– Что ты делаешь, ведьма?! Не смей! – прошелестел невидимый голос.
Но Тайка уже раскинула руки в стороны. Шероховатая поверхность холодила ладони и, казалось, ждала готовой выплеснуться силы. А нужные слова сами пришли на ум:
– Когда закрылись все пути – отчаянье отринь. Позволь судьбе тебя вести туда, где неба синь. Смотри, крошатся камни в пыль, конца у жизни нет – тупик становится тропой, что выведет на свет.
Стоило ей договорить, как валуны заскрежетали и пришли в движение. Каменный мешок завибрировал, будто где-то под полом завёлся мощный мотор. Бах – и тюрьма рассыпалась в осколки. Ни один из них, к счастью, Тайку не задел.
Она с удивлением обнаружила, что продолжает парить в воздухе, не касаясь пола. Её поддерживал огромный сиреневый пузырь с тонкими, но довольно прочными стенками. И вокруг было много таких же пузырей с мутной, будто бы мыльной поверхностью. Одни висели высоко над землёй, едва касаясь галерей, балкончиков и крыш, другие почти лежали на траве внутреннего дворика возле моста и мраморного фонтана. Теперь Тайка понимала: Звёзднокамень не разрушен, на самом деле он почти не пострадал от подземного толчка. Никакого землетрясения – сплошное колдовство.
Возле каждого из пузырей маячила тёмная фигура в плаще. Опять эти «назгулы»! Ну, точнее, тодорцы! Сколько же их тут? Наверное, уже сотни… Ратибор быстро увеличивал свою мрачную армию. Может, поэтому ему и удалось привести Полог раньше, чем ожидалось?
Сглотнув, Тайка глянула вниз – наверное, её пузырь тоже кто-то поддерживает? Она не ошиблась. Но сердце всё равно ёкнуло, потому что это был знакомый «назгул». Зато теперь стало понятно, где она раньше слышала этот пугающий голос.
– Маржана?!
– Ох и хитра ты, ведьма!
Мара больше не пыталась скрыть бледное лицо, даже капюшон откинула, явив сиренево-лунному свету чёрные, как вороново крыло, волосы.
– Я должна была раньше догадаться. Ещё тогда, когда ты называла моих друзей по именам. Ещё и Лиса приплела. Тебе до сих пор горько вспоминать, что у вас с ним не сложилось?
– А это не твоего ума дело! – Маржана сверкнула глазами: ей, наверное, думалось, что страшно, а получилось жалобно.
И Тайку вдруг осенило: а вдруг мара и сама ещё сопротивляется? Вряд ли она решила бы мучить людей по собственной воле. Её наверняка заставили. Или, лучше сказать, подтолкнули. В каждом существе есть добрая и злая сторона. В ком-то больше света, в ком-то – тьмы. Маржана всегда была уникальной марой, потому что долгие годы сохраняла равновесие между двумя этими ипостасями, но испытания, выпавшие на её долю, качнули чашу весов в тёмную сторону.
– Я знаю, что тебе сейчас больно и плохо. Мне, по правде говоря, тоже. Когда Яромир меня бросил, мне тоже сначала хотелось его придушить. Потому что я ради него стольким пожертвовала… Думаю, тебе знакомо это чувство. Ведь ты тоже многим пожертвовала ради Лиса, а этот гад не оценил.
– Сейчас ты говоришь прямо как мы. Продолжай, пожалуйста… – Мара показала раздвоенный язык.
Тайка понимала, куда та клонит:
– Ты хочешь, чтобы обида заслонила собой всё то хорошее, что было, и вытравила из сердца былую любовь? Не могу тебя винить. Любовь слишком сильное чувство, и заменить её может только что-то не меньшей силы. Например, месть?
– Истинно так.
– Не ожидала, что ты выберешь самую лёгкую дорожку. Мне казалось, ты сильнее… – усмехнулась через силу Тайка, и Маржана дёрнулась от этого смешка, как от пощёчины.
– Забываешься, ведьма! Хоть ты и разрушила кошмар, но напоминаю, что ты всё ещё в моей власти. Как и другие жители города – во власти моих собратьев. Придержи язык, а то я рассержусь, и мальчики начнут убивать.
Ох, это явно не пустые угрозы! Но Тайка, сжав кулаки, продолжила напирать. Ей нужно было достучаться до чего-то такого же сильного, как любовь и месть.
– Ты бесишься, потому что не хочешь слышать правду. А правда в том, что ты лгунья, Маржана. Врёшь сама себе. На самом деле ты не хочешь, чтобы Лис умер.
– Конечно, нет. Я хочу, чтобы он мучился. И у нас это неплохо получается. Плеть господина Тодора…
– Знаю, знаю, – отмахнулась Тайка. – Только к чему это приведёт? Уже меньше чем через луну он присоединится к вам. Встанет под чёрные знамёна, чтобы навеки остаться рядом с тобой. Вот твоё истинное желание. Признайся, ты ведь даже Шторм-коня для него сохранила.
– Ну а что оставалось делать, раз только так мы можем быть вместе…
Мара осеклась, но было поздно.
– Вот ты и призналась. Быть вместе не наяву, так в кошмаре. Но это сон, Маржана. Он никогда не станет настоящим.
– Ты не права, ведьма. Кошмары бывают очень настоящими.
– Любой морок можно разрушить, – парировала Тайка.
– Реальность не менее зыбка. Сегодня тебя любят – завтра нет. Сегодня ты счастлива, а завтра война пришла в твой дом, друзья и близкие мертвы, города лежат в руинах. Жизнь и есть наш наихудший кошмар, ведьма.
– Но если бы в жизни не случалось плохих моментов, мы не ценили бы хорошие. Поэтому я борюсь, чтобы вновь испытать счастье и радость. А ты отказываешься от борьбы. Поэтому я и говорю: слабачка!
– Да пошла ты к огнепёскам, ведьма! – прошипела Маржана.
«Плюх!» – пузырь лопнул, и Тайка шлёпнулась, больно ударившись копчиком о камни. Мара исчезла. Просто сбежала, не пожелав продолжить разговор. Что ж, в свой срок они к этому наверняка вернутся. Важнее, что теперь Тайка на свободе и вдобавок вооружена: едва колдовство развеялось, Меч-Кладенец тотчас же очнулся ото сна и прыгнул ей в руку. На душе сразу стало спокойнее: волшебный клинок наверняка способен проткнуть чужие пузыри. Оставалось только найти друзей и вызволить их из кошмарного круговорота. А в этом, к счастью, могло помочь обычное заклинание поиска.
Первая же попытка удалась: Тайке сумела создать путеводный огонёк, который в считаные минуты привёл её к пузырю Пушка. И рядом даже не оказалось охранника-тодорца – видимо, враги решили, что коловерша не такой уж серьёзный противник.
Вид у рыжика был неважный: шерсть свалялась в колтуны, перья потускнели и растрепались. Выглядел он так, будто провёл в заточении уже долгое время. Наверное, по его внутренним ощущениям так оно и было. Прежде чем проколоть пузырь, Тайка успела заметить внутри опустевшие дома Дивнозёрья. Её родной край выглядел безжизненным, словно все люди разом ушли. Ни следов, ни огней, ни даже кикиморы какой завалящей – только лебеда да крапива. Похоже, наихудшим кошмаром Пушка было одиночество.
Лопнувший пузырь издал такой громкий звук, что у Тайки заложило уши. Измученный коловерша рухнул прямо в подставленные ладони и испустил пронзительный мяв.
– Тая, это ты? Божечки-кошечки, куда же все подевались?! Беда! Во всей деревне ни души!
– Тише, родной, всё в порядке. Это морок. Мы в Волшебной стране. Звёзднокамень, Полог, тодорцы – помнишь?
Взгляд Пушка вмиг прояснился, и он с облегчением выдохнул:
– Ф-фух, а я-то не знал, что и думать! Уж лучше тодорцы, чем это… – Он поёжился.
– Кстати, о них… – Тайка вкратце пересказала коловерше свой разговор с Маржаной, а потом добавила: – У меня есть план. И тебе предстоит сыграть в нём главную роль.
– Я на всё готов! Мне сейчас любые опасности нипочём!
Так, сами того не желая, враги сделали их сильнее. Наверное, это произошло потому, что после столкновения с худшим кошмаром своей жизни ты начисто теряешь всякий страх.
– Лети, мой хороший!
Тайка подбросила коловершу в воздух, и тот, сделав круг над её головой, помчался к ближайшему пузырю и ещё издалека начал корчить гримасы:
– Эй, ты, мрачный чёрт! Да-да, я к тебе обращаюсь, назгул недоделанный! Мумия ты тупая! Бабуин дохлый!
Тодорец вряд ли знал, кто такой бабуин, но о том, что это какое-то оскорбление, догадался и взревел:
– Убью-у-у!
А Пушку только того и было надо. Пока он отвлекал врага, Тайка тишком-нишком подкралась к пузырю с другой стороны и ахнула, увидев внутри чародея без головы.
