Жемчуга королевы зимы - Редж Виола

– Ого, – только и сказала я.

– Ты понимаешь, что теперь я просто обязана взять у него интервью? – с жаром продолжила подруга.

Я кивнула, а потом и вслух подтвердила – понимаю, мол. А потом поделилась с ней своей собственной историей.

– То есть ты нашла в своей сумке неизвестный артефакт? – перепросила дотошная Льетта. – А как он там оказался?

– Не знаю, – вздохнула я. – Скорее всего, мне его подбросили. Но кто? И зачем?

А потом мы сказали одновременно:

– Рольфстон.

Ну конечно, кто же ещё! Он несколько раз подходил к стойке, то есть возможность у него была. Сумку свою я после возвращения со станции просто бросила на стуле, вообще внимания не обращала, а сунуть туда такую мелкую вещицу для мага (впрочем, будем беспристрастны, и для немага тоже) не составит никакого труда.

Вот зачем? Это другой вопрос. Возможно, я пойму после того, как узнаю, что за свойства у этого артефакта.

– Льетта, а с кем ты консультировалась, когда писала про артефакты леденцового и пряничного дворцов?

– С главным смотрителем, – ответила она. – С дье Олафсоном, лучшим экспертом в городе. Оказался старым приятелем моего отца, представляешь?

– А можешь попросить его ещё об одной консультации? – меня вдруг захватил тот самый, ненормальный, почти охотничий азарт, с которым я читала книги про детектива Тодда.

– Легко, – фыркнула Льетта. – Одевайся, встречаемся у арки.

У арки мы встречались много лет по утрам, чтобы вместе идти в школу. Родители Льетты жили на соседней улице, а арка отделяла жилые кварталы от туристической зоны. Просто на тротуаре возле двух крайних домов по Летнелужскому переулку стояли две колонны из белого мрамора, соединённые сверху изогнутой перемычкой. Чтобы дойти до школы, мы срезали дорогу через туристическую зону, и всегда страшно завидовали детям, которые приехали на экскурсию в сладкие дворцы: им-то в школу не надо.

Я по привычке оделась за три минуты. Мама только руками всплеснула, когда я сказала, что встречаюсь с Льеттой у арки. Проворчала что-то о погоде и дурной голове, но возражать не стала. Я нахлобучила шапку, схватила старую тёплую куртку с большим капюшоном и выскочила за дверь.

На удивление, снег поредел. Нет, это всё ещё были плотные тяжёлые хлопья, а не изящные единичные снежинки, но ощущение, что ты продираешься сквозь сплошную влажно-ледяную стену, исчезло. И ветер, которого всё это время просто не было, не то чтобы появился, но задал направление. В свете фонарей снег падал слегка по косой, а не отвесно, как целый день до этого.

Обрадованная переменами, я заспешила к арке. Надеюсь, к утру снегопад прекратится и мы заживём привычной жизнью.

Улица была пуста. За снежной, хоть и слегка поредевшей пеленой окна в домах светились едва-едва, а высокие фонари выглядели туманными пятнами. Зато на заборе дисы Свендерсон уже появились гирлянды «волшебных огоньков», на которые производители изначально устанавливают противоснежные заклинания. И вот они-то освещали дорогу прекрасно.

Где-то вдалеке прошумел снегомобиль, а потом совсем внезапно меня обогнал полицейский снегоход. Ну конечно, Расмус патрулирует, точнее приглядывает за нашим кварталом, особенно за домом Льетты, а тут такая возможность лишний раз показать заботу пополам с молодецкой удалью.

Меня он не заметил. Нет, затормозил, дал задний ход и остановился у края дороги.

– Руни, куда собралась на ночь глядя?

– Прогуляться с Льеттой, – ответила я. – Она мне обещала встречу со старшим смотрителем сладких дворцов.

– Я вас провожу. А то ходите по ночам, как две… – Расмус не договорил, потому что у арки кто-то посветил в нашу сторону фонариком.

Я запрыгнула на второе сиденье снегохода, и через пару мгновений он уже затормозил возле арки. Сразу хочу отметить, что третьего сиденья у полицейского коня не было, так что дальнейший путь мы проделали со скоростью пешехода. Я соскочила на землю к подруге, а Расмус тащился рядом с нами, потому что не мог бросить железного друга.

– Договорилась?

– Обижаешь, – фыркнула Льетта.

Город у нас небольшой, все друг друга знают, но всё же эксперт, он же старый приятель отца – это большая удача. Можно чуть меньше переживать, что занятого человека от дела отрываю.

За аркой тихо кружились огромные и невесомые снежинки, света прибавилось, людей тоже. Сотрудники сладких дворцов, несмотря на вечернее время, украшали парк: развешивали гирлянды «волшебных огоньков» на деревьях, на островках посреди дорожек, где летом были роскошные цветочные клумбы, раскладывали будущие йольские поленья, а на ветки липомелы привязывали красные ленточки.

Мы с Льеттой переглянулись.

– Ну да, если бы не снегопадище, на главной площади города сегодня тоже поставили бы йольское дерево, – вздохнула я.

– Семхайн отгуляли, самое время готовиться к Йолю, – подруга кивнула.

Город всегда преображался к празднику за одну ночь. Ещё вчера улицы были серыми и унылыми, а уже сегодня и в витринах лавок, и в окнах обычных домов сверкают «волшебные огоньки», а на дверях висят непременные венки из липомелы, перевитые красными лентами. Традиция.

– Сворачивай, – велела Льетта Расмусу, пока я предавалась размышлениям. – Нам в администрацию.

Административный корпус сладких дворцов был с виду вполне сказочным, только несъедобным. К нему прилагались островерхая покатая крыша, высокое деревянное крылечко и умилительные резные ставни, изящно припорошённые снегом.

Сейчас здесь было светло и многолюдно, как в каком-нибудь столичном торговом центре. Одни озабоченные усталые люди выдавали другим таким же озабоченным и усталым коробки с украшениями для йольских деревьев, гирляндами и мотками красных лент. На нас никто и внимания не обратил.

Льетта уверенно обошла эпицентр активности, свернула в боковой коридор и вежливо постучала в дверь с табличкой «Старший смотритель».

Дье Олафсон устанавливал на свой обширный рабочий стол игрушечное йольское деревце, символ грядущего праздника. Улыбался при этом так, что его лицо освещало весь просторный кабинет. Мы все (потому что Расмус заявил, что ему тоже интересно) заулыбались в ответ, а потом Льетта представила нас старому приятелю отца. Тот, не отрываясь от основного занятия, спросил, что привело нас к нему вечером да по такой погоде.

– Дье Олафсон, – решительно сказала я, – сегодня в своей сумке я обнаружила этот артефакт. В доступных базах его не нашла, поэтому принесла лучшему эксперту в городе. Вам.

– Мне? – удивился мужчина. – Ммм… минутку, – он смотрел на своё деревце, а не на протянутую мною ладонь с неизвестной вещицей.

– Конечно вам, – вмешалась Льетта, – вы же про артефакты знаете всё!

В этот момент хозяин кабинета легонько щёлкнул пальцами по верхушке йольского деревца, и то стало расти! Через пару мгновений оно увеличилось в размерах вдвое, а потом и втрое, после чего дье Олафсон снова щёлкнул пальцами и вполголоса буркнул, что надо было сначала снять символ со стола, а уж потом увеличивать.

– Давайте помогу, – подскочила Льетта. – Куда его переставить?

Старший смотритель показал на пустой угол кабинета. Льетта перенесла туда деревце, пока дье Олафсон выбирался из-за своего стола. Потом он снова повторил свои манипуляции с верхушкой, и через полминуты настоящее полноценное йольское дерево, украшенное игрушками, звёздами, гирляндами и мишурой, раскинуло свои ветви на нужном месте. В кабинете сразу запахло хвоей и морозной свежестью, а я подумала, что завтра нужно будет украсить библиотеку, что бы там ни говорила Бёдвейг.

Дье Олафсон удовлетворённо оглядел свой кабинет и повернулся ко мне.

– Это деревце зачаровал мой предок. Вот он был действительно лучшим экспертом по артефактам. А я так, всего лишь любитель. Давайте сюда вашу находку.

Я положила на его стол предмет, внешне похожий на ластик с прозрачным колпачком. Дье Олафсон снова обошёл стол, вернувшись на своё место, не отрывая при этом взгляда от артефакта. Достал из ящика стола рабочие перчатки, очки и небольшой бархатный футляр. В таких высокородные дисы, должно быть, хранят свои драгоценности. Дье Олафсон, надев очки, достал оттуда что-то похожее на пинцет. Или на циркуль, а может, на то и на другое сразу. Рукой в перчатке он пододвинул «ластик» поближе, а затем прикоснулся к нему пинцето-циркулем. От контакта двух предметов появился сноп красных искр, ударивших ему в глаз, если б не очки, и эксперт сразу разорвал соединение.