Царь сперва тоже предложил Тайке отправиться вслед за бабушкой ко двору Тээс – царицы полуночников. А услышав резкий отказ, ко всеобщему удивлению, не стал протестовать, только отмахнулся:
– Ну чего уставились? Вы вообще пробовали когда-нибудь заставить взрослую ведьму делать то, что она не хочет? Оно и видно, что не пробовали.
Узнав, что Тайка и Яромир разорвали помолвку, Радосвет тоже не стал ни ругаться, ни увещевать, только вздохнул:
– Ну и дурачки…
Сейчас ему было не до чужих сердечных дел. Требовалось подготовить город к обороне: раздать приказы воинам и чародеям, запасти достаточно провизии и чистой воды, подновить защиту против огня… Конечно, царь не собирался заниматься этим единолично, но уследить за всем, всё предусмотреть – тоже работа, и немалая. Среди бумаг на соседнем столе Тайка заметила свиток, начинающийся со слов «последняя воля», и содрогнулась. Это что, завещание? Радосвет, проследив за её взглядом, кивнул:
– Так надо. Мы в состоянии войны. Отец ни перед чем не остановится. Он меня ненавидит и не успокоится, пока я жив.
– Но это же не повод умирать!
– Твоя правда. Но как царь я должен предусмотреть любой исход.
Он вздохнул, и в этом вздохе Тайка считала не только всепоглощающую усталость, но и обиду. Словно на месте мудрого правителя на мгновение оказался тот бабушкин кудрявый дивий мальчик, который всегда хотел жить в мире без войны… И ладно раньше сражались с Навью, а теперь – со своими. С такой родительской «любовью» никаких врагов не надо.
Тайке было ужасно жаль царя. Это для неё он дедушка, а так-то по дивьим меркам он ещё молод и не факт, что готов к грузу, свалившемуся на его плечи. С другой стороны, а можно ли вообще быть готовым к такому?
На волне этих чувств она осмелилась задать неудобный вопрос:
– А ты точно решил остаться? Думаешь, твоё место здесь, а не рядом с царицей и маленьким царевичем?
Радосвет вскинулся, как будто его ударили, но в следующий миг взял себя в руки:
– Я не трус и никогда им не был. Если мы отступим, какой пример я подам своим подданным? Царь не должен покидать своей земли, иначе он перестанет быть царём. Таисья тоже говорила: идём со мной. Но я так не могу.
– Я согласен с Радосветом, – ввернул Яромир.
Ну ещё бы он был не согласен. Тайке начало казаться, что дивий воин знает только один способ решать проблемы: пойти и убиться об стенку.
– Я же не предлагаю отступить насовсем. У нас, в истории смертных, бывало, что даже самые великие полководцы оставляли города врагу, чтобы иметь возможность хорошенько подготовиться к контратаке. Можно позволить себе проиграть одну битву, чтобы выиграть войну.
– Мы уже достаточно проигрывали. – Радосвет сжал кулаки. – Нет, больше нельзя. Ни шагу назад.
– Но мы даже толком не знаем, какую опасность несёт в себе Полог!
Всё было тщетно. Тайкины доводы разбивались о дивье упрямство. Если бы она точно не знала, что между её дедом и Яромиром нет никакого кровного родства, то непременно сочла бы их братьями. Вот же два сапога пара. Причём на одну ногу.
Она бросила умоляющий взгляд на Пушка:
– Эй, богатырь-коловерша, ну хоть ты им скажи! Меня они не слушают.
– Они и Радмилу не послушали, – шёпотом поведал Пушок. – А она почти твоими словами говорила. Только не так вежливо. Ух, слышала бы ты, как кричали! Разругались в пух и прах.
– О! А где она сейчас, кстати?
Тайка подумала, что неплохо бы им с Радмилой объединить усилия. Там, где поодиночке не получилось, глядишь, сообща получится.
– К Огнеславе пошла. Ну, то есть к Лису. Он лежит в целительском крыле, которым заведует Огнеслава.
– Ага, понятненько. Надо бы и мне Лиса проведать.
Тайка встала из-за стола, и Пушок тоже засобирался:
– Я тебя провожу, а то тут в коридорах заблудиться – как нечего делать.
Царь и Яромир коротко кивнули им вслед и тут же вернулись к обсуждениям, кого на какую башню ставить да какие ворота чем укреплять. Тайке показалось, что они рады остаться наедине, да и она сама, признаться, испытала облегчение, едва выйдя из царских покоев.
– Скажи, тут даже дышится легче?
Сидящий на плече Пушок закивал:
– Угу. У них там будто затхлостью пахнет. И этой… как её… безнадёгой.
Да, именно безнадёгой. Коловерша очень точно сумел описать Тайкины впечатления. Ох, не такой она помнила Волшебную страну.
– Это неправильно! И мы должны это исправить.
Решительно тряхнув смоляными косами, она ускорила шаг. Пушок вёл её по дворцовым закоулкам, в шутку изображая навигатор:
– Следуйте до пруда прямо сорок метров, перейдите через мосток, у мраморного фонтанчика поверните налево…
– Как ты всё это запомнил? Ты ведь тоже только что прилетел! – восхитилась Тайка.
– Ну, я глазастый. И сообразительный. А ещё сверху всё лучше видно, как на карте, – заулыбался Пушок. – Вот, тебе нужна эта дверь. Там у них медсанчасть.
– Скажешь тоже!
Невольно усмехнувшись, Тайка потянулась к ручке… и вдруг оробела. Ей совсем не хотелось встречаться с Огнеславой. Ведь в прошлую их встречу та попыталась ее убить. Пусть это была не сама Огнеслава, а темный двойник, но разве от этого легче? Тайка как-то запамятовала спросить у Яромира, каким образом целительнице вернули нить судьбы. И вернули ли? Это ведь не так-то просто. Нужно было добыть шерсть прародительницы животных. С Тайкой когда-то поделилась мать всех волков Люта. Наверное, Радосвет тоже мог попросить шерстинку – всё-таки царский род издавна побратимствовал с племенем белых волков. Но потом шерсть нужно было еще спрясть. Это могла бы сделать Мара Моревна – не зря же ее называют судьбопряхой. Но Тайка точно знала, что Мара Моревна не покидала Дивнозёрье и вряд ли снилась кому-то из местных. Значит, Огнеслава так и живёт без судьбы, и тёмный двойник может вылезть в любую минуту и начать творить непотребства? Ох…
Пока она размышляла, дверь распахнулась, и – бам – они нос к носу столкнулись с выходящей Огнеславой.
– Ты-ы?! – рыжеволосая целительница чуть не выронила из рук кувшин.
Тайка невольно отшатнулась, и только Пушок как ни в чем не бывало прокричал:
– Здрасьте! А мы пришли больного навестить!
– К Лису? – Огнеслава, закусив губу, задумалась. Тайка видела, что ей очень хочется ответить отказом, но после непродолжительных раздумий целительница все-таки посторонилась, пропуская их. – Ладно. Только недолго. Ему нужен отдых. Следуйте за мной и не вздумайте шуметь.
Ее строгий голос напомнил Тайке школьную учительницу алгебры, и она поежилась. До чего же неприятная девица. Бр-р-р. И что только Яромир в ней нашел?
В целительских покоях царил полумрак. Одна масляная плошка на столе, вторая – на тумбочке: вот и все освещение. Зато травами и всякими снадобьями пахло так сильно, что Тайке захотелось зажать нос. А Пушок и вовсе начал чихать.
– Я же сказала: тихо! – недовольно бросила Огнеслава, не поворачиваясь. – К моему столу не приближайтесь. Руки и лапы держите на виду.
– Мы не собираемся ничего брать! – возмутилась Тайка.
– Кто вас знает…
Огнеслава отодвинула тканевый полог, и Тайка ахнула. Лежавший на боку Лис был таким бледным, что она, признаться, забеспокоилась: а жив ли тот вообще? Но в следующий миг, к ее огромному облегчению, раненый заворочался под тяжелым пуховым одеялом и открыл глаза.
– Какие люди! – он заметил Пушка. – И звери тоже. Пришли полюбоваться моей беспомощностью?
– А где Радмила? – Тайка огляделась по сторонам.
– То есть вы даже не меня ищете? – скривился Лис. – Она уже ушла. Но, если поспешите, еще сможете ее догнать.
– Он прогнал Северницу. – Огнеслава сплела руки на груди.
Она словно ждала, что Кощеевич прогонит и этих посетителей, но Тайка замахала руками:
– Нет-нет, Лис! Мы к тебе. Проведать, как ты.
– Я – отлично! – его ухмылка стала еще кривее.
– Оно и видно. Ты у нас прям король сарказма.
Тайка со вздохом опустилась на табурет у изголовья кровати.
