– Ох… – Этого она и боялась. – Значит, мы всё-таки зря выбрали «любовь потеряешь»? А ведь так и вышло. Мы с Яромиром сразу же рассорились и расторгли помолвку. А Маржана попала к тодорцам и лишилась не только любви, но и вообще всех человеческих чувств. Только на Пушка не подействовало вроде… Не знаешь почему?
– Потому что Смерть – также известная как судьба – любит котиков? – хихикнул Пушок.
– Думаю, дело в другом, мр-р. Коловерша не усомнился. Его любовь к тебе и к друзьям – безусловная. И никакие камни не способны были это изменить.
– Ясно… – До Тайки наконец начало доходить. – Поэтому и мы с Яромиром потом помирились, да? Потому что наша любовь оказалась сильнее страхов и предрассудков. И теперь нас ничто не разлучит, да?
Дивий воин взглянул на неё с восхищением, а потом притянул к себе и хотел было поцеловать, но змей на Тайкиной шее недовольно прошипел:
– Оставьте эти ваш-ш-ши неж-ш-шности на потом. А то укуш-ш-шу.
– Питоны не ядовитые, – смутилась Тайка.
– Зато горынычи очень даж-ш-ше ядовитые. Ш-ш-шагай, кому говорят!
– Он прав, нам пора.
Яромир потянул её за руку, и они вместе вошли в прореху. Следом влетели Пушок с Вертоплясом – и вовремя! Проход закрылся сразу же за их спинами.
Вокруг было темно, только откуда-то сверху пробивалась тоненькая полоска света. Где-то размеренно капала вода. Под ногами тоже хлюпало.
– Мы что, в колодце? – Тайка сказала это совсем негромко и вздрогнула, когда гулкое эхо подхватило её слова.
Яромир мотнул головой:
– Нет. Это острог Звёзднокамня. Точнее, каменный мешок, в котором держат самых отпетых преступников. Боюсь, мы угодили за решётку, дивья царевна.
Глава двадцать первая
Поверить в себя
Не успела Тайка опомниться от таких невесёлых новостей, как Май (в реальном мире он, конечно же, снова стал человеком) ринулся в самый тёмный угол. Там, прямо на каменном полу, опустив голову, сидел кто-то лохматый и тощий. Руки пленника были прикованы к стене толстенной цепью. Завидев Мая, он поднял взгляд, и Тайка ахнула. Да, это был Лис. И, похоже, ему здорово досталось. Один глаз заплыл, под носом запеклась кровь, а во рту торчал кляп. Тот, кто пленил Кощеевича, хорошо знал, что тот может вытворять своим голосом.
Май первым делом освободил Лиса от кляпа, и пленник слабо улыбнулся:
– Ты всегда приходишь ко мне в тюрьму, приятель. Хорошо, что на этот раз не в облике вороны.
– Я был вор-роной ещё пару мгновений назад, – усмехнулся Май.
– Правда? Значит, ты рад меня видеть, и мне не придётся заново приручать тебя, как в прошлый раз. – Лис издал сдавленный смешок и тут же закашлялся. – Ох, проклятье! У тебя нет какого-нибудь зелья от ушибов? А куриной ножки?
– Зачем тебе кур-риная ножка?
– Да жрать хочется, сил нет. Думаешь, меня здесь кормили? Ладно, пора выбираться отсюда.
Он что-то прошептал себе под нос, и оковы разомкнулись. Но Лис не спешил вставать – сперва размял запястья, морщась оттого, что содранная кожа саднила.
– Поторопись! – не выдержал Яромир.
– А куда торопиться-то?
Тайка невольно улыбнулась, потому что с такими едкими интонациями Лис говорил только с Яромиром, и ни с кем больше.
Несмотря на то что они нашли друга в плачевном состоянии, всё как будто налаживалось. Сейчас наверняка начнётся привычная перепалка…
Но она не угадала. Дикий воин мотнул головой и понизил голос до шёпота:
– Там кто-то идёт. Слышишь шаги по коридору?
– Не слышу, но верю на слово, – вздохнул Лис.
Тут Май догадался протянуть Кощеевичу руку, поднял его рывком и предложил плечо, чтобы опереться.
Тот благодарно кивнул, а потом снова прошептал что-то на навьем, но дверь не шелохнулась, и замок даже не лязгнул.
– Я так и знал! – Лис скрипнул зубами от досады. – Зачарована. Простите, я не могу её открыть.
– М-да, и сломать тоже не получится. – В подтверждение своих слов Яромир тряхнул ржавую решётку.
– Но есть и хорошая новость. Я могу усыпить тех, кто шастает по коридору. – Лис набрал воздуха в лёгкие и тихонечко пропел: – Кто там ходит, не спеши: за решёткой ни души, лишь покой да тишина – наступило время сна.
Где-то неподалёку послышался звук упавшего тела, а через мгновение коридор огласил молодецкий храп.
– Вот так-то! – довольный Кощеевич потёр ладони. – А теперь рассказывайте, как вы здесь очутились!
– Вообще-то мы хотели задать тебе тот же вопр-рос, – фыркнул Май.
– А я первый спросил!
– Ладно-ладно, мы просто искали тебя. Кто ж знал, что ты опять в темницу угодишь? Нет бы лучше на какие-нибудь гор-рячие источники!
– Это ты так намекаешь, что тут воняет?
– И в мыслях не было. Хотя ты пр-рав: тут воняет. Но ты беседу-то в сторону не уводи, р-рассказывай, чего нового?
Лис потянулся, хрустнув лопатками:
– Ну… Ратибор захватил Звёзднокамень. А всех, кто не успел отступить, – бросил в острог.
– Вот же старый хрыч, всех бы ему в острог! – Яромир от досады стукнул кулаком в стену.
– Плохие воспоминания? – фыркнул Лис. – Ты, надеюсь, не думал, что меня сюда твой дражайший Радосвет засадил? Хотя да, это ж ты. Ты вообще не думаешь.
– Вопрос в другом: чем думал ты, когда позволил себя схватить? – нахмурился Яромир.
– Я сторожил Маржану, чтобы вернуть её из мира Смерти. Вот и отвлёкся. Собственно, она-то меня и схватила. Маржана в смысле, а не Смерть.
– Но почему?! – ахнула Тайка.
– Я ей приказал. Иначе нас обоих бросили бы в темницу. А так Ратибор поверил, что Маржана до сих пор ему подчиняется, как последняя из тодорцев. И у нас теперь есть свой человек в тылу врага. То есть не человек, а мара, но это даже лучше. А теперь ваша очередь: выкладывайте ваши хорошие новости.
– С чего ты взял, что они хорошие?
– Ну, вы же вернулись с Дороги Снов. Значит, всё удалось. И, кстати, а где Радмила? Если ей хватило ума не угодить за решётку вместе с вами, есть надежда, что она вытащит меня, как в старые добрые времена. Не зря говорят, что история повторяется. Ещё, глядишь, помиримся… Эй, почему вы на меня все так смотрите? Только не говорите, что…
Яромир мрачно-торжественным голосом ответил за всех:
– Радмила отдала жизнь, чтобы победить Птицу-войну. Она стала волшебным луком, а Огнеслава – стрелой. Весьмир же вовсе не вернулся с Дороги Снов. Он просил тебе передать…
– Да плевать мне на Весьмира! – зло и отчаянно выкрикнул Лис.
Оттолкнув Мая, он сполз на пол, уронил голову и закрыл лицо ладонями. А Тайка вдруг почувствовала, будто ей не хватает воздуха, к горлу подступил удушливый ком. Она моргнула раз, другой – и вдруг заплакала, хотя ещё мгновение назад не собиралась.
– За что мне это?.. – прошептал Лис. – Почему я всегда теряю тех, кто мне дорог? Пытаешься вытащить одного – тут же влипает другой. Почему нельзя спасти всех?
Заслышав эти слова, Пушок, сидящий на Тайкином плече, тихонечко заскулил ей на ухо. В глазах Мая тоже появились слёзы. Он уселся рядом с Лисом, обнял его за плечи и притянул к себе:
– Как один из таких спасённых, заявляю: ещё не всё потер-ряно. И Вер-ртопляс сказал бы тебе то же самое.
– Если бы я справился, Вертопляс сейчас был бы здесь, а не остался бы тенью на Дороге Снов. И Маржана не попалась бы в лапы тодорцев. Её не надо было бы выручать, и тогда Радмиле не пришлось бы жертвовать жизнью… Это я во всём виноват.
Когда даже стойкий Яромир захлюпал носом, Тайка поняла, что творится что-то неладное. А обвивший её шею Каа, про которого, конечно, все успели забыть, прошипел:
– Всё затопил своим горем колдун. Нехорош-ш-шо это. Зачем других заставляеш-ш-шь? Лучш-ш-ше сам поплачь.
– Кем бы ты ни был, твоего мнения я не спрашивал. – Лис поднял голову. Его взгляд был сумасшедшим. Именно с таким обычно творят глупости. Но тут Кощеевич наконец рассмотрел, с кем разговаривает, вмиг побледнел и истошно заорал: – А-а-а, змея-а-а-а!!!
