– Пытаешься меня задеть? Зачем? – Марена выглядела удивлённой.
– Не пытайся казаться наивной девочкой, Рена. Я разгадал твой коварный замысел. Ты забрала Тодора, чтобы я не мог с ним сразиться. Значит, проклятие не будет снято. В конце этой луны я умру и попаду в твои лапы. Этого ты добивалась?
Тайка нахмурилась. Теперь, когда Лис об этом сказал, звучало и впрямь логично.
– Я лишь навела порядок, – с нажимом повторила Смерть. – Убрала то, чего не должно было существовать. Не только Тодора: всех тодорцев.
– Пф! Нашла подходящий момент, ничего не скажешь!
А Тайка вдруг ахнула:
– Вы сказали, всех тодорцев?! Но среди них была наша Маржана.
– Эта несносная мара-кошмарица? Значит, туда ей и дорога! – презрительно выплюнула Марена. – А я ведь говорила, Лис. Предупреждала, что она тебя предаст. Как видишь, вышло по-моему. Потому что последнее слово всегда остаётся за смертью – нравится тебе это или нет.
– Но Маржана не предательница, – возразила Тайка, сжав кулаки. – Она такая же жертва проклятия. Несмотря на чары, она сопротивлялась до последнего и отпустила меня. Только благодаря ей я смогла помочь остальным выбраться из пузырей.
Лис скрипнул зубами от досады:
– Выходит, ты забрала у меня и врага, и друга. Я хочу, чтобы ты вернула обоих!
Казалось, от его напора Смерть на мгновение растерялась, но очень быстро взяла себя в руки:
– Ты не понимаешь, о чём просишь.
– Это я-то не понимаю? Я, чёрт побери, жить хочу! – в ход пошли ругательства смертных, и это означало, что Лис здорово разозлился. – Если ты в самом деле пришла помочь, то возьми да помоги, вместо того чтобы опять всё портить.
– Мне надо разобраться в происходящем, а ты поспи пока. – Марена взмахнула ажурным рукавом, и Кощеевич мирно засопел, осекшись на полуслове. – Всем остальным повелеваю молчать. Да, царь, и тебе тоже. Говорить будет вот это дитя.
Тёмный взгляд вперился в Тайку, и у той вмиг пересохло в горле. Вот так нежданно-негаданно она и оказалась наедине со Смертью.
– Но п-почему я?..
– Ты назвала меня именем сестры. Значит, вы встречались. Но ты не из этого мира. Кто же ты такая?
– Ведьма-хранительница Дивнозёрья. Но я не совсем чужая здесь. Царь Радосвет – мой дедушка.
– Хм… Дивья кровь, значит? Ещё и царская. Занятно. А звать-то тебя как?
– Таисия. Но лучше – Тайка. Мне так привычнее. Кстати, сестра вас вспоминала…
– В проклятиях, наверное? – хрипло рассмеялась Смерть.
– Нет. Вообще-то она сожалеет, что вы поссорились. И считает, что была к вам несправедлива.
– Да скорее Дивь с Навью местами поменяются, чем сестрица Марушка свою неправоту признает. Но речь сейчас не о ней. Расскажи мне, дитя, как ты сюда попала?
– Через Пограничный лес.
Тайка сразу решила, что не станет ничего скрывать, но ей всё равно не поверили.
– Ой, ври да не завирайся. Через него ни пешему не пройти, ни конному не проехать, ни птице не перелететь.
– А я волчицей обернулась и добежала.
– Ну ты и выдумщица!
– Хвостом клянусь, так оно и было! – Пушок перелетел на Тайкино плечо и смело глянул в глаза Марене. Это стоило ему больших усилий: бедолагу била крупная дрожь.
– Я велела молчать всем. Коловершей тоже касается.
Смерть подошла ближе. Настолько, что стало чувствоваться её ледяное дыхание. Пушок тихо ухнул и сомлел, упав прямо на руки Тайке. Его обморок оказался неожиданным даже для Марены. Смутившись, она отпрянула:
– Ой, это не я!
Все заулыбались, а Тайка покрепче прижала к себе коловершу.
– Извините, с ним иногда от нервов случается.
Марена, поняв, что её возглас звучал забавно, вдруг нахмурилась:
– Зря лыбитесь. Зверей я люблю. Но остальных не пощажу, коли станете перебивать да перечить.
Ох… Тайка надеялась, что больше никто из друзей не станет вмешиваться. Особенно какой-нибудь Весьмир – от него ведь вообще непонятно чего ожидать. Но чародей послушно принял самый скучающий вид. Хотя на самом деле наверняка слушал, не пропуская ни слова. Радмила, улучив момент, приблизилась к Тайке и незаметно коснулась её спины, словно говоря: «Мы рядом, не бойся». И хотя они никогда не были близки, от этой безмолвной поддержки стало немного легче. Радосвет стоял с мрачным видом, сплетя руки на груди. Огнеславе же, казалось, вообще ни до кого не было дела. Кроме больного, конечно же. Прямо сейчас она мастерила для Лиса подушку из плаща, оставшегося после Тодора.
Следя за ней, Тайка отвлеклась, поэтому вкрадчивый голос Марены заставил её вздрогнуть:
– Почему ты не выбрала Дорогу Снов?
– А разве вы не знаете? Там же всё бурьяном заросло – не продраться.
Про себя Тайка подумала, что вопрос какой-то странный. Разве можно ходить между мирами через сны? Не просто поговорить, а прямо физически перенестись? Хотя, может, это только для Смерти нет особой разницы между явью и грёзами.
– Хм… А знаешь, почему Дорогу Снов постигло такое бедствие?
Всё это начинало напоминать какой-то экзамен. Пришлось припомнить слова Мары Моревны:
– Потому что мир болен и порядок вещей нарушен.
– Верные слова, ведьма. – Смерть впервые посмотрела на неё с уважением. – Тогда, может, ты знаешь, кто виноват в этой болезни?
О, это было совсем несложно.
– Это всё царь Ратибор, его рук дело. Он призвал Тодора со свитой и эту их… кралицу. И они создали Полог, – кивнула Тайка на небо.
– А вот тут ошибаешься, – усмехнулась Марена. – Все они просто смертные. Ну или были таковыми когда-то. Не подумай, я совсем не хочу сказать, что поступки смертных ничего не значат, но причину надо искать глубже.
– А эта кралица – она тоже смертная?
– Да. Это всего лишь сестрица его ненаглядная, – указала Смерть на Радосвета, и тот, содрогнувшись, одними губами произнёс:
– Ясинка. Я так и думал.
Тайка вспомнила, где уже слышала это имя. Бабушка рассказывала, что была у её возлюбленного вредная сестра, считавшая, будто всё царство должно достаться ей. Поэтому сперва она изводила юного царевича, запугивала. Да так преуспела, что тот чуть ли не собственной тени начал бояться. Потом это всё открылось и строптивицу выдали замуж за какого-то заморского принца. Вот только Ясинка не остепенилась. Наоборот. Ведь её жених оказался чародеем, повелителем кошмаров, и научил жену всему, что сам знал. Потом она даже в Дивнозёрье появлялась. Когда узнала, что юный Радосвет нашёл себе невесту среди смертных, решила отомстить. И Тайкина тогда-ещё-не-бабушка едва не поплатилась жизнью. Но, к счастью, Радосвет к тому времени из забитого ребёнка превратился во вполне бойкого юношу и сумел дать сестре отпор, защитив свою любовь.
– Выходит, царь Ратибор призвал на помощь дочь, чтобы та помогла ему сладить с мятежным сыном… – задумчиво протянула Тайка.
Ей совсем не нравилось, что зловредная «кралица» приходится ей двоюродной бабкой. Повезло же, блин, с родственничками.
– С мужем-то она уже сладила. Откуда знаю? Так я его давно уж забрала. Можно быть сколь угодно могущественным колдуном, держать в страхе и подданных, и соседей, но яд есть яд. Не ждал он, не гадал, что дражайшая супруга возжелала единовластной правительницей стать. Вот и вся любовь. Впрочем, на каждого хитреца всегда найдётся кто-то более ловкий. Судьба любит пошутить. Был бы жив Кощей, он бы подтвердил. Да, Весьмир? Это ведь ты моего женишка жизни лишил.
С каждой новой фразой Марена улыбалась всё шире; вскоре её гримаса стала больше похожа на оскал.
Чародей, помня о необходимости молчать, пожал плечами.
– Не беспокойся, я не сержусь, – махнула она рукой.
Весьмир поклонился ей и, как показалось Тайке, заметно расслабился. Его можно было понять. Перейти дорожку самой Смерти – такой участи, пожалуй, и врагу не пожелаешь.
– Во всём виновата Птица-война. Ваши враги ни за что не стали бы такими сильными, если бы не она. – Марена вперила острый взгляд прямо в Мая, и тот вздрогнул. – Вижу, ты помнишь, воронёнок. Думал небось, что остановил её тогда? У тебя был шанс, но не свезло. А всё потому, что убирать нужно не следствие, а первопричину. Ненависть никуда не делась. Она ведь как пожар: достаточно малой искры, чтобы тлеющие угли разгорелись с новой силой. И ныне она разрослась настолько, что скоро поглотит весь мир.
