– Он у вас припадош-ш-шный? – поинтересовался Каа у Тайки.
– Нет, просто змей очень боится.
– М-да, не свезло парню… А татуировка со змеёй ему зачем? Чтобы на собственное плечо смотреть не тянуло? Мыться же неудобно.
Тайка отмахнулась. Сейчас ей было не до шуточек, потому что вместо прежнего всепоглощающего отчаяния темницу начало затапливать не менее всепоглощающим страхом. Пушок почуял это одним из первых: спрыгнул с плеча, зашипел и забился в угол, где лежала куча гнилой соломы, служившая узнику постелью.
– Тише, Лис, успокойся, это не какая-то там змея, а наш друг. – На слове «друг» змей скептически скривился, но возражать не стал. – Он нам очень помог там, на Дороге Снов. Его зовут Каа. – Тайка шагнула ближе, но Лис отшатнулся:
– Ка-ка-кой ещё Ка-ка-каа?
Он больше не пытался вырваться из крепкой хватки Мая, но повернуться тоже не решался. Зато Пушок с опаской выглянул из соломы: значит, витавший в воздухе страх постепенно рассеивался.
– Не важно, кто он такой. – Тайка вспомнила, что обещала Каа сохранить его инкогнито. – Главное, что он обещал привести нас прямо к Птице-войне, и тогда мы сможем её подстрелить… Да не трясись ты так! Каа, ты не мог бы превратиться в человека, как раньше? Иначе мы тут каши не сварим.
– А это помож-ш-шет?.. – с сомнением протянул змей, но всё-таки превратился.
– Всё, княже, поворачивайся. Нет больше никаких чешуйчатых. – Маю пришлось силой развернуть Лиса.
Кощеевич быстро пришёл в себя и даже нашёл в себе силы пожать руку новому знакомому, пробормотав:
– А хоть бы и змей, главное – не горыныч.
Каа некоторое время изучал Кощеевича, сверля взглядом, в котором вместо обычного равнодушия светилось любопытство, а тут и вовсе рассмеялся:
– Занятный ты парень! И кстати, зря вы его подозревали. Может, когда-то он и выпустил Птицу-войну, но всё это в прошлом. Сейчас она с кем-то другим. – В человеческом облике Каа растерял всю свою шепелявость.
– Знамо с кем – с Ратибором.
– Пожалуй, Кощеевич прав, – кивнул Яромир. – И не надо смеяться и говорить, что меня подменили, ладно? Мы не первый раз соглашаемся, а вы уже шутили эту шутку.
– Ну ты и зануда… – пробормотал Пушок, который, похоже, как раз собирался пошутить.
А Тайка принялась размышлять вслух:
– К Ратибору не так-то просто подступиться. Он параноик, плюс его охраняет Полог. И стражники. И чёрт знает кто ещё. Прежде чем стрелять рядом с царём, хорошо бы сначала узнать, где он сейчас. И убедиться, что Птица-война с ним.
– Эх, было бы у меня рабочее навье зеркало… – мечтательно протянул Лис.
– Есть кое-что получше. Вот, держи подарочек.
Каа влез в одну из своих поясных сумок и вытащил… Тайке сперва показалось, зеркальце. Но, присмотревшись, она поняла: это хорошо отполированная выпуклая чешуйка. Размером с ладонь Яромира, если не больше. Это какой же величины должен быть весь змей? Впрочем, от прародителя всех горынычей можно ожидать чего угодно. Люта вон тоже намного крупнее обычных волков.
– Ого! – присвистнул Лис. – Не хотел бы я встретиться нос к носу с тем, кто это обронил.
– Если повезёт, то тебе и не придётся. – Каа явно потешался. – Что тебе сделали горынычи, чародей? Почему ты их так боишься?
– Всё детство мне испоганили. А теперь не мешай.
Лис установил чешуйку в выемку в стене и начал делать пассы руками, готовя заклинание.
Тайке стало немного обидно за друга: ей не хотелось, чтобы Каа думал, что Кощеевич трус, поэтому она шёпотом пояснила:
– Вообще-то Лис очень смелый. Он даже с одним горынычем уже работал. С небольшим, но всё-таки. Сегодня просто неудачный день, и…
– Тебе не нужно оправдываться за него, – очень серьёзно сказал Каа. – Впрочем, и он сам оправдываться не должен. Я чувствую силу этого чародея и вижу, как она велика. Он может заставить людей видеть, делать и чувствовать всё, что захочет. Он мог бы стать сильнейшим, если бы не неуверенность в себе. Впрочем, сколько ему? Лет сто пятьдесят-двести? Зелёный ещё. Со временем всё придёт.
Тайка не заметила, как к ним подошёл Яромир. Наверное, он уже некоторое время стоял и слушал.
– Тогда чего ты потешаешься? – укорил он змея.
Каа немного смущённо потеребил серебряную пряжку на поясе:
– Да не потешаюсь, а умиляюсь. Я сам когда-то был таким же. Мы до смешного схожи.
– Неужели ты тоже боялся горынычей? – хихикнула Тайка.
Она-то пошутила, а Каа ответил всё так же серьёзно:
– Нет, разумеется. Я боялся людей. Особенно таких. – Он указал длинным когтем на отражение в чешуйке.
Тайка пригляделась и ахнула: ну дела! Она-то думала, что Птица-война сидит на каком-нибудь шестке рядом с Ратибором. Но птица была внутри царя, впилась когтями в его плоть, проросла перьями сквозь кожу. Казалось, они стали одним целым. Черты лица Ратибора заострились, как у мертвеца, глазницы запали, а нос стал похож на длинный клюв.
– Кордицепс, – сказал Пушок.
– Что-что?
– Это гриб-паразит такой. Я про него видос на «Ютубе» смотрел. Заражает муравьёв, и те становятся как зомби. Только у нас паразит не гриб, а птица.
– Это как раз то, о чём я говорил… – вздохнул Каа. – Паршиво выглядит царь. Ничего человеческого там уже не осталось, одна оболочка.
– Выходит, стрелять придётся в царя, а не в птицу? – Яромир погладил фигурное плечо лука.
– Ты сможешь? – забеспокоилась Тайка.
Она помнила, что Яромир к царской власти относился с уважением.
Дивий воин презрительно скривился:
– Не стоит во мне сомневаться. Я давно выбрал сторону. Мой государь – Радосвет. А Ратибор потерял право называться царём в моих глазах, когда решился убить собственного сына. От него пострадало столько невинных людей, что моя рука не дрогнет.
– Не обижайся, я в тебе не сомневалась. Просто спросила, готов ли ты.
– Давно готов!
– Тогда не хочешь ли сделать это прямо сейчас? – вкрадчиво предложил Каа.
Яромир недоверчиво покосился на него:
– В смысле? Мы же тут, а он – в тронном зале.
– Так это непростая чешуйка. Она не только показывает врага, но и открывает путь стреле.
Лис кивнул:
– Не знаю, как это работает, но ваш приятель прав. Мы можем покончить с этим прямо сейчас. Но я вижу, ты колеблешься?
Дивий воин решительно тряхнул головой:
– Не потому, что не хочу убить этого гада и Птицу-войну! Я не уверен, что достоин. Говорят, сделать выстрел может только тот, кто чист сердцем, а я… А, ладно, была не была!
Он наложил стрелу на тетиву, натянул лук. Все расступились, но Яромир вдруг побледнел и замер, потому что рядом с проклятым царём появилась статная светловолосая женщина. Её косы были красиво уложены вокруг головы, а белое платье переливалось серебряными звёздами.
– Кто это с ним? – шёпотом спросил Каа у Тайки.
Дивий воин ответил вместо неё:
– Это придворная чародейка Лада. Моя мать. – И опустил лук.
– Стреляй же! – прошипел Лис.
– Не могу. Я боюсь задеть её.
– Вот дурак. Дай тогда я выстрелю.
– Нет. Сомневаюсь, что сердце твоё чище моего. К тому же ты чародей, а не воин. Если ты ранишь маму…
Лис подошёл к Яромиру почти вплотную, глянул в глаза с вызовом:
– Ты трус!
Дивий воин вскинулся, как от пощёчины:
– Повтори, что ты сказал!
– Пф! И повторю! Мне терять нечего, время уже на исходе. Пока вы ходили по миру снов, от моей луны лишь тонкий серпик остался, значит, через пару дней я умру, если не встречу Тодора. Но все мы знаем, что не встречу. Я лишь хочу, чтобы моя жертва была не напрасной. И жертва Радмилы тоже. А ты всё портишь.
– Если бы на месте моей матери была Василиса…
– Я бы сказал то же самое! – нетерпеливо перебил Яромира Лис. – Потому что в отчаянном положении я верю в себя. И ты должен верить. Иначе мы проиграем. И виноват в этом будешь ты со своей глупой нерешительностью.
Все затаили дыхание, ожидая ответа Яромира. И вдруг в гнетущей тишине раздался скрипучий голос Ратибора:
