Сердце ухнуло в пятки, и уши заложило, когда они с места в карьер взмыли над полями. Это было выше, чем могла взлететь сама Тайка. Выше, чем парят симарглы… Наверное, Шторм-коня можно было бы сравнить с самолётом, но она никогда не летала на самолёте, так что только предполагала.
Спустя всего каких-то полчаса внизу показалась синяя лента Забыть-реки – вот как быстро они мчались. Пушок наверняка отстал бы, однако он ещё в начале пути вцепился лапками в пышную гриву чёрного жеребца. Май поначалу усиленно работал крыльями, но потом тоже сдался и последовал примеру хитрого коловерши.
– Смотрите! – закричала Тайка, указывая пальцем вниз. – Вон там войско Ратибора!
Со стороны Светелграда прямо на них надвигалась чёрная грозовая туча. Казалось, что мрачные воины в доспехах ведут её за собой, чтобы потом обрушить бурю на защитников Звёзднокамня. Кто знает, может, таков и был план? Тайка не представляла, на что способна царевна Ясинка.
– Чего пригорюнилась, ведьма? – прокричал Лис сквозь свист ветра.
– Да так… Знаешь, мне кажется, что до сих пор мы не встречались с настолько могущественным противником. Уж на что Доброгнева была сильна, но, похоже, она Ясинке и в подмётки не годилась. Не знаю, почему я так решила. Просто интуиция. Короче, мне немного страшно. Или не немного.
– Думаю, ты права. Кощей был сильнейшим чародеем, но даже он не мог так ловко повелевать кошмарами. Хотя запугивать любил: тюрьмой, голодом, пытками. Многих сломал, но было немало тех, кто всё равно не боялся. А ужас, который пробуждает Ясинка, намного хуже. Её чары проникают в самое сердце, вытаскивая на поверхность всё, о чём ты и сам не подозреваешь. Она как мара, только не во сне, а наяву. И способна держать в страхе много людей одновременно. Целые города… Да мой папаша удавился бы от зависти, – невесело усмехнулся Лис.
– Но я думала, что победила все свои страхи. Каждый из нас побывал в пузыре кошмаров, но мы выбрались.
– Ничего не боится только глупец. Мы не избавились от страхов, но научились одолевать их, понимаешь?
– Угу. А как думаешь, почему Ясинка вообще помогает Ратибору? Вряд ли из любви. Бабушка говорила, что у неё нет сердца. К тому же отец её замуж сбагрил и видеть потом не хотел.
– Может, в этом и кроется ответ? Отверженные дети порой всеми силами пытаются заслужить родительское признание… – вздохнул Лис.
– А ты разве пытался?
– Ха! Было время, когда за один благосклонный взгляд отца я бы полжизни отдал, не думая. А уж за искреннюю похвалу и всей жизни не пожалел бы.
Кощеевич смахнул прилипшие ко лбу пряди. Даже сейчас воспоминания об отце вызывали испарину на его челе.
– А ты его любил?
Тайка почему-то никогда прежде не задумывалась, что Лис на самом деле чувствовал к Кощею. С ненавистью ведь не рождаются. В отличие от любви…
– Я его и любил, и ненавидел. Долгое время эти чувства уживались во мне одновременно.
– А сейчас?
Лис задумался, словно прислушиваясь к себе, и наконец мотнул головой:
– Всё прошло. Эта рана болела долго, но теперь, кажется, зажила. Я больше не боюсь стать таким, как Кощей. Понимаю, что уже не стал. Я – это я и только.
Май одобрительно каркнул, заслышав эти слова. Тайка тоже хотела сказать что-нибудь ободряющее, но тут зашевелился Каа:
– Не с-собирался прерывать ваш-ши откровения, но я с-слышу запах крови царя, пробудивш-шего войну. А ещё – запах с-сильных чар.
– Где они?! – встрепенулся Лис.
Тайка заметила, как он украдкой погладил лук-Радмилу, будто говоря: «Тебя ждёт работа, родная».
– С-совсем близ-ско. На берегу. Под землёй. Думаю, нужно ис-скать вход в пещ-щеру. О, вон там! Лис-с, вели коню с-спускатьс-ся.
– Только давайте не так быстро, как взлетали! – взмолился Пушок. – У меня уши так заложило, что они чуть не отвалились!
Кощеевич слегка натянул поводья, и Шторм-конь начал снижаться кругами, словно падающий с дерева лист.
– А можно, на земле я дам ему яблочко? – попросила Тайка.
– Не боишься, что руку оттяпает? Ты его зубы видела?! – заволновался коловерша.
Но она отмахнулась:
– Не паникуй. Когда ещё доведётся угостить самое быстрое существо на свете?
– Не с-самое, – сварливо пробурчал змей.
– А кто самый быстрый? Ты, что ли?
– Хотел бы похвас-статься, да врать не с-стану. Индрик-зверь – вот самое быс-строе с-сущес-ство на с-свете. А я вс-сего лиш-шь второй буду.
– О, а я знаю Индрика! – обрадовалась Тайка. – Он меня даже покатал однажды.
Каа воззрился на неё с неподдельным изумлением:
– Ну ты даёш-шь, ведьма! Я за пос-следнюю тыс-сячу лет с-столько не удивлялся, как пос-сле вс-стречи с-с тобой.
– То есть дважды? – хихикнула Тайка.
– Да, и для меня это с-слишком.
Пушок слушал их, слушал и вдруг уже у самой земли возмутился:
– Погоди, Каа, это выходит, что ты мог нас ещё быстрее, чем Шторм-конь отвезти?! А почему не отвёз?
– Забыл? Я не вмеш-шиваюс-сь.
– Но ты уже вмешался!
– Пушок, а ну не дави на союзника! – погрозила пальцем Тайка.
В глубине души она была согласна с коловершей, но боялась, что привередливый змей обидится и вообще помогать не станет.
Но Каа дуться не стал, вместо этого хмыкнул:
– А ведь в чём-то он прав… С-судьба причудливо тас-сует колоду встреч и рас-с-ставаний. Давайте пос-ступим так: ес-сли ты удивиш-шь меня в третий раз-с, ведьма, я вс-стану на твою с-сторону безо вс-сяких оговорок.
Ох, это было бы, конечно, здорово! Особенно в свете предстоящего сражения с Ясинкой. Но Тайкины мысли, как назло, разлетелись, словно вспугнутые воробьи:
– Э-э-э… Я встречала Смерть и Жизнь лично. Это достаточно удивительно?
– Я тоже знаком с Марой и Мареной, подумаеш-шь…
– Но ты не видел Мару-Марену, когда сёстры слились воедино!
– Пф, всё давно к этому ш-шло. Только я думал, что это с-случится лет на двес-сти позж-ше.
Вот же хитрец, ничем его не проймёшь! Тайка отчаянно перебирала в голове чудеса, что с ней случались:
– Я летала на Алконосте и на симаргле. Вернула тёмным двойникам их нити судьбы. Целых две. Победила дочку самого Кощея. Ах да, ты даже не знаешь, кто такой Кощей…
Лис наклонился и шепнул ей на ухо:
– Его не удивить чародейскими подвигами. Он сам чародей хоть куда. Должно быть что-то совсем обыденное. Такое, что ты даже за подвиг не считаешь.
– Проще не стало… – вздохнула она.
А потом думать стало решительно некогда, потому что копыта Шторм-коня коснулись земли прямо у входа в грот на крутом берегу Забыть-реки. Скакун повернулся, изогнув шею, и клацнул зубами, требуя заслуженную награду.
– Только не касайтесь воды, – напомнил Лис, спешиваясь.
Тайка тоже спрыгнула и протянула Шторм-коню яблоко на ладошке. Тот взял угощение одними губами, почти нежно, и Кощеевич усмехнулся:
– А характер-то у тваринки улучшился. При моём отце это был самый норовистый конь на свете.
– Сменился хозяин – сменился и норов, – пояснил Каа из-за спины.
Тайка вздрогнула – она и не заметила, когда тот снова принял человеческий облик.
– Ой, не подкрадывайся так!
– Я змей. Подползать бесшумно – это часть моей природы. А вот вы галдите чересчур громко. Не боитесь, что враги вас засекут?
– Уже засекли, – послышался ехидный женский голос из глубины тёмного проёма. – И смею вас уверить – вы опоздали.
– А ну выходи! – крикнул Лис, выхватывая лук.
– Вот ещё. Тебе надо – сам и заходи.
Тайка схватила Кощеевича за рукав:
– Ты что, правда собираешься туда пойти?!
– Ну не снаружи же стоять.
– Это может быть ловушка.
– Я бы даже сказал – это почти наверняка ловушка.
– Тогда зачем ты идёшь? Ты сейчас ведёшь себя, как Яромир.
– Ну кто-то же должен, раз его с нами нет. Мне уже терять нечего. А вот вы лучше останьтесь.
Из пещеры донёсся заливистый смех:
– Какие же вы нерешительные! Неудивительно, что вы в конечном счёте проиграете.
