– Ой, они всё-таки подерутся…
Краем глаза Тайка успела заметить, что все её друзья тоже попадали. Весьмир приник к земле, закрыв голову руками. Она решила последовать примеру чародея, для верности ещё и зажмурилась. Некоторое время в ушах яростно свистело, капюшон толстовки надувался, беспокойные травинки щекотали щёки… И вдруг всё стихло.
Тайка с надеждой подняла взгляд: может, сёстры вняли голосу рассудка и драка закончилась, не начавшись? В тот же миг ей захотелось снова зажмуриться – теперь уже от яркого сияния, исходящего от двух женских фигур. Мара Моревна крепко сжимала запястья готовой наброситься на неё Марены. Сёстры почти соприкасались лбами, но не двигались. Похоже, даже не дышали. Сорванные ветром лепестки с платья Мары Моревны взметнулись, да так и зависли. Даже ночные мотыльки, которых привлёк колдовской свет, застыли в воздухе, словно мошки в янтаре.
«Как будто видео на паузу поставили», – буднично отметила Тайка.
Но стоило ей об этом подумать, как картинка пришла в движение. Сияющее облако закружилось, окутывая Жизнь и Смерть. Золотая нить сплела вокруг сестёр прочный кокон. Вскоре обе они скрылись из виду.
– Что происходит? – спросил побледневший Яромир.
Тайка прочитала слова скорее по губам, потому что звуки в мир только-только начали возвращаться, и едва слышным шёпотом ответила:
– Я не знаю.
– Нам не стоит вмешаться? Они же поубивают друг друга.
– Я вообще не уверена, что это сражение. А кому из двоих ты собрался помогать, позволь спросить?
– Глупый вопрос. Жизни, конечно!
– Знаешь, в этом я тоже не уверена. Мара Моревна говорила, что не хочет ничего делать. А Марена, наоборот, пытается что-то изменить. Ох, как всё сложно!
Ведьма придвинулась поближе к дивьему воину. Так ей было немного спокойнее.
– Тая, больно! – пискнул Пушок.
Похоже, она его случайно придавила.
– Извини, родной.
– Ничего, всё в порядке. И, кажется, я понимаю, что мы сейчас видим. Не умом, а звериным чутьём. Я хоть и домашний коловерша, но что-то этакое у меня осталось. Короче, щас будет бабочка.
– Какая ещё бабочка? Пушок, ты бредишь? – Тайка потрогала его нос. – Хм, вроде мокрый. Ты точно не болен?
Коловерша надулся:
– Так и знал, что ты мне не поверишь. Говорю тебе: дело пахнет перерождением. Как будто что-то новое вплетается в узор судьбы.
– Надеюсь, это что-то хорошее, – сказал Яромир. – Хватит уже с нас плохих новостей. А коли нет, то хотя бы умрём вместе.
Он взял Тайку за руку, и у неё вспыхнули щёки.
– Честно говоря, я предпочла бы вместе жить, а не умирать.
– Я тоже.
– Это значит, что… ты меня прощаешь?
Дивий воин задумался на мгновение, которое показалось Тайке вечностью.
– Ой, не томи! – фыркнул Пушок. – Может, сейчас этот кокон долбанёт так, что костей не собёрешь. Мир на глазах рушится, а он обидки свои лелеет, котик бестолковый.
– Я не котик, – насупился Яромир.
Коловерша оскалился:
– Значит, по второму пункту возражений нет?
– Да замолчи ты хоть на миг! Только с мысли сбиваешь. Я хотел сказать, что давно уже простил. Пусть мне и было горько оставаться вместе после того, что я узнал, но порознь оказалось ещё горше.
Наверное, надо было что-то ответить, но у Тайки в горле встал ком. Она могла только глупо улыбаться.
– Да что вы глазами лупаете? Поцелуйтесь уже! – напустился на них Пушок.
Тайка смущённо замотала головой:
– Эй! Ну не при всех же!
– Ой, подумаешь!
Коловерша хотел добавить что-то ещё, однако не успел. Золотой кокон вдруг вспыхнул ярким пламенем. Лицо обдало жаром, но в воздухе почему-то запахло не ожидаемой гарью, а знойным летним днём: свежескошенной травой и липовым цветом. Тайке показалось, что она даже слышит жужжание пчёл. Полыхающие нити были похожи на тонкие сосновые веточки – помнится, Тайка набрала таких прошлым летом для растопки купальского костра. Ей больше не было страшно. Этот огонь казался не злым и разрушительным, а созидающим, как у кузнеца в горне. Прошлое должно было сгореть, чтобы в мир пришло нечто новое, светлое. Недаром и фиолетовый цвет неба сменился на розовый, предрассветный.
Быстро прогорев, кокон осыпался серым пеплом, явив изумлённым взглядам друзей всего одну женщину со знакомым лицом, которое могло принадлежать как Маре Моревне, так и Марене. Её распущенные тёмные волосы струились волнами почти до колен. Голову украшал ромашковый венок. Лёгкий утренний ветерок колыхал подол простой рубахи из небелёного льна, на которой не было видно ни единого шва. Простоволосая, неподпоясанная, босая – большим пальцем ноги она чертила на пепле круги и улыбалась своим потаённым мыслям, не замечая, что столько людей смотрят на неё. И все чего-то ждут.
Первым не выдержал Лис:
– Что-то я не понимаю. Это которая из сестёр? Серпа вроде нет… Эй? Ты Рена или Мара Моревна?
Но женщина словно его не слышала.
А у Тайки вдруг засвербело в глазах, будто в них песка насыпали. Не удержавшись, она стала тереть их руками. А когда взор снова прояснился, то оказалось, что черты женщины опять изменились и стали ещё более знакомыми.
– Мама?! – вырвалось у неё.
И Лис повторил эхом:
– Мама?..
Яромир напрягся, как струна. Видимо, тоже увидел лицо своей матери. Только, в отличие от других, его матушка, Защитница Лада, сейчас была на стороне их общего врага, царя Ратибора.
Тайка сжала его ладонь крепко-крепко, чтобы не вздумал броситься. Но дивий воин уже и сам догадался:
– Все сейчас видят своих матерей, да?
– Наверное, потому, что перед нами – мать всего сущего, – произнес Весьмир и поклонился женщине.
Та впервые взглянула на своих детей:
– Можно и так сказать.
– А куда же делись те двое? – нахмурилась Огнеслава.
Похоже, она, как и Яромир, была совсем не рада встретиться со своей матушкой.
– Они здесь. – Женщина приложила руку к груди. – Мы всегда были единым целым. А теперь наконец-то слились воедино, как и было предначертано. Прежние обиды забыты. Порядок восстановлен.
– А я говорил! – Пушок от избытка чувств запустил когти в Тайкину толстовку. – Бабочка же!
– Выходит, нарушенное обещание Мары Моревны больше не имеет над ней власти? – Весьмир задумчиво поскрёб русую щетину на подбородке. – Нет человека – нет проблемы.
Улыбнувшись ещё шире, женщина кивнула:
– Ты прав, чародей. Она ошиблась, но заплатила сполна.
– Значит, мир теперь не рухнет?! – обрадовалась Тайка.
– А это уже от вас зависит.
Женщина хлопнула в ладоши. Послышался треск разрывающейся ткани, и за её спиной возникла прореха, в которой колыхался серый туман. Тайка уже видела такой раньше. На Дороге Снов.
Сердце заколотилось в груди как бешеное.
– Погодите, Матушка… Мы же можем вас так называть? – получив одобрительный кивок, девушка продолжила: – Вы не подумайте, что мы трусим. Наоборот. Мы полны решимости отправиться в путь! Но, может, вы что-то знаете про лук и стрелу? Где их искать? Как найти Птицу-войну? Прошу вас, дайте ну хоть одну подсказку!
– У вас уже есть всё, что необходимо. Большего вам не нужно.
Женщина посторонилась, открывая путь к прорехе.
– Звучит немного туманно, не находите? – не сдавалась Тайка.
– Так и впереди туман. Но чистое сердце подскажет верный путь. Слушай его, ведьма. И увидишь: оно приведёт тебя, куда должно. Судьба уже сплетена. Осталось лишь следовать за ниточкой.
– Почти как в лабиринте у Минотавра! – заметив недоумевающие взгляды друзей, Тайка поспешила пояснить: – Это такой древнегреческий миф, у меня в детстве книжка была. Там один парень должен был убить чудовище. Он тоже не знал, куда идти. Но влюблённая в него девушка дала ему золотую нить… Вы понимаете? Мы сегодня тоже видели золотую нить. Думаю, это хороший знак.
– Я ничего не понял, но если ты говоришь, то я верю. За тобой – хоть в огонь, хоть в воду, хоть в лабиринт к чудовищу. – Яромир так и не выпустил её руки.
