица Дивьего воина она сразу поняла: нет, не нашел. И сердце пропустило удар: ох, только бы не случилось чего дурного.
Яромир покачал головой:
— Пока ясно одно: Вьюжка не обнаружил никаких следов борьбы. Но, судя по запаху, Пушок улетел с поляны не один. Там был другой коловерша.
— Ну, это же, наверное, неплохо? Может, Пушок и впрямь приятеля встретил?
— Возможно.
Дивий воин сказал это таким тоном, что утихшее было беспокойство пробудилось вновь.
— Мне кажется, ты чего-то недоговариваешь.
— Ничего-то от тебя не скроешь, дивья царевна… — вздохнул Яромир. — Я не хотел тебе говорить, но не потому, что скрываю правду, а потому, что сам еще толком не разобрался, что стряслось. Ты ведь знаешь, у симаргла очень чуткий нюх и верный глаз. Вьюжка полетел следом за беглецами и всего в трех часах лету обнаружил замаскированный вход в пещеру, а рядом валялось это.
Яромир вручил ей приметное рыжее перо, без сомнений принадлежавшее Пушку.
— Наверное, само выпало. Он всегда линяет, когда волнуется. — Тайка беззаботно отмахнулась и только потом подумала: ну и кого она пытается убедить, что все в порядке? Да она в эту пещеру прямо сейчас готова помчаться, теряя тапки.
Вон и Яромир в ее браваду не поверил:
— Уже думаешь, как туда добраться, дивья царевна? — Получив в ответ понурое «угу», он продолжил: — В одиночку идти не советую. Вьюжка сдуру сунулся, так ему всю морду когтями располосовали и чуть ухо не откусили.
— Ой, бедный! Это его пара коловершей так отделали?
Яромир усмехнулся, облокотившись на перила:
— Их там не пара, а десятков пять, если не больше. Точно Вьюжка сосчитать не успел: и так еле ноги унес.
— Ну да, они же собак не любят… Но в целом все же выходит, что новости добрые. Думаю, Пушок нашел родственников и обо всем забыл на радостях. С ним случается. Ну как можно быть таким беспечным?
Она задумчиво вертела в руках рыжее перо.
— Что делать будешь, дивья царевна? — спросил Яромир, когда молчание затянулось.
Тайка пожала плечами:
— Ну а что тут сделаешь? Семья есть семья. Я только перед тем, как идти в Навь, хотела бы убедиться, что у Пушка все в порядке. Где, говоришь, эта пещера находится?
— Я сам тебя провожу. Ну, если ты, конечно, не против…
— Не против! — расплылась она в улыбке. — Тогда сходим завтра?
Было приятно, что Яромир не просто поставил ее перед фактом, а все-таки спросил. Так, глядишь, скоро научится не решать за других.
— Хм, и куда это вы собрались?
На галерею выглянул Лис, и Яромир сразу напрягся, набычился. Весь его вид, казалось, говорил: «Принесла же нелегкая…»
Тайка тоже не обрадовалась бесцеремонному вторжению Кощеевича. Что у дивьих, что у навьих людей, похоже, не было ни малейшего представления о личных границах.
Поэтому она не постеснялась огрызнуться:
— Не твоего ума дело!
— Очень даже моего. — Лис переступил порожек и прикрыл за собой дверь. — Боюсь, этот тип готов отправиться хоть к черту на кулички, лишь бы не говорить с сестрой. Ну скажи ему, ведьма! Когда между союзниками нет согласия, союз может в любой момент рассыпаться, как карточный домик. Это наша слабость, которой Доброгнева непременно воспользуется.
— Незачем было вообще приводить сюда предательницу, — буркнул Яромир. — Вот уж точно: хуже навки.
— Радмила не из тех, кто остается в стороне, когда другие творят историю. Начнет действовать по своему разумению и непременно влипнет.
— Ага. Как в случае с тобой.
— Не самый приятный пример, но в целом подходящий, — нехотя кивнул Кощеевич. — Хуже всего, что вы с ней одного поля ягоды.
И ведь тут даже и не поспоришь, подумала Тайка. Брат с сестрой оба упрямы, не слушают доводов разума и всегда поступают по-своему… Похоже, Яромир тоже это понимает, оттого и бесится еще больше.
— Сказал поговорю — значит, поговорю. Совсем не обязательно напоминать мне об этом так часто.
— А когда? Может, прямо сейчас? Чего откладывать-то? А мы пока с ведьмой потолкуем… — Лис подмигнул Тайке, и Яромир, побледнев, сжал кулаки.
Ох, только бы до драки не дошло! К счастью, дивий воин сдержался, только процедил сквозь зубы:
— Пошел. Вон.
— Уже и спросить нельзя… — начал было Кощеевич, но Яромир с вызовом шагнул вперед, и чародей замахал руками: — Все, ухожу, ухожу!
Тайка дождалась, пока он закроет дверь с той стороны, и с облегчением выдохнула:
— Вот заноза! Он же нарочно тебя подначивает.
— Знаю.
— Тогда зачем ведешься?
Яромир не ответил. Постоял еще немного, глядя на догорающий закат, и вдруг заторопился:
— Пойду я тоже. И ты не задерживайся. Утро вечера мудренее.
И не ушел, а сбежал даже. Странный какой-то, обиделся, что ли.
Закатное зарево погасло, и на небо вышла луна — теперь уже совсем полная. Тайка положила руки на перила и подперла подбородок ладонями. Было немного странно вот так стоять и смотреть на притихший город, похожий на декорации к любимым сказочным фильмам детства, вдыхать доносящийся из царского сада терпкий яблочный дух, слушать мелодичный перезвон хрустальных листьев, видеть над головой такие яркие и совсем незнакомые созвездия…
Она сорвалась в чужой край очертя голову — по зову сердца и велению судьбы, — всей душой надеялась, что поступила правильно, но все же испытывала сомнения: а что, если они не справятся? Доброгневу одолеть — это вам не кикимор по огороду метлой гонять. Вдруг она никогда больше не вернется в родное Дивнозёрье, не увидит Никифора, Марьяну, Аленку?…
Так. Стоп! Тайка с негодованием отмела упаднические мысли и быстро прошептала, будто убеждая саму себя:
— Все будет хорошо! Мы победим.
Она скрестила пальцы на удачу.
Пускай ее слова не имеют такой волшебной силы, как у Лиса, но все-таки она тоже немножко ведьма. И не зря же существует поверье, будто ветер запоминает все сказанные вслух мечты, надежды, пожелания добра и худа, — потому-то и говорят: не бросай слов на ветер. Уж где-где, а в Волшебной стране этого точно делать не следует!
Когда ее вконец одолела зевота, Тайка отправилась к себе — выспаться и впрямь стоило. Тем более что в царских теремах, несмотря на волшебные светильники из перьев жар-птиц, было довольно темно: даже книжку на ночь не почитаешь. Это тебе не электрические лампочки…
Она взбежала по деревянной лесенке, уже предвкушая, как плюхнется на пуховую перину. Но не тут-то было! У дверей комнаты Тайку дожидался — кто бы вы думали — Лис. Причем вид у него был донельзя встревоженный.
— Эй, заблудился, что ли? Тебе царь что велел? Без личины по дворцу не ходить.
— Так меня никто не видел. Есть кое-какие новости, ведьма.
— Я дико хочу спать. — Она снова зевнула. — Твои новости не потерпят до завтра?
— Может, и потерпят, а может, тревогу бить пора, — Кощеевич, похоже, не шутил.
Ну елки-палки, ни днем, ни ночью нет покоя! Тайка сплела руки на груди:
— Ну, выкладывай!
— Ты только не волнуйся, ладно?
— Лис, я уже достаточно волнуюсь. И твои хождения вокруг да около совсем не помогают успокоиться.
— Ладно, тогда я просто задам вопрос: ты в Яромире не замечала ничего странного?
Нет, он издевается, что ли? Или навьих чародеев не учат говорить коротко и по существу?
— Не замечала. Ну разве что он чаще стал со мной соглашаться. Думаешь, его кикиморы подменили?
Смешок вышел нервным, да и шутка была не очень.
— Ну, можно сказать и так.
— Лис, я тебя сейчас сама убью, если ты не начнешь говорить прямо!
— Ничего не выйдет, я же бессмертный, забыла? Да не смотри ты волком! Ишь, научилась у своего Дивьего приятеля… Я думал, надо как-то поаккуратнее намекнуть, подготовить. Эх, никто не ценит моих усилий… Ладно, вот тебе вся правда: примерно четверть часа назад я собственными глазами видел, как Яромир превратился в летучую мышь и повис под потолком у себя в комнате. Не веришь, так в замочную скважину загляни. Понимаешь, что это значит?
