– Знаю. Но что, если Тайкина иллюзия самая близкая к истине, а мы с вами видим иллюзию в иллюзии?
– Мне кажется, ты всё слишком усложняешь.
– А мне кажется, ты говоришь так потому, что я моложе тебя, значит, и чародейского опыта у меня меньше! – сверкнула глазами Радмила.
– Неправда!
– А я думаю, она права, – фыркнула Огнеслава. – Мне ли не знать, как вы, мужики, женщин ни во что не ставите и величаете нас глупыми бабами и в лицо, и за глаза.
– Я не такой! – лицо Весьмира оставалось спокойным, но Тайка была уверена, что внутренне он уже закипает: скоро свистеть начнёт, как чайник. Она невольно усмехнулась от пришедшего на ум сравнения, и чародей покосился на неё подозрительно. – Что, и ты на их стороне?
– Мы все тут на одной стороне, если ты забыл. – Яромир положил руку Весьмиру на плечо. – Если у тебя есть другие идеи, мы выслушаем. Если же нет, предлагаю послушать Радмилу. Её редко подводят предчувствия. Если, конечно, дело не касается Кощеевича, но, по счастью, сейчас его с нами нет.
– Пф! – сестра попыталась ткнуть его локтем в бок, но Яромир поймал её руку.
– Не дерись. На правду не обижаются. И если никто не против, пусть Тайка нас ведёт.
Возражать никто не стал. Кроме самой Тайки.
– Ребят, вы уверены? Я вообще не врубаюсь, что происходит. Тут знаете сколько дверей? Как найти нужную?
– Пусть сердце тебе подскажет, – муркнул Пушок. – Мы в тебя верим, Тая. Пусть это придаст тебе сил.
Она хотела сказать, что не справится. Что никогда не хотела такой ответственности. Но глянула на друзей – и проглотила упаднические слова, потому что все смотрели на неё с надеждой. И Тайка, кивнув, решительно зашагала вперёд, тараторя на ходу:
– Значит, план таков. Мы ищем оружейный склад или что-то вроде. Короче, такое место, где может храниться волшебное оружие. И если кто-то заметит Мая, говорите. Его мы тоже ищем. Помните, что сказала Мара-Марена? Если кто-то застрянет здесь, то непременно станет неприкаянной тенью и никогда не вернётся в мир живых. Если Лис узнает, что мы Мая потеряли, он нам бошки открутит. И, кстати, будет совершенно прав.
Яромир шёл бок о бок с ней и, когда остальные немного поотстали, шепнул:
– А ты не хочешь попробовать призвать на помощь Кладенец? Он ведь разумное оружие. Может знать, где хранятся другие ему подобные.
– Ох…
– Ты чего охаешь?
– Да досадно. Могла бы и сама догадаться. – Тайка сжала в руке едва тёплую подвеску-меч. – Я иногда такая глупая бываю. Как будто сглазил кто.
Яромир окинул её очень внимательным взглядом:
– Никто тебя не сглазил, дивья царевна. Уж поверь, я такие вещи вижу. Да и Весьмир с Радмилой заметили бы.
– Да я пошутила. Знаешь, не хочется признаваться, что просто затупила. Кладенец в последнее время как-то тихо себя ведёт. Раньше всегда предупреждал меня об опасности, а сейчас – ни гу-гу. Он хочет сказать, что на Дороге Снов – считай, на изнанке заболевшего мира – сейчас безопасно? Или когда Мара с Мареной друг друга чуть не поубивали – тоже было безопасно? Что-то не верится…
Она всё-таки сняла подвеску, и Кладенец в её руках превратился в половник, украшенный синими и красными самоцветами. Вот негодяй, опять за своё!
– Мне кажется, он сломался.
– Или обиделся, – предположил Яромир.
– В любом случае я что-то не чувствую, чтобы он куда-то меня вёл.
– А ты его просила?
– Ой, нет! – Тайка покрепче перехватила половник и взмолилась: – Мечик-Кладенечик, прости, что я про тебя фигни наговорила! Укажи нам верный путь, пожалуйста!
Конечно же, ничего не произошло. Дуется всё-таки.
– Эй, я же извинилась!
Хлоп! – половник в её руке вдруг исчез, а из-за плеча раздался сварливый басок:
– Извинилась она, ишь ты! Как будто брошенных походя слов достаточно.
Тайка обернулась на голос и остолбенела: перед ней стоял парнишка лет шестнадцати в алой шапке и такого же цвета кафтане, подпоясанном синим кушаком. На его одёже была золотом вышита вязь – такая же, как и на рукояти её меча. А глаза были яркими, будто два сапфира, и слегка светились.
– Ты – Кладенец?! – ахнула Тайка.
– Нет, твоя бабушка! – так же сварливо отозвался парнишка. – Ну хоть узнала меня, и на том спасибо. В противном случае я бы с тобой даже разговаривать не стал. Ушёл бы – и поминай как звали.
– Это потому, что я ляпнула, что ты сломался?
– Нет.
– А почему?
– Сама угадай! – Кладенец надул губы, как капризный ребёнок.
– Вот только пассивно-агрессивного меча нам не хватало для полного счастья, – шепнул Пушок, закатывая глаза.
– Эй, я всё слышал!
– И что? – щёлкнул зубами коловерша. – Зарубишь меня? Я ж не горыныч.
– Тьфу, пакость. Зачем ты их только вспомнил? – парнишку аж передёрнуло.
– Кстати, а что у вас с горынычами произошло? Почему ты их так не любишь? – полюбопытствовала Тайка.
– Ох, ведьма, ну какое тебе сейчас до этого дело?! Ваше время уходит, друг пропал, лук и стрела не найдены, двери скоро закроются, весь мир рассыплется как карточный домик. Ты правда хочешь сейчас болтать о горынычах?
– Я же не знала, что всё настолько плохо. У нас тут, знаешь ли, нет часов Судного дня.
– Это можно устроить.
Кладенец щёлкнул пальцами, и на стене возникли ходики с кукушкой и гирями в виде шишек. Стрелки показывали без четырёх минут полдень. Ну, Тайка думала, что полдень. За окном всё-таки светило солнце.
– Раз уж времени мало, давай начистоту: чем я тебя обидела?
Кладенец принялся загибать пальцы:
– Усомнилась в моих силах – это раз. Лезвие моё не полировала, не чистила – это два…
– Но я чистила!
– Ну да, если вспоминала. Это каждый день надо делать вообще-то. Я уже ржавчиной начал покрываться. Весь чешусь. – В доказательство своих слов Кладенец поскрёб подбородок, покрытый светлым юношеским пушком. – Колыбельные мне не пела – это три!
– Откуда я должна была знать, что мечу надо песни петь? Радмила, ты знала?
Недоумевающая воительница покачала головой, а Кладенец отмахнулся:
– Её можешь не спрашивать. Она меня не уберегла, врала направо и налево, поэтому я к тебе ушёл. Думал, ты более достойная. А ты тоже привираешь порой. Но это ещё полбеды. Ты почти не сражаешься – вот где настоящая беда. Обещала, что будешь учиться. Помахала немного – и забросила. Как прикажешь после этого тебя уважать?
– Это моя вина. – Яромир вышел вперёд. – Я взялся учить дивью царевну биться мечом и не сдюжил. Она не при чём.
– Ой, ну что ты такое несёшь?! – запротестовала Тайка, покраснев. – Как мы могли продолжать занятия, если сперва дупла закрылись, а потом даже сны?
– Мы перестали видеться раньше, чем это произошло.
Дивий воин упрямо наклонил голову – ну чисто молодой бычок.
– Потому что у тебя были дела поважнее меня.
– Вот я и говорю: моя вина, мне и отвечать.
– Вы так мило друг друга выгораживаете! – захлопал в ладоши Кладенец. – Ладно, я парень незлобивый. Готов дать тебе ещё один шанс, ведьма. Если пообещаешь исправиться.
– Обещаю! По всем пунктам!
– Тогда спой мне колыбельную.
– Что, прямо сейчас? – Тайка в растерянности захлопала глазами. – А ничего, что день на дворе?
– Мы на Дороге Снов. Тут всегда время колыбельных.
Во взгляде Кладенца читалась тень насмешки, и Тайка не могла понять, прикалывается он или говорит серьёзно.
– Но если ты заснёшь, как сможешь нам помочь?
– Хороший вопрос, ведьма. Ты прошла проверку на сообразительность! – рассмеялся он. – Так и быть, споёшь потом. А сейчас послушай. Слыхала пословицу: за двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь? Ты сейчас ровно этим и занимаешься. Хочешь одновременно и оружие отыскать, и своего потерянного друга. Но войти можно только в одну дверь. Как только откроешь её, остальные исчезнут. Вот и выбирай, чего больше хочешь: спасти Мая или добыть лук и стрелу? А я, так и быть, укажу путь.
– Если мы разделимся… – начала Тайка.
