– Вообще-то князь, – поправил ее Лис. – Ты зачем глупые вопросы задаешь, ведьма? Или хочешь услышать, как я скажу: «Ой, плохо мне, плохо, спасите-помогите, люди добрые»? Нет уж, такого удовольствия я никому не доставлю.
– Ты чего такой злой? – Пушок перепрыгнул с плеча Тайки прямо на одеяло, приблизил свой нос к носу Лиса и внимательно заглянул в глаза. – Так-так-так. Пациент-то у нас в депрессии. Помирать собрался? Я тебе помру! Только попробуй!
Кощеевич издал возмущенный звук, но наглый коловерша не сдвинулся с места.
– Не ори, пушистый. Смерть, знаешь ли, не спрашивает. Просто приходит, когда наступает срок.
– Но у тебя впереди целый месяц. Это же уйма времени! Сейчас Огнеслава тебя подлатает, а потом ты найдешь своего Тодора и ух как ему наваляешь! Пчхи!
– С чего это он мой?
– А с того, что ваши судьбы теперь связаны, и этот узел надо разрубить. Чик-чик – и готово. А Курносая пусть останется с носом!
Коловерша надулся и стал похож на очень воинственный пушистый шарик.
– Не говори так. – Лис понизил голос до шёпота. – Она тут, вообще-то.
– Кто?! – у Пушка округлились глаза.
– Как это кто? Смерть, конечно. Сидит в уголке, посмеивается. И, смею тебя уверить, она очень не любит, когда ее называют Курносой. Да и нос у нее самый обычный.
– Ой, извините… – пискнул коловерша, немедленно юркнув под одеяло.
Тайка с Огнеславой тревожно переглянулись.
– У него жар. Бредит, наверное… – прошептала целительница.
– Я так не думаю.
Тайка прочистила горло и обратилась в пустоту:
– Уважаемая госпожа Марена! Так ведь вас величают? У меня просьба: не могли бы вы не смущать Лиса своим присутствием? А то нехорошо получается. Он впадает в отчаяние, а у него должен быть шанс. Кому, как не вам, знать, что условия должны быть соблюдены.
По комнате пронесся легкий ветерок, со стола Огнеславы упало несколько свитков, и все стихло.
– Она говорит: «Слишком ты умная, ведьма». – Лис натянул одеяло на нос.
– Это меня ваша сестра научила. – Тайка уставилась в угол комнаты, показавшийся ей самым темным. – То, что произошло между Лисом и Тодором, – это же своего рода сделка, я права? Только ставка в ней – жизнь. И никто не должен ни помогать, ни мешать. Судьба сама свершится. Думаете, мне не хочется вмешаться и как-то помочь? Но я же терплю!
– Ну ты даешь! – восхищенно выдохнул Кощеевич.
– Разве я что-то не так сказала?
– Нет, все так. Просто… она ушла. Не ожидал, что прислушается.
Его лицо просияло от внезапного облегчения, к щекам прилила краска. Казалось, даже в комнате стало светлее, и травы больше не пахли так удушающе.
Огнеслава пощупала лоб раненого и цокнула языком:
– Надо же, жара-то больше и нет.
Лис закрыл глаза. Через мгновение он уже посвистывал носом, погрузившись в безмятежный сон.
– Это мы удачно зашли! – Пушок высунул мордочку из-под одеяла. – Тая, ты мощь!
– Благодарю. – Огнеслава наметила легкий поклон. – С вашей помощью больному стало легче.
– Он пойдет на поправку? – у Тайки словно гора с плеч свалилась. Ей совсем не нравилась мысль сидеть в одной комнате со Смертью – пусть даже и незримой.
– Да. Насколько это возможно. Ты сама все знаешь про отведенный ему срок. Но теперь есть надежда, что он скоро встанет с кровати и возьмет в руки оружие.
Огнеслава неожиданно улыбнулась, но Тайка в ее искренность ни капельки не поверила:
– Ты рада? Разве ты не должна его ненавидеть? Это же Кощеевич.
– Сейчас он раненый, а я – его целительница. Мое дело – лечить.
– Что, неужели больше никого отравить не хочется?
Тайка не хотела вспоминать прошлое. Само вырвалось.
Огнеслава поморщилась, будто проглотила какую-то кислятину:
– Наверное, я должна извиниться. Но если ты знаешь про темного двойника и про силу Доброгневы, тебе не нужны мои извинения. А ты знаешь.
– Кстати, как тебе удалось восстановить нить судьбы?
Тайка не особо надеялась, что получит ответ. Всё-таки Огнеслава не из тех людей, кто откровенничает с первым встречным. Но она ошиблась.
– А мне не удалось. Царь Радосвет добыл шерсть, но мы не знаем, как её спрясть. Поэтому пока всё осталось по-прежнему. Только Доброгнева надо мной больше не властна – за что тебе, конечно, спасибо. Чего это ты побледнела, царевна? Никак боишься меня?
Тайка невольно поёжилась от недоброго взгляда целительницы. У той ещё и ножик для трав в руке. А ну как бросится?
Пушок, тоже почуяв угрозу, яростно зашипел. Пришлось сделать ему знак, чтобы не прыгнул. А то он такой: в обычное время трус трусом, но друга в опасности не бросит.
Тайка заговорила размеренно, стараясь сохранять спокойствие и глядя Огнеславе прямо в глаза:
– Было бы странно не бояться после всего, что случилось. Но больше всего мне жаль, что не получилось тебе помочь. Я ведь три ниточки добыла: Яромиру, Маю и тебе. Но им двоим донесла, а твоя… Благодаря ей я смогла победить Доброгневу.
– Что?! – у Огнеславы округлились глаза. – Ты собиралась и меня спасти? Но почему?
– Потому что никто не заслуживает такой участи. Даже враг. В смысле… Это не означает, что мы с тобой враги, но не подруги уж точно. Ты мне не нравишься. Полагаю, я тебе тоже. Но я понятия не имею, какой ты была раньше. До того, как… – Тайка запнулась, подбирая слово получше, и целительница с горькой усмешкой подсказала:
– Умерла?
– Да. Я знаю, что потерявшие судьбу проходят через смерть. Просто не была уверена, стоит ли об этом напоминать… Пребывание за Порогом меняет людей. Даже Яромир стал другим, хоть и не хотел признавать этого. А ты была его невестой. Он никогда бы не полюбил плохого человека. Значит, ты заслуживаешь второй шанс. Я собиралась дать его тебе, но не смогла. Сожалею.
Огнеслава пожала плечами, отвернулась и принялась нарезать какие-то корешки.
Решив, что разговор закончен, Тайка собиралась уйти, но когда она была уже готова открыть дверь, ей в спину вдруг донеслось:
– Теперь я понимаю, что он в тебе нашёл.
– И что же?
– Ты говоришь правду в лицо и упряма как ослица. Да не вскидывайся так – в этом мы с тобой схожи как две капли воды. Только я злая, как огнепёска, а у тебя сердце доброе.
От возмущения Тайка развернулась так резко, что едва не поскользнулась на коврике для вытирания ног:
– Эй, зачем на себя наговариваешь?! Тоже мне злая нашлась. Ты вон людей лечишь. Даже Кощеевича. Огонь, знаешь ли, может не только сжигать всё вокруг, но и дарить тепло. И в тебе его достаточно: я чувствую.
– Пф! И зачем он мне? Яромир всё равно выбрал не меня, а тебя.
Это прозвучало так горько, что у Тайки аж зубы заныли, к горлу подступил ком, но она нашла в себе силы не разреветься на глазах у соперницы.
– Можешь порадоваться: между мной и Яромиром всё кончено.
Голос всё-таки подвёл, дрогнул. Огнеслава глянула на неё неверяще. Потом нахмурилась:
– Ты его бросила?
– Не я. Это он разорвал помолвку.
– И зачем ты мне это рассказываешь? – прищурилась целительница, явно пытаясь найти какой-то подвох.
– Не знаю. Просто к слову пришлось. Ты вон переживала, что выбрали не тебя. А теперь вроде как дорога открыта. Вперёд, заре навстречу!
– Думаешь, я к нему побегу о былой любви напоминать?! – возмущённо фыркнула Огнеслава.
– Ну… ты ведь его любишь?
– А вот это уже не твоё дело.
– Прости… – Тайка, смутившись, опустила взгляд.
Разговор становился всё более неприятным, она уже и не рада была, что всё это затеяла. Вот что стоило не отвечать, а просто уйти?
Целительница шагнула ближе, снова заставив Пушка заворчать:
– Послушай меня, царевна. Я могу сожалеть о былом. Я могу даже продолжать любить. Но какое это имеет значение сейчас? Город со дня на день падёт. А у меня даже нити судьбы нет. Сложно, знаешь ли, думать о будущем… Молчи. Я знаю, что ты хочешь сказать. Только мне твои утешения даром не сдались. Не стоит внушать людям надежду, когда её нет.
