Несмотря на отсутствие окон, зала была залита мягким, словно закатным, светом. Тайка задрала голову и увидела на потолке солнце. На первый взгляд вроде нарисованное, но сияющее ярче электрической лампочки. По такому же нарисованному небу бежали облака, и она на мгновение замерла, любуясь. Вот это чудеса! Вдоль стен сокровищницы стояли многочисленные лари со всяким добром, в раскрытых шкатулках сияли граненые самоцветы, а каменные чаши полнились золотыми монетами. Часть их просыпалась золотыми искрами на каменный пол, и Яромир наступил носком сапога прямо на чеканный Кощеев профиль — причем наверняка сделал это нарочно.
За одним из ларей кто-то шевельнулся, Тайка шагнула вперед и наконец-то увидела стража сокровищницы — зверя Индрика. Того самого, от которого Лис сулил проблемы. Похоже, Индрик спал. Его бок, покрытый яркой васильковой шерстью, мерно поднимался и опускался в такт дыханию. Глаза на лошадиной морде были прикрыты, янтарный рог упирался в стену. Зверь был красив, аж дух захватывало: золотая грива волнами стелилась по полу, бока лоснились, густые ресницы подрагивали.
— Он точно не проснется? — шепнула Тайка Огнеславе, на мгновение позабыв, что ответа не услышит.
И в этот момент глаза Индрика распахнулись, он приподнял голову и шевельнул губами — наверное, что-то сказал. Судя по выражению морды, вряд ли это было радушное приветствие.
Вдруг — бах! — под ногами содрогнулся пол. Тайка едва не полетела кубарем. Сердце заколотилось: это что, землетрясение?! Звук обрушившихся камней она услышала даже сквозь затычки.
Май обернулся вороной и взмыл к потолку. Огнеслава вздрогнула, уронила флейту и попятилась. Яромир заслонил ее собой. А Тайка, поморщившись, вытащила глину из ушей. В конце концов, она с самого начала собиралась поговорить с этим зверем — почему бы не начать прямо сейчас?
— Здравствуйте! — Она улыбнулась. — Это ведь вы Индрик? Мы вас искали.
Зверь поднялся на ноги, процокал копытами по каменному полу и подошел к ней вплотную. Дивий воин дернулся, но Тайка сделала знак рукой: мол, стой на месте. Конечно, ей было страшно, аж поджилки тряслись. У Индрика вон какие зубищи! И рог острый — проткнет насквозь, мало не покажется!
— Думаешь, я тебе поверю? — Он фыркнул по-лошадиному. — Воришка!
— Вы все не так поняли! — Тайка не отшатнулась, даже когда зубы щелкнули прямо перед ее носом.
— А что тут понимать? — мотнул головой Индрик. — Ты и твои друзья проникли в сокровищницу. Через тайный проход, между прочим. Но ничего, я его уже обрушил, так что сбежать вам не удастся.
Так вот что это был за обвал! Тайка невольно бросила взгляд на двухстворчатые двери — основной вход в сокровищницу.
— Там закрыто, не надейся, — усмехнулся Индрик.
Он явно был горд собой.
— То есть вы теперь тоже заперты вместе с нами?
Мысли скакали, как бешеные белки, и разговор не клеился. Тайка покрепче сжала кулаки, впившись ногтями в ладони: эй, соберись, ведьма!
— О, я-то могу выйти в любой момент!
Зверь топнул копытом, еще несколько монет из чаши упали на пол и закатились под ларь.
— Отойди от него, дивья царевна! — опомнился Яромир, но Тайка дернула плечом: мол, отстань.
Раньше надо было беспокоиться, когда своей Огнеславе в рот смотрел и ее дурацкий план слушал. Вслух она этого, конечно, не сказала. Вместо этого вскинула голову, глядя Индрику прямо в глаза:
— Мы не воришки. По крайней мере, не в том смысле, в котором ты думаешь. Да, мы пришли за самоцветами, но…
— Ты не лжешь, смертная девочка, — с некоторым удивлением сказал зверь. Он склонил голову набок, прислушиваясь. Тайка сочла это добрым знаком и затараторила:
— Нам нужны не какие-то самоцветы, а вполне определенные камни из ожерелья Доброгневы. Мы хотим их взять не для наживы, а чтобы предотвратить войну, в которой могут погибнуть хорошие люди. Разрешите нам взять эти камни и уйти! Больше ни монетки не попрошу.
— Хм… опять ни слова лжи… — В синих глазах Индрика появилась озадаченность. — Как тебя зовут?
— Я Тайка, ведьма из Дивнозёрья.
— Мне знакомо это имя… — Индрик навострил уши. — Княжна сказала, ее смерть в твоих ладонях, предупреждала, что ты придешь. Я обещал защитить княжну.
— Это ты зря, — буркнул Яромир.
Индрик топнул копытом, и пол ушел у Дивьего воина из-под ног. Плита просто взмыла в воздух — Яромир полетел кувырком. К счастью, сноровка не подвела: он успел сгруппироваться, поэтому ударился о стену не головой, а плечом. Каменная крошка осыпалась рядом, несколько осколков на излете ударили в спину, но вряд ли оставили что-то серьезнее синяков.
— Я не с тобой разговариваю, — с ледяным спокойствием молвил Индрик. — Это первое и последнее предупреждение, витязь.
Огнеслава бросилась к Яромиру, помогая тому подняться. В вышине послышалось хлопанье крыльев: это Май, спикировав за спиной у Индрика, нырнул под ларь.
— Зачем вы так? — укорила зверя Тайка. — Яромир не хотел ничего плохого.
— Он мне не нравится. От него пахнет тленом. Вообще-то от всех вас. Даже от вороны-вещуньи.
— И от меня?! — захлопала девушка глазами.
Индрик потянулся к ней, втянул ноздрями воздух и шумно выдохнул ей прямо в ухо.
— От тебя — нет. Ты — другая. Не понимаю.
— Так давайте я объясню! Княжна вас обманула, она…
— Этого не может быть! — перебил Индрик. — Я чую ложь по запаху.
Тайка вздохнула:
— Можно говорить правду, но не всю.
— Тогда как тебе верить? — Зверь прищурился.
— Пожалуй, никак. Но задавайте вопросы, и я обещаю, что отвечу на них честно. Доброгнева наверняка такого не предлагала?
— Нет. — Индрик задумался. — Знаешь, у меня появилась идея: вы друг против друга. Поговорите при мне, я послушаю вас обеих и решу, кому верить, кому нет. Согласна?
— Э-э-э… Плохая идея.
— Почему?
— Да потому что Доброгнева меня заколдует. Говорят, от ее взгляда нет спасения. Любой, кто посмотрит ей в глаза, сделает то, что княжна захочет.
— Что, и я тоже?! — скрипнул зверь зубами.
Пол под ногами опять завибрировал, словно чувствуя его недовольство.
— Не знаю… — выдохнула Тайка. — На людей ее очарование точно действует, а вот на таких, как вы, может, и нет.
Индрик еще немного подумал, закусив губу.
— То, что княжна боится тебя, я уже понял. А ты? Боишься Доброгневу?
— По правде говоря, да… — Неловко было признаваться, но она же обещала ничего не скрывать. — Она намного старше меня и могущественнее. Дочка самого Кощея, как-никак. Да она на меня плюнет, и мокрого места не останется.
— Тогда зачем же ты с ней воюешь? — Индрик наставил на нее свой рог. — Разве не лучше жить в мире? Не плоди зло, ведьма. Обещай, что не причинишь вреда княжне, и я дам уйти тебе и твоим друзьям. Никто не пострадает.
Тайка вздохнула. Ну как ему объяснить?
— Я не хочу воевать. — Она облизнула пересохшие губы. — Мир — самое лучшее, что у нас есть. Это Доброгнева начала, не я. Она хотела убить меня, едва не погубила Яромира, пыталась причинить вред моей матери и всему Дивнозёрью, а еще — наслала Горыныча на город, где правят мои дед с бабушкой. В ту ночь только чудом никто не погиб. Но раненых было много. Если ее не остановить, умрут ни в чем не повинные люди! Возможно, прямо сейчас, пока мы с вами разговариваем, войско княжны уже приближается к Светелграду!
Тайка вдруг вспомнила, как огонь охватил царский терем, как ворвался в легкие горячий воздух, затрещали доски, как рухнул балкон, на котором она совсем недавно стояла… На глаза навернулись слезы.
— Выходит, ты хочешь остановить войну, а не продолжить ее?
В синих глазах Индрика появилось понимание, он больше не метил острием рога ей в сердце, и Тайка с облегчением выдохнула. Похоже, она на правильном пути.
— Да. И если ты отдашь нам самоцветы, мы сможем восстановить ожерелье, которое лишит Доброгневу силы. И все, кого она обманом и хитростью заставила себе служить, освободятся.
