Сердце ёкнуло: неужели Лис?! Но потом, приглядевшись, поняла, что обозналась. Отрубленная голова была светловолосой и имела небольшую бородку. Почему путеводный огонёк привёл её к незнакомцу, ведь она искала друзей?
Но в следующий момент она вспомнила: это же тот, замороженный… Как его? Точно, Весьмир! Помнится, Лис сказал, что именно этот чародей и его боевая подруга Отрада победили Кощея Бессмертного. И Василиса о нём тоже упоминала с теплом, с каким говорят только о любимых. Что ж, как минимум это будет сильный союзник. Хотя на мгновение Тайка засомневалась, что чародей находится в здравом уме. Потому что он разговаривал со своей головой. И та его упрекала:
– «Цель оправдывает средства» – ты сам-то понимаешь, какая это глупость, Весьмирушка? Самые противные вещи на земле с этим девизом делаются. А главное, ничего хорошего всё равно не выходит. Сколько раз ты пошёл на сделку с собой, а? И посмотри, кем стал? Мертвяк живой без башки, без сердца.
– Неправда твоя, сердце у меня есть!
Булькающий голос чародея доносился прямо из шеи.
– Только совести нет! – голова сплюнула под ноги своему хозяину.
До Тайки дошло: худший кошмар Весьмира – его чувство вины. А значит, совесть у него всё-таки присутствует. Иначе он не стал бы себя так казнить.
Собравшись с силами, девушка проткнула пузырь, надеясь, что, когда морок развеется, чародей обретёт целостность и душевно, и физически. А то разгуливать по заколдованному городу в сопровождении этакого «всадника без головы» было бы крайне неуютно.
– Где я?.. – Весьмир открыл глаза и, увидев меч в её руках, немедленно откатился в сторону. В его пальцах вспыхнуло голубое пламя, и Тайка приготовилась защищаться. Но в следующий миг опасное заклятие погасло. – Погоди, я тебя знаю. Ты на царицу похожа точь-в-точь. Значит, внучка её, Тайка-царевна, да?
– Она самая. Поздравляю с возвращением из морока. И простите, что напугала.
– Нет-нет, не вкладывай меч в ножны. Вижу, добрый он у тебя и нам ещё пригодится. Мы должны найти Радосвета. Ох, только бы он был жив… – Весьмир отчаянно заозирался по сторонам и вдруг испустил радостный вопль: – Вижу его! Вон там!
Может, этот человек и сделал немало дурного в своей жизни, но, по крайней мере, его верность царю и Диви не подлежала сомнениям.
– Тодорцев я возьму на себя!
Чародей поднялся на ноги, расправил плечи. Он был невысок и невзрачен, но Тайка почувствовала в нём силу, поэтому кивнула:
– Отлично. Помогите Пушку, а я займусь дедушкой.
Весьмир и впрямь оказался полезен. Мало того что от его заклинаний враги разбегались, как тараканы от дуста, так он ещё и поднял ветер, который закружил пузыри и понёс их к Тайке. Даже ходить никуда не надо – только успевай прокалывать.
Так вскоре к друзьям присоединился Радосвет (его кошмаром оказалась начисто выжженная безлюдная Дивь – родина, погибшая по его вине), заплаканный Май (в его пузыре Тайка успела увидеть чью-то безымянную могилу), Радмила (худшим страхом воительницы была беспомощность – морок уложил её в постель, лишив рук и ног) и – неожиданно – Огнеслава. На её долю выпали пытки в Кощеевых застенках, и, в отличие от прочих ужасов, это было не воображаемое будущее, а реальные воспоминания, при одном взгляде на которые Тайку аж затошнило. Она поспешно отвернулась и, наконец, на другом конце дворика заметила Лиса.
Хитрый Кощеевич не стал дожидаться, пока придёт помощь, и как-то умудрился выбраться из пузыря самостоятельно. Теперь в его руках сиял колдовской клинок, переливающийся всевозможными оттенками зелени: от тёмно-болотного к нежному цвету самой ранней листвы. В воздухе сухо щёлкнула плеть. Лис рубанул её в кувырке, отсёк один из хвостов и расхохотался:
– Врёшь, не возьмёшь!
Но в следующий миг другой хвост обмотался вокруг его лодыжки. Враг дёрнул на себя, и Кощеевич, охнув, упал на траву, раскинув руки. Сверкающий меч, который был всего лишь заклинанием, погас, рассыпавшись искрами. А над поверженным противником склонился усмехающийся красноглазый Тодор:
– Ти проиграл, кнэз. Сдэлка сключэна. Твоя дỳша принадлэжит мнэ.
Глава тринадцатая
Наедине со смертью
Говорят, нельзя вмешиваться в чужое колдовство, иначе можно сделать только хуже. Но если на твоих глазах погибает друг, разве можно остаться в стороне?
Тайка рванула вперёд, готовая дать отпор предводителю тодорцев. Она ещё не знала, как именно, но об этом думала в последнюю очередь и – бах! – налетела на Радмилу, которая тоже бросилась на помощь. Из-за столкновения обе замешкались, и сердце ёкнуло: теперь ни за что не успеть!
Однако помощь пришла, откуда не ждали: рядом с Лисом вдруг возник силуэт женщины в тёмном капюшоне. Плеть свистнула, но её полёт оборвался. Отрубленный кожаный хвост упал на землю, а в следующий миг ночную темноту озарили слепящие синие искры. Тодор зарычал, как лев, и отлетел в сторону, а незнакомка, щёлкнув пальцами, прошипела:
– Пшёл прочь! Вон с глаз моих!
Ветер взметнул плащ поверженного противника, а когда тот осел на землю, под ним уже никого не было. Тодор просто исчез.
– Ну кто тебя звал?! – простонал Лис, обречённо глядя в тёмно-фиолетовое небо.
– Пожалуйста, дорогой!
Фыркнув, женщина повернулась к зрителям, и Тайка ахнула. Она знала это лицо.
– Мара Моревна?!
Слова сорвались с губ прежде, чем до девушки дошло: нет, не Мара, а Марена. Сестра-близнец.
– Так меня ещё не оскорбляли, – усмехнулась Смерть, демонстрируя выщербленный серп. Тот самый, которым она разрубила плеть Тодора.
– Простите, я обозналась… – Тайка невольно попятилась под её тяжёлым взглядом.
– Рена, не пугай моих друзей. – Кощеевич нашёл в себе силы перевернуться на бок.
– А то что?
– Да ничего. Что ты сразу вскидываешься? Это не угроза.
– Неужели просьба? – голос Смерти сочился ядом.
Лис молча кивнул, за что удостоился ещё одного смешка:
– Тебя плохо слышно, дорогой.
– Да. Я прошу. Но заметь: только об этом.
– Разумеется. Сын Кощея слишком горд, чтобы снизойти до мольбы о помощи. Это решение он обычно возлагает на плечи своих друзей, чтобы потом не чувствовать себя обязанным. Ты хоть заметил, что, если бы я не вмешалась, эти две дурочки, – она кивнула на Тайку с Радмилой, – получили бы удар хлыстом?
– Только не говори, что ты решила вмешаться, потому что тебе не хотелось их забирать! – огрызнулся Лис.
– Их время ещё не пришло, – пожала плечами Смерть. – Но я здесь не поэтому.
– Неужели в память о нашей былой связи?
– Не угадал. Просто так быть не должно. – Она указала на небо, где парило ещё несколько десятков не лопнувших пузырей. – Ты же знаешь: я терпеть не могу беспорядок.
– Может, тогда и проклятый Полог уберёшь? Нет? Ну, я так и думал.
Кощеевич закрыл глаза. Огнеслава глянула на него, потом на Марену и, не спрашивая разрешения, зашагала в сторону Лиса.
Смерть нацелила на неё серп:
– Ты куда?
– Собираюсь сделать свою работу. Я целительница.
– Ладно, иди.
Рукоять серпа укоротилась на глазах, и Марена засунула оружие за пояс.
Огнеслава опустилась на колени рядом с Лисом и, приподняв голову, приложила к его губам горлышко фляги. Всего пара глотков – и на его щёки вернулся румянец. Правда, какой-то лихорадочный.
– Проверь… луна… на месте? – его голос был тише, чем шелест листьев.
Целительница задрала голову, Кощеевич усмехнулся и тут же закашлялся.
– Да не та. Плечо.
Огнеслава закатала рукав его рубахи и, поджав губы, кивнула:
– На месте.
– Проклятье! Она будто бы больше стала. – Лис повернул голову на бок и нашёл взглядом Смерть. – Эй, Рена! Надеюсь, ты потом вернёшь мне Тодора? У меня с ним осталось одно незаконченное дельце.
– Ты же знаешь, из моего царства нет возврата.
– Ага-ага, а как же вода живая и мёртвая?
– Нельзя оживить то, что давно мертво.
– И почему у меня ощущение, что мы говорим о наших былых чувствах? – фыркнул Лис.
