— Не важно. Главное, ты проснулась.
Лис хотел добавить что-то еще, но торжественность момента нарушил негодяй Пушок. Сорвавшись с Тайкиного плеча, он камнем упал на грудь Василисы и завопил:
— Василисушка! Очнулась, родненькая! Помнишь меня? Помнишь?
— Пушок? И ты здесь, пострел? — Ее синие глаза широко распахнулись от удивления. Пленница сгребла его в охапку, прижала к себе. — И когда ты только говорить научился?
— Я всегда умел. — Коловерша обнимал ее крыльями. — Ты просто не понимала. Ух, как же я по тебе соскучился!
И Тайка вдруг почувствовала укол ревности. Конечно, ей сразу стало стыдно. Она ведь радоваться должна встрече старых друзей.
— Значит, нам будет о чем поговорить, — улыбнулась Василиса, и Пушок закивал:
— Да-да, я тебе все расскажу. Ты столько всего пропустила.
— Простите, что прерываю вашу идиллию, — скривился Лис. Похоже, его тоже не порадовало, что мать уделяет больше внимания коловерше, чем собственному сыну. — Но нам пора. Не ровен час, Доброгнева почует, что чары спали. Мам, ты можешь идти?
— Думаю, да. — Василиса села на постели. Понадобилось чуточку выждать, чтобы голова перестала кружиться, и она встала, оперевшись на руку сына. — Ой, Маржана, и ты тут? И Тайка! Как же вас всех судьба свела?
— Неисповедимы пути судьбы, — пожала плечами мара. — Лис прав, потом наобнимаетесь. Идемте уже…
— Если устанешь, я тебя понесу, Василисушка, — муркнул Пушок, и все рассмеялись. Кроме Тайки.
Нет, она понимала, что это шутка: коловерша был слишком мал, чтобы унести взрослого человека. Но все-таки… Ее он никогда не предлагал взять на ручки, даже когда маленькой была.
Василиса же вдруг заметила Яромира, шагнула к нему, раскрывая объятия, и вдруг остановилась. Улыбка на ее лице уступила место смущению:
— Прости, дивий воин, обозналась я. Думала, старого знакомого встретила…
— Я посланник царя Радосвета, — поклонился Яромир. — Он сам не мог прийти. Но просил передать, что держит свое слово.
— Маленький волчонок уже царь? Надо же, как летит время… Что ж, надеюсь, что однажды я поблагодарю его лично. А всем вам прямо сейчас скажу спасибо. Уже не чаяла я живой выбраться из Сонного царства. Ниточка моя истончилась, я видела. Думала, все, не судьба…
Она притянула сына к себе и положила голову ему на плечо. А Тайка неожиданно для самой себя вдруг выдала:
— Подумаешь, судьба! Не все предрешено. Многое зависит от нас, от наших поступков, мыслей и мечтаний. Главное — никогда не сдаваться, идти до конца.
— Ох уж эти смер-ртные… — с усмешкой протянул Май. — Легко вам говорить. Вы-то судьбу менять способны.
Лис хлопнул его по плечу:
— Все способны!
— Так ты тоже наполовину смер-ртный. А дивьи и навьи люди не могут позволить себе такой р-роскоши.
Он глянул на Яромира, словно ища поддержки. Дивий воин хотел что-то сказать, но Маржана его опередила:
— Думаю, ведьма права. Уверена, что меня в замке вообще не должно было быть. Все к тому шло. И зарекалась я, и возможность остаться в стороне была. Но вот я здесь. Не судьба это решила, а я сама. Подумайте об этом, господа упрямцы.
— Да они просто фаталисты! — хохотнул Пушок.
— Кем-кем ты меня сейчас обозвал?! — надулся Май.
Пришлось Тайке пояснять:
— Это не ругательство. Пушок хотел сказать, что ваша вера в то, будто все на свете предрешено, мешает вам надеяться на благополучный исход.
— Я пр-ривык ждать худшего, — согласился советник. — Так гор-раздо меньше р-разочарований. Да и жизнь р-раз за р-разом доказывала, что мир-р неспр-раведлив.
Тайка вздохнула: позиция была ей понятна, но разделять ее не хотелось совершенно.
— Знаешь, как у нас говорят: «Желающих судьба ведет, а нежелающих тащит».
— А еще: «Под лежачий камень вода не течет», — поддакнул коловерша.
— Ишь, набр-росились. — Май почесал в затылке. — С вами спор-рить — себе дор-роже: не успеешь оглянуться, все пер-рья выщипаете.
— Надейся на лучшее, но готовься к худшему, — вдруг вставил Яромир. — Вот так можно объединить все, что вы тут наговорили. Сейчас мне это кажется единственно разумным решением. И хватит заумных рассуждений на сегодня. Уходим.
До последнего Тайка боялась, что на выходе их встретят стражники Доброгневы, но путь был свободен. Когда они снова нырнули в подземелье, от сердца немного отлегло. Это что же? У них получилось? Полдела позади! Вот она, Василиса, живая и здоровая. Значит, у Лиса теперь развязаны руки, и ему нет надобности держаться в стороне от войны с Доброгневой. Но радоваться без оглядки все-таки не получалось. Нерешенные проблемы зудели в голове, словно комары. Задумавшись, она споткнулась о камень и — вот незадача — подвернула ногу. Глаза наполнились слезами боли вперемешку с обидой. Ну почему так все глупо выходит?
А друзья шагали вперед, вот завернули за угол и исчезли из виду. Еще не хватало заблудиться в этом подземелье. По-хорошему, стоило их, конечно, окликнуть, но Тайке было так неловко всех задерживать… Пока она пыталась договориться со своей гордостью, Яромир, к счастью, заметил ее отсутствие и вернулся.
— Ты чего там застряла, дивья царевна?
— Да вот камень проклятый…
Тайка попыталась сделать шаг и охнула. Наступать было больно.
— Дай я посмотрю.
И как она могла забыть, что Яромир умеет лечить? Теперь задержка казалась ей пустяковой, и готовые пролиться слезы высохли. Сейчас. Одно небольшое заклинание, и боль пройдет. Она всегда знала, что на Дивьего воина можно положиться. Вон обернулся же, заметил.
Яромир скомандовал:
— Сядь! — Склонился над ней, ощупал сустав. — Это не перелом.
Тайка слабо улыбнулась:
— Хорошая новость…
От ладоней Дивьего воина исходило тепло, и боль понемногу отступала. Ее словно сносило течением невидимой реки. Напряженные мышцы расслабились, глаза слипались, Тайку начало клонить в сон.
— Не спи, дивья царевна! — Яромир ласково щелкнул ее по носу. — Поднимайся, пора остальных догонять.
— Я еще немного посижу…
Шевелиться совсем не хотелось, но дивий воин торопил:
— Отстанем. Потом будем дольше выход искать.
Конечно, он был прав. Пришлось вставать. Яромир помог, конечно: поднял ее легко, как пушинку, и поставил на ноги.
— Не больно?
— Порядок. — Она даже попрыгала в подтверждение своих слов. — Спасибо.
— В следующий раз не молчи. — Дивий воин положил ладони ей на плечи, глядя прямо в глаза. — Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, и я примчусь. В любое время. В любом из миров.
— Договорились, — кивнула Тайка. — Послушай, Мир, ты мне…
Договорить ей не дали. А потом она и сама забыла, что хотела сказать, потому что подземелье эхом повторило за ней:
— Мир!
Только это был не ее голос, чужой. И дивий воин, побледнев, обернулся, чтобы подхватить на руки высокую рыжую девицу в обносках. Та словно из воздуха возникла, хотя на самом деле, конечно, выпала из-за поворота. Тайка просто не заметила, в какой момент это случилось. Лицо незнакомки было все перемазано в грязи, на запястьях виднелись литые медные браслеты с обрывками цепей.
— Огнеслава… — прошептал Яромир, прижимая девушку к себе. — Слава богам, ты жива.
С той стороны, куда ушли друзья, послышались торопливые шаги.
— Где вы там? — недовольно пробурчал Май. — Оп-па, а это еще кто?
Огнеслава, завидев его, вырвалась из объятий Яромира и попыталась убежать, но дивий воин успел схватить ее за руку:
— Не бойся. Он хоть из Нави, но свой.
— И много у тебя еще «своих» навьих? — нахмурилась Огнеслава. — Вы тут только втроем или еще кто-то есть?
— Это Май, он… В общем, это сложная история, но сейчас он помогает мне, — неопределенно ответил Яромир. — А это Тайка, ведьма из Дивнозёрья. Мы вместе противостоим Доброгневе. А ты как здесь оказалась?
— Как видишь. — Огнеслава протянула руки, показывая стертые до крови запястья.
— Сбежала? — Яромир взял ее лицо в ладони, убрал за ухо рыжую прядку, и Тайка опустила глаза.
